Цитаты из книги «Двенадцать стульев»

Завхоз 2-го дома Старсобеса был застенчивый ворюга. Все существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Крал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щечки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза.

Дворник замычал низким и страстным голосом, каким иногда среди ночной тишины вдруг горячо и хлопотливо начинает бормотать унитаз.

Но конец, который бывает всему, пришел.

Жить телом на земле, а душой на небесах оказалось невозможным.

Все существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Крал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щечки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза.

Время, – сказал он, – которое мы имеем, – это деньги, которых мы не имеем.

Хотя дела своего мужчина в пиджаке еще и не начинал, но уйти ему уже хотелось

Ну, ты, жертва аборта, – высокомерно сказал Остап, – отдай концы, не отчаливай. Перекупщик что, блондин, брюнет?

От мертвого осла уши. Получишь у Пушкина. До свидания, дефективный.

Вы, как представитель частного капитала, не можете остаться глухим к стонам народа.