10

– Почему леса ставят все выше и выше? – Арнау махнул рукой в сторону задней части церкви Святой Марии.

Анхель поднял глаза и, набив рот хлебом и сыром, пробормотал какое-то неразборчивое объяснение.

Жоанет засмеялся, затем засмеялся и Арнау, и наконец, не сдержавшись, расхохотался и Анхель, да так, что поперхнулся и его смех превратился в кашель.

Каждый день Арнау и Жоанет навещали Святую Марию, входили в церковь и становились на колени.

Поощряемый матерью, Жоанет решил выучить молитвы, которые читал ему Арнау. После того как друзья расставались, малыш бежал к окну пристройки и рассказывал матери, как он молился в тот день. Арнау между молитвами разговаривал со своей матерью, за исключением тех моментов, когда к ним подходил отец Альберт – так звали священника. Увидев священника, он сразу же присоединялся к бормотанию Жоанета.

Покидая церковь, Арнау и Жоанет, отойдя подальше, наблюдали за строительством, смотрели, как работают плотники, каменотесы, каменщики. Потом они садились где-нибудь неподалеку и ждали, когда Анхель сделает перерыв и присоединится к ним, чтобы съесть свой хлеб с сыром. Отец Альберт смотрел на детей с умилением, рабочие на стройке приветствовали их улыбками, да и бастайши, появляясь на строительной площадке с камнями на спине, обращали внимание на двух мальчуганов, сидящих перед церковью Святой Марии.

– Почему леса ставят все выше и выше? – снова спросил Арнау.

Они посмотрели на заднюю часть церкви, где поднимались десять колонн: восемь – полукругом и две – чуть в стороне. За ними уже начали возводить контрфорсы и стены, составляющие апсиду. Но если колонны возвышались над маленькой романской церковью, то леса поднимались все выше и выше, причем без видимой причины, как будто рабочие сошли с ума и захотели построить лестницу до самого неба.

– Не знаю, – ответил Анхель, пожав плечами.

– Ведь эти леса ничего не поддерживают, – вмешался Жоанет.

– Но будут поддерживать, – раздался уверенный мужской голос.

Все трое дружно повернулись.

Смеясь и кашляя, они не заметили, как у них за спиной появились люди; некоторые из них были одеты в роскошные одежды, другие облачены в сутаны с золотым крестом на груди, украшенным драгоценными камнями; крупные перстни и пояса, расшитые золотыми и серебряными нитями, сияли в солнечных лучах.

Отец Альберт, увидев гостей, поспешил им навстречу. Анхель от неожиданности подпрыгнул и снова поперхнулся. Уже не первый раз он видел человека, который только что ответил им; тот всегда появлялся здесь в окружении свиты. Это был Беренгер де Монтагут, руководитель строительства церкви Святой Марии у Моря.

Арнау и Жоанет тоже поднялись. Отец Альберт присоединился к группе гостей и поприветствовал епископов, поцеловав их перстни.

– А что они будут поддерживать?

Этот вопрос Жоанета застал отца Альберта в поклоне, на полпути ко второму перстню. Оказавшись в не очень удобном положении, священник бросил на ребенка красноречивый взгляд: мол, молчи, пока тебя не спрашивают. Один из глав общины жестом пригласил гостей идти дальше, но Беренгер де Монтагут положил руку на плечо Жоанета.

– Иногда дети способны увидеть то, чего не видим мы, – громко сказал он, обращаясь к своим спутникам. – Поэтому меня не удивляет, что они сумели разглядеть нечто, не замеченное нами. Ты хочешь знать, почему мы поднимаем леса выше?

Жоанет кивнул, предварительно посмотрев на отца Альберта.

– Видишь, где заканчиваются колонны? – продолжил руководитель строительства. – Потом оттуда, с вершины каждой колонны, будут исходить шесть арок, а на самой главной расположится апсида новой церкви.

– А что такое апсида? – поинтересовался Жоанет.

Беренгер улыбнулся и посмотрел на сопровождавших его господ. Некоторые из присутствующих слушали его так же внимательно, как и дети.

– Апсида – что-то вроде этого…

Мастер соединил пальцы двух рук, выгибая их. Дети с интересом смотрели на эти волшебные руки, как и гости, стоящие сзади, в том числе отец Альберт.

– Потом над всем этим, на самом верху, – продолжал он, разведя руки и подняв указательный палец, – будет установлен большой камень, который называется краеугольным. Вначале мы должны поднять этот камень на самый верх лесов, вон туда, видите?

Все посмотрели куда-то в небеса.

– Как только мы его установим, сразу начнем поднимать нервюры этих арок, пока они не соединятся с ключевым камнем. Для этого нам и нужны высокие леса.

– А зачем такие старания? – снова спросил Жоанет.

Священник даже вздрогнул, когда услышал вопрос ребенка, хотя уже и начал привыкать к его неожиданным замечаниям.

– Всего этого не будет видно изнутри церкви. Это останется вверху, на крыше, – с сомнением произнес Жоанет.

Беренгер засмеялся, и к нему присоединились некоторые его спутники. Отец Альберт выдохнул с облегчением.

– Дело в том, мальчик, что крыша старой церкви, которая есть сегодня, будет исчезать по мере возведения нового здания. Со стороны будет казаться, что эта маленькая церковь рождает новую, более значительную и величественную.

