– Как видите, – объяснил де Монтагут, – на верху лесов установлены различные тали, которые нам понадобятся для поднятия ключевого камня. Блоки, как те, что вверху, так и те, которые привязывают к ключевому камню, состоят из трех рядов шкивов. Вы уже знаете, что мы не будем использовать ни лебедки, ни колеса, поскольку в любой момент нам, возможно, потребуется направить камень вбок. Есть три каната, которые проходят через шкивы и поднимаются вверх или спускаются на землю. – Руководитель строительства, за которым следили сотни глаз, показал, как проходят канаты. – Я прошу вас разделиться на три группы и встать вокруг меня.

Помощники мастера принялись выстраивать людей. Арнау и Жоанет проскочили к заднему фасаду церкви и там, прислонившись спиной к стене, сели, чтобы следить за подготовительными работами. Когда Беренгер убедился, что вокруг него сформировались три группы, он продолжил:

– Каждая из трех групп потянет за один из канатов. Вы, – добавил он, обращаясь к одной из групп, – будете Святой Марией. Повторите за мной: Святая Мария!

Люди крикнули:

– Святая Мария!

– Вы – Святая Клара! – продолжил Беренгер.

Вторая группа хором повторила:

– Святая Клара.

– А вы – Святая Эулалия. Я буду обращаться к вам по этим именам. Когда я скажу: «Все!» – это будет относиться ко всем трем группам. Вы должны тянуть по прямой, как вас поставят, не отступая от спины вашего товарища и ожидая приказа мастера, который будет командовать каждым рядом. Помните: вы все время должны стоять прямо! Выстройтесь в ряд.

В каждой группе было по мастеру-каменщику, которому подчинялись рабочие. Когда люди взялись за подготовленные заранее канаты, Беренгер де Монтагут не дал ни минуты на раздумье.

– Все! Начинайте тянуть после слова «Давай!», сначала потихоньку, пока не почувствуете, что канаты натянуты. Давай!

Арнау и Жоанет увидели, как задвигались ряды и постепенно натянулись канаты.

– Все! Сильней! – командовал Беренгер.

Дети затаили дыхание. Взрослые уперлись пятками в землю, продолжая тянуть, и стало видно, как напряглись их руки, спины и лица. Арнау и Жоанет пристально смотрели на камень. Он не двигался.

– Все! Еще сильней! – разнеслась по площади команда.

Лица людей налились кровью. Леса заскрипели, и ключевой камень приподнялся на пядь от земли.

Шесть тонн!

– Еще! – закричал Беренгер, не сводя взгляда с камня.

– Еще одна пядь…

Дети забыли обо всем на свете, наблюдая за происходящим.

– Святая Мария! Еще сильнее! Еще!

Арнау и Жоанет повернулись к ряду Святая Мария. Там был и отец Альберт, тянувший канат зажмурив глаза.

– Хорошо, Святая Мария! Хорошо. Все! Еще сильней!

Леса скрипели.

Арнау и Жоанет боялись шелохнуться.

Беренгер де Монтагут смотрел только на камень, который уже поднимался – медленно, очень медленно…

– Еще! Еще! Еще! Все вместе! Сильней!

Когда камень поднялся до первого уровня лесов, Беренгер приказал прекратить тянуть и оставить камень висеть в воздухе.

Чуть позже прозвучала команда:

– Святая Мария и Святая Эулалия, подождите! Святая Клара, тяните!

Камень медленно переместился на тот помост лесов, с которого командовал Беренгер.

– Теперь вместе! Отпускайте осторожно. Не спешите.

Все, включая тех, кто тянул канаты, облегченно вздохнули, когда камень лег на помост, у ног Беренгера.

– Стоп! – крикнул руководитель строительства.

Помост прогнулся под весом камня.

– А если не выдержит? – шепнул Арнау Жоанету.

Но помост выдержал.

Конечно, этот помост не был рассчитан на то, чтобы выдержать вес камня долгое время. Его нужно было сразу поднять на самый верх, где, по расчетам Беренгера, помосты были более крепкими.

