Даже если в детстве мы чувствовали себя обделенными из-за того, что кто-то не проявлял интереса к нашим чувствам, то, будучи взрослыми, мы сами можем уделить себе должное внимание.
Мартин испытает невыразимое облегчение, осознав, что эмоции, казавшиеся в детстве невыносимыми, вполне можно пережить сейчас, когда он сам стал взрослым и когда на помощь ему пришел другой взрослый, рядом с которым чувствуешь себя уверенно.
Пытаясь сохранить представления о добрых родителях и «забывая» о насилии, мы лишаем себя собственной поддержки. Возникает риск, что на протяжении всей жизни мы и далее будем позволять бить себя, не сопротивляясь, ведь где-то глубоко в душе до сих пор верим, что ничего лучшего не заслуживаем.
Дистанцируясь от собственных чувств, Мартин вместе с тем вынужден защищаться от чужого сострадания, потому что сочувствие со стороны других людей угрожает его самоконтролю. Если он и обратится к кому-то из взрослых, то не к Бените, а к господину Риберу, который всегда держится отчужденно и холодно, а потому вряд ли обратит внимание на уязвимость Мартина.
Искренние и честные отношения не всегда являются нашей целью. В определенные моменты мы просто не способны на более тесные контакты, а чужие эмоции нас вообще не интересуют.