Досада на лице Жоанета удивила его. Малыш уже привык к уюту маленькой церкви, к ее запаху, полумраку, который мягко окутывал прихожан во время молитвы, и полюбил его.

– Ты любишь Святую Деву у Моря? – спросил его Беренгер.

Жоанет посмотрел на Арнау, и оба дружно кивнули.

– Но ведь после того, как мы построим новую церковь, у Святой Девы, которую вы так любите, будет больше света. Она не будет стоять в темноте, как сейчас, и у нее появится такой красивый дом, который никто даже представить себе не может! Толстые и низкие стены, окружающие ее сейчас, мы заменим на тонкие и высокие, со стройными колоннами и апсидами, доходящими до неба, где и пребывает Святая Дева…

Все снова посмотрели на небо.

– Да, – продолжил Беренгер де Монтагут, – прямо туда будет доходить церковь Святой Девы у Моря.

И он зашагал вперед в сопровождении своей свиты, оставив детей и отца Альберта, которые, затаив дыхание, смотрели им вслед.

– Отец Альберт, – спросил Арнау, когда их никто уже не мог слышать, – а что будет со Святой Девой, когда разрушат маленькую церковь, но еще не построят большую?

– Видишь те контрфорсы? – Священник указал на два строящихся контрфорса, которые были предназначены для того, чтобы закрыть галерею за главным алтарем. – Чуть позже между ними планируют построить первую часовню Святых Даров, а в ней – временно – рядом с телом Христовым и гробницей, в которой помещены останки святой Эулалии, – будет стоять Святая Дева, чтобы ей ничего не мешало.

– А кто за ней будет присматривать?

– Не беспокойся, – ответил священник, на этот раз улыбаясь. – За Святой Девой будет хороший присмотр. Часовня Святых Даров принадлежит общине бастайшей; у них будет ключ от решетки, и они позаботятся, чтобы Святая Дева была в целости и сохранности.

Арнау и Жоанет уже знали, кто такие бастайши.

Анхель называл их имена, когда они выстраивались в ряд со своими громадными камнями за спиной: Рамон – первый, с кем они познакомились; Гильем – твердый как камни, которые он носил на спине, загорелый на солнце, с ужасно обезображенным во время одного несчастного случая лицом, но мягкий и добрый по характеру; еще один Рамон, которого все называли Парнишкой, ростом ниже первого Рамона и коренастый; Микел – жилистый человек, который, казалось, был не в состоянии нести свой тяжелый груз, но ему это всегда удавалось: он так напрягал все мышцы и сухожилия, что казалось – он вот-вот лопнет; Себастьян, самый несимпатичный и неразговорчивый, и его сын Бастьянет; Пере, Жауме и еще бесчисленное множество грузчиков из квартала Рибера, которые поставили перед собой задачу перенести из королевской каменоломни к церкви Святой Марии у Моря тысячи камней, необходимых для строительства.

Арнау думал о бастайшах, вспоминая, как они смотрели на церковь, когда, согнувшись в три погибели, подходили к Святой Марии, как улыбались, сбрасывая камни. Он восхищался силой, которая была заключена в их руках и спинах, и ни минуты не сомневался, что они позаботятся о Святой Деве как следует.

Не прошло и семи дней, как исполнилось то, что предсказывал Беренгер де Монтагут.

– Завтра приходите на рассвете, – посоветовал им Анхель. – Посмотрите, как будут поднимать краеугольный камень.

Мальчики пришли пораньше и стояли рядом с рабочими, столпившимися внизу, под лесами. На строительной площадке собралось более сотни человек: рабочие, бастайши и священники. Отец Альберт сбросил с себя свои одежды и остался в рубашке из красного грубого сукна, подвязанной на талии чем-то вроде пояса.

Арнау и Жоанет здоровались с одними и улыбались другим.

– Дети, – услышали они голос мастера каменщиков, – когда мы начнем поднимать ключевой камень, вас здесь быть не должно.

Мальчики с готовностью согласились и побежали туда, где им приказали находиться, – к первому уровню лесов, в самом низу.

– Святая Дева! – одновременно вскрикнули они, когда увидели большой круглый камень.

Люди смотрели на него затаив дыхание. Все знали, насколько важен сегодняшний день.

– Он весит более шести тонн, – сказал им кто-то.

Жоанет изумленно посмотрел на Рамона – бастайша, который стоял возле камня.

Угадав мысли мальчугана, тот поспешно произнес:

– Нет, это не мы его принесли.

Его слова вызвали нервный смех, который тут же прекратился. Арнау и Жоанет увидели, как люди выстроились и попеременно смотрели то на камень, то на самый верх лесов.

Им предстояло поднять на канатах эту громадину на высоту тридцати метров!

– Если что-нибудь пойдет не так… – услышали они чей-то голос.

– …нас здесь раздавит, – скривившись в гримасе, продолжил другой и торопливо перекрестился.

Никто не стоял на месте; даже отец Альберт в своем странном наряде беспрестанно сновал среди людей, подбадривая их, похлопывая по спине, заговаривая то с одним, то с другим. Старая церковь возвышалась над людьми и лесами. Многие с тревогой посматривали в ее сторону. Горожане Барселоны тоже начали собираться вокруг, правда на отдаленном расстоянии от строительной площадки.

Наконец появился и Беренгер де Монтагут. Не давая людям поприветствовать его, он взобрался на нижний помост лесов и начал командовать. Пока он говорил, несколько каменщиков, которые его сопровождали, стали привязывать большой блок к камню.