Каменщики перебросили канаты на следующий шкив, и люди снова взялись тянуть, стараясь изо всех сил. Еще один помост, потом еще один; камень в шесть тонн поднимался к тому месту, где должны сойтись нервюры арок, – к небу.

Пот лился с людей ручьями, их мышцы напряглись до предела. Время от времени кто-нибудь падал, и тогда главный в ряду подбегал, чтобы вытащить его из-под ног стоящих перед ним. Подошли несколько крепких горожан, готовых заменить тех, кто выбился из сил.

Беренгер, стоявший наверху, отдавал приказы, которые повторял один из его помощников, находившийся помостом ниже. Когда ключевой камень дошел до последнего помоста, на крепко сжатых губах людей появились улыбки.

Это был самый трудный момент.

Беренгер де Монтагут точно рассчитал место, где должен был оказаться ключевой камень, чтобы нервюры арок идеально сошлись в нем. Целыми днями он манипулировал веревками и кольями между десятью колоннами, свешивал с помоста отвес, натягивал бесконечные веревки от кольев внизу до помостов вверху. По нескольку часов в день он работал с чертежами, стирал и снова чертил многочисленные схемы. Если ключевой камень займет неправильное положение, он не выдержит нагрузок арок и апсида может рухнуть…

В конце концов, после тысяч расчетов и огромного количества чертежей, он определил точное место на последнем помосте.

Именно там должен был встать ключевой камень, ни пядью выше или ниже. Беренгер де Монтагут не позволил оставить камень на помосте ни на одну лишнюю минуту, он продолжал отдавать указания:

– Еще немного, Святая Мария! Нет, Святая Клара, тяните, теперь подождите. Святая Эулалия! Святая Клара! Святая Мария! Вниз!.. Вверх!.. Сейчас! – внезапно крикнул он. – Подождите все! Вниз! Тихо-тихо… Медленно!

В какой-то момент канаты перестали натягиваться. В наступившей тишине вконец обессиленные люди посмотрели ввысь, на верхний помост, где Беренгер де Монтагут присел на корточки, чтобы убедиться, все ли в порядке с ключевым камнем. Развернув камень, достигавший двух метров в диаметре, он выпрямился и помахал всем, кто стоял внизу.

Арнау и Жоанету, которые сидели, прислонившись к стене церкви, показалось, что они почувствовали спиной, как заколебался воздух от выдоха, вырвавшегося из глоток множества людей, несколько часов тянувших канаты. Многие, устав от непомерной нагрузки, попадали на землю. Другие обнимались и прыгали от радости. Сотни зрителей, следившие за процессом, кричали и хлопали в ладоши, а у Арнау от радостного возбуждения к горлу подступил комок.

– Хотел бы я быть взрослым, – прошептал той ночью Арнау своему отцу, когда оба лежали на соломенном тюфяке в комнате, заполненной кашляющими и храпящими работниками и подмастерьями.

Бернат попытался понять, откуда взялось такое желание.

Арнау вернулся оживленным, он без конца рассказывал, как поднимали ключевой камень в церкви Святой Марии. Даже Жауме внимательно выслушал его.

– Почему, сынок?

– Все что-то делают. В церкви есть много детей, которые помогают своим родителям или мастерам, только Жоанет и я не такие…

Бернат ласково провел рукой по спине ребенка и прижал его к себе. Арнау проводил в церкви целые дни, кроме тех, когда ему поручали какую-нибудь случайную работу в мастерской. Что бы он мог делать там, желая быть полезным?

– Тебе ведь нравятся бастайши, не так ли?

Бернат слышал, с каким энтузиазмом сын рассказывал о том, как эти люди переносят камни. Дети шли за ними до городских ворот, ожидали их там и сопровождали назад вдоль всего побережья, от Фраменорса до церкви Святой Марии.

– Да, – ответил Арнау, в то время как его отец другой рукой шарил под тюфяком.

