Он очнулся от того, что кто-то или что-то щекотало ему щеку. Машинально смахнув с щеки раздражитель, он открыл глаза. В нескольких сантиметрах от его лица на мху лежал, шевеля лапками и пытаясь перевернуться, небольшой жук. Эту ночь он практически не спал. Изредка проваливаясь в некое подобие сна, он старался восстановить в памяти события прошедших дней.
Он вспомнил унылые дни, проведённые в пути до Термеза. Вспомнил первый вечер в Термезе и первую тревогу, устроенную Орловым. Но дальше – пустота! Следующая картина из прошлого – это уже Афган. Кабул, Баграм, колонна, в которой они шли, гарнизон погранцов, куда доставили последнюю КШМ-ку. И начало первого за весь их поход боя. Но дальше мозг вновь отказывался его пускать.
Он легонько перевернул жука; тот замер на секунду и, почувствовав, что угрозы нет, быстро пополз по своим, только ему ведомым делам.
– Ползи, ползи! Вот и я так же ползу, сам не зная куда! – он приподнял голову и осмотрелся.
Солнце ещё не вышло из-за вершин, но уже освещало оранжевым заревом бездонную синеву неба. Но с западной, теневой стороны скал было ещё темно. Казалось, будто ночь затаилась под скалами и никак не хотела уходить. Но день неумолимо наступал, отвоёвывая у ночной темноты рубеж за рубежом. Вот солнце – ещё невидимое солнце – окрасило ярко-оранжевым сиянием снежную вершину. И в следующую секунду яркий тонкий луч, пройдя по невидимой глазу расщелине, словно лезвие ножа врезался в желеобразную темноту остатков ночи.
– Интересно, вечная борьба света с тьмой! Вечная! Вот и через сто, и через тысячу лет каждое утро день – вот так же будет побеждать ночь!
Он посмотрел вниз по склону, где должна быть тропа, которая привела его сюда. Тропы сверху практически не было видно. Он выполз из своего ночного убежища и начал спускаться вниз. Голова всё ещё кружилась, хотя таких острых приступов тошноты, как в первые дни, уже не было. Да и головная боль не утихала. Он присел на склон и прислушался. Сквозь ватную тишину отчётливо различались какие-то звуки. Солнце уже показалось над вершинами, окончательно разметав остатки ночи. Он встал и, пошатываясь, пошёл по едва заметной тропе. Солнце поднималось всё выше, растворяя своим теплом темноту и холод ночи.
Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, он начал вновь вспоминать те редкие картинки из прошлого, что пришли на память нынешней ночью. Такие регулярные тренировки, кроме того, что отвлекали от чувства голода, ещё и позволяли вспомнить что-то новое. Но если голод ещё как-то можно было приглушить, то изматывающую жажду ничто не унимало. Фляжка – неизменный атрибут солдатского обмундирования – оказалась пробитой, и вся вода из неё вытекла, пока он лежал заваленный на том злополучном склоне. В ту ночь шёл снег, и ему удалось набрать немного «белой крупы» в дырявую флягу, но этой воды хватило только чтобы утром промочить горло. И вот уже второй день он карабкался по скалам, не имея ни капли влаги. Ни дождя, ни ручейка, ни речки! Только скалы и пыльная земля. Он остановился и поднял взгляд к горным вершинам, закрытым снежными шапками.
––
Шёл пятый день их пребывания в Термезе. Обещанный караул с той стороны так и не появился. После первой тревожной ночи больше не происходило ничего экстраординарного. За исключением того, что вчера вечером на соседние пути пришёл состав с техникой. Всю ночь вокруг состава сновали таможенники, погранцы и ещё какие-то гражданские.
К обеду ожила радиостанция, всё это время тихо стоявшая на столе в купе проводников. Дежурный Ашка тихо постучал в купе лейтенанта.
– Товарищ лейтенант! Вас вызывают!
– Ну наконец-то! – лейтенант начал быстро приводить себя в порядок. – Видимо, караул из-за речки пришёл. Будем сдавать технику и домой!
Сержант, проводив лейтенанта, присел на ступени вагона и смотрел, как возле сгружённой вчера техники снуют технари. Сержант смотрел на них и вдруг в голове промелькнула как молния мысль: «А ведь кто-то из них, быть может, живёт свои последние дни или часы!»
В тамбуре скрипнула дверь. Сержант обернулся и увидел Орлова, который видимо хотел выйти как можно тише.
– Орёл, мать твою! Куда собрался?
– Да я это, товарищ сержант, хотел с парнями поговорить! – Орлов указал на фигурки, снующие возле техники.
– Ох ты и хитрый! Саня, не возьмут они тебя с собой! Не возьмут! А о лейтенанте ты подумал? Он ведь отвечает за каждого из нас! Случись что – ему же голову оторвут! Да и для тебя это будет дезертирством, да ещё и с оружием!
– Да! Я как-то об этом и не подумал! – поник Орлов.
– Так что, Санёк, сдадим аппараты – и назад. Через полгода поедешь куда-нибудь в ГДР или в Чехословакию.
– А вы, товарищ сержант, куда должны были ехать? – спросил Орлов и присел рядом.
– Я – в Германию. Но начштаба почему-то лично приказал оставить меня в учебке. А пацаны с моего взвода сейчас по всей Европе разбросаны.
– А в Афган кто-то попал? – Орлов испытывающе посмотрел на сержанта.
– Ох и неугомонный ты! – сержант слегка дал подзатыльник Орлову. – Двое с нашего призыва. Сейчас где-то здесь, в учебке. Через полгода вот так же будут грузиться – и туда!
Сержант замолчал и о чём-то задумался. Внезапно его размышления прервал толчок в бок.
– Товарищ сержант! – Орлов кивнул в сторону города. – Лейтенант возвращается.
