Цитаты из книги «Двенадцать стульев»

Не успели старухи основательно распробовать кашу, как Яковлевичи вместе с Эмильевичем, проглотив свои порции и отрыгиваясь, встали из-за стола и пошли в кухню на поиски чего-либо удобоваримого. Обед продолжался. Старушки загомонили: – Сейчас нажрутся, станут песни орать! – А Паша Эмильевич сегодня утром стул из красного уголка продал. С черного хода вынес перекупщику.

Вы с ума сошли! – воскликнул Бендер и сейчас же сомкнул сонные вежды.

– А! Пролетарий умственного труда! Работник метлы! – воскликнул Остап, завидя согнутого в колесо дворника. Дворник замычал низким и страстным голосом, каким иногда среди ночной тишины вдруг горячо и хлопотливо начинает бормотать унитаз.

– В таком случае простите, – сказал Воробьянинов в нос. – У меня есть все основания думать, что я и один справлюсь со своим делом. – Ага! В таком случае, простите, – возразил великолепный Остап, – у меня есть не меньше основания, как говорил Энди Таккер, предполагать, что и я один могу справиться с вашим делом.

Ипполит Матвеевич оглянулся. По темным углам зачумленной дворницкой вспыхивал и дрожал изумрудный весенний свет. Брильянтовый дым держался под потолком. Жемчужные бусы катились по столу и прыгали по полу. Драгоценный мираж потрясал комнату.

Зарвавшийся беспризорный понял всю беспочвенность своих претензий и отстал.

Посадка в бесплацкартный поезд носила обычный скандальный характер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. О

Вино, женщины и карты нам обеспечены

Он называл ее Сашхен, она звала его Альхен

интенсивно абрикосового цвета, который был в какой-то моде в каком-то году, когда дамы носили «шантеклер