– Возьми, – сказал Бернат, отдавая ему старый бурдюк, который был с ними во время побега; Арнау взял его в темноте. – Будешь носить им холодную воду. Вот увидишь, они не откажутся и будут благодарны тебе.

На следующий день, как только рассвело, Жоанет уже ожидал его у дверей мастерской Грау. Арнау показал ему бурдюк, который он держал за горлышко, и друзья побежали на берег, к фонтану Ангела, единственному, который был на пути бастайшей. Следующий фонтан находился далеко, аж возле церкви Святой Марии.

Увидев приближающуюся вереницу бастайшей, которые медленно шли, согнувшись под тяжестью камней, дети взобрались на одну из лодок, привязанных у берега. Когда первый бастайш поравнялся с ними, Арнау показал ему бурдюк. Мужчина улыбнулся и остановился возле лодки, так что Арнау смог налить воду прямо ему в рот. Остальные ожидали, пока он закончит пить, чтобы напиться самим. Возвращаясь на королевскую каменоломню, уже без груза, бастайши останавливались возле лодки и благодарили мальчиков за холодную воду.

С этого дня Арнау и Жоанет ожидали бастайшей возле фонтана Ангела. А когда нужно было разгрузить какой-нибудь корабль и грузчики не работали в церкви Святой Марии, мальчики шли за ними в город и там тоже поили их водой, чтобы те не останавливались и не снимали тяжелый груз, затрачивая лишние силы.

Они также ежедневно бегали к церкви Святой Марии, чтобы посмотреть на нее, поговорить с отцом Альбертом или просто посидеть на земле, наблюдая за тем, как Анхель расправляется со своим обедом.

В глазах мальчиков появлялся особый блеск, когда они смотрели на церковь. Они тоже помогали строить ее!

Так считали не только бастайши, но и сам отец Альберт!

После установки ключевого камня дети с удовольствием следили, как из каждой колонны, окружавшей его, рождались нервюры арок, как каменщики выводили лекала, на которые укладывали один камень за другим, и как дуга поднималась к ключевому камню. За колоннами уже выросли стены крытой галереи с контрфорсами, обращенными внутрь церкви. Между этими двумя контрфорсами, пояснил им отец Альберт, вскоре появится часовня Святых Даров, «часовня бастайшей», где будет находиться Святая Дева.

Одновременно с кладкой стен крытой галереи и строительством девяти сводов, опирающихся на нервюры, которые исходили из колонн, началась разборка старой церкви.

– Поверх апсиды, – говорил им священник, и Анхель подтвердил его слова, – будет построено укрытие. Знаете, из чего его сделают?

Дети отрицательно покачали головой.

– Из битой глиняной посуды, принесенной со всего города. Сначала поставят несколько тесаных камней, затем – всю посуду ровными рядами, а на нее – укрытие для церкви.

Арнау видел эту посуду, сложенную в кучу возле камней, предназначенных для церкви Святой Марии. Он спрашивал у отца, зачем ее принесли сюда, но Бернат не знал, что ответить сыну.

– Думаю, – сказал он, – что битую посуду складывают в надежде, что за ней придут.

А позже признался:

– Я даже не мог предположить, что эти черепки могут пригодиться для дела.

Новая церковь начала приобретать очертания за апсидой старой, которую уже частично разобрали, чтобы использовать ее камни. Барселонский квартал Рибера не хотел оставаться без храма даже теперь, когда строился новый великолепный собор Святой Марии и церковные службы не прекращались ни на день.

Арнау, как и все, входил в церковь через двери, за которыми открывалась маленькая романская церковь. Как только мальчик оказывался внутри, потемки, в которых он прятался, чтобы поговорить со своей Девой Марией, исчезали, уступая место свету, пробивавшемуся через большие окна в новой апсиде. Древняя церковь напоминала маленький ящик, окруженный великолепием другого, большего. Один ящик должен был исчезнуть по мере того, как рос второй, который венчался высочайшей апсидой, уже накрытой.