Сержант сразу заметил изменения в настроении начальника караула. Лейтенант быстро поднялся по ступеням и закрылся в купе, не сказав ни слова. Вид у него был такой, как будто ему только что сообщили о его собственном смертном приговоре.
Сержант выждал несколько минут и постучал в купе.
– Да! – донеслось из-за двери.
– Разрешите? – сержант приоткрыл дверь. – Федорыч, что случилось?
Лейтенант сидел у окна и пустым отсутствующим взглядом смотрел в никуда.
– Бл…дь! Они там совсем ох…ли! Заходи, закрой дверь! – лейтенант повернулся, и в этот момент сержант увидел тревожный взгляд и посеревшее лицо командира.
– Да что случилось-то?
– Мы уходим за речку! – лейтенант саданул кулаком по углу стола. – О чём они думают?! У меня шесть пацанов – месяц как призваны! И ты – полгода отслужил. А они, видите ли, всё решили и обо всём подумали! М…ки!
– Как за речку? – сержант не поверил своим ушам. – А караул оттуда?
– Не будет никакого караула! Не придут! С нашим командованием согласовано. Сегодня нас перетащат на территорию таможни.
– На кой?
– Завтра утром перетянут за речку на перевалочную базу, – лейтенант с какой-то надеждой в глазах посмотрел на сержанта, как будто от него что-то зависело.
За окном послышался шум двигателя и сигнал автомобиля. Сержант выглянул в окно и увидел грузовой «Газ-66», подъехавший к их посту. Из машины выпрыгивали погранцы. Следом за ними подъехал «УАЗик» медслужбы.
– Ну вот и проверка приехала! – пробормотал лейтенант. – Сержант, смени пост и строй личный состав.
Лейтенант вышел из купе и нос к носу столкнулся с прапорщиком, который возглавлял прибывшую проверку.
– Здравия желаю, товарищ лейтенант! Прапорщик Яровой! – козырнул прапор. – Мне нужны документы на груз и на личный состав.
– Прошу! – лейтенант открыл дверь купе и жестом пригласил прапора внутрь.
– Сержант, через десять минут – общее построение у вагона.
Пребывающие в полном неведении солдаты стояли возле вагона и не без интереса смотрели на суету, которую развели прибывшие проверяющие. Погранцы со служебной собакой с деловым видом обходили платформы с машинами, таможенники сверяли что-то по документам. А гражданские из медслужбы что-то замеряли и проверяли.
– Вот и не сбылась твоя мечта, Орёлик! – Филин с издёвкой смотрел на друга. – Домой, мой друг, домой!
– Хрен там! – огрызнулся Орлов. – Через полгода, через год – но я туда всё равно попаду!
– Раньше! – послышался голос лейтенанта. – Завтра! Завтра, Орлов, и попадёшь!
Какая-то странная тишина воцарилась в строю. Даже Орлов, который, казалось бы, должен был ликовать, молчал.
– Караул, смирно! – скомандовал сержант.
Лейтенант нервно прохаживался вдоль строя.
– Ребята! Я бы очень хотел сейчас сказать вам, что мы едем домой! Но!.. – лейтенант сделал длинную паузу, словно не решаясь сказать то самое главное, ради чего он всех их здесь собрал. – Но! Мы получили новый приказ! И исполнение этого приказа потребует от нас всех наших сил! Я знаю, что все устали! Знаю!
Лейтенант вновь замолчал.
– Нам приказано сопроводить наш груз до Кабула, – продолжил лейтенант. – Поэтому прошу от каждого из вас максимума собранности и внимания. После окончания таможенной проверки и оформления всех документов наши вагоны перегонят на территорию таможенного поста. Завтра утром мы пересечём границу.
Остаток дня и последняя ночь на родной земле прошли без эксцессов.
Заснеженные горные вершины манили иллюзией водного изобилия. Пересохший язык с каким-то странным шуршанием касался такого же сухого нёба при каждой попытке найти хоть каплю влаги в иссохшем рту. Губы потрескались, и жажда сводила с ума. Солнце было в зените, и он решил найти укрытие, чтобы немного отдохнуть. Метрах в двадцати чуть ниже тропы была видна небольшая расселина в скале, где можно было укрыться. Протиснувшись в узкую расселину, он оказался в небольшой пещере. Собственно, даже не пещере, а некой полости в скале, закрытой другой скалой. Силы были на исходе, и он практически рухнул на камни. Голова болела, но нестерпимая жажда заглушала эту боль. Кровь в висках отстукивала монотонное: пить! Пить! Пить! Пить!
Он подвинулся ближе к скале и отключился. Сколько времени прошло до того, как сознание вновь вернулось к нему, он не знал. Но солнце уже клонилось к вершинам, и длинные тёмные тени вновь поползли от скал.
Но что-то изменилось в его состоянии. Он не мог понять, что. Боль не утихала, тошнота, как и прежде, накатывала волнами. Слух! Исчезла ватная тишина. И вместе с ней вернулась чёткость восприятия. Вдруг отчётливо проявились неразличимые до этого шорохи и звуки. Вот ветер тихонько посвистывал, заблудившись где-то среди скал. А вот какая-то птица кричит где-то высоко в небе. Он начал прислушиваться, замечая всё новые и новые звуки. Соскучившийся по звукам мозг жадно воспринимал каждый шорох. Сквозь нахлынувшую какофонию звуков он вдруг отчётливо услышал, как где-то совсем рядом журчит вода.
Вода! Вода! С этой минуты он уже не мог ни о чём думать! Он прополз немного по расселине и увидел стекающую по скале тонкую струйку хрустально чистой жидкости. Вода стекала откуда-то сверху и, преодолев длинный путь по холодному камню, срывалась с небольшого уступа и падала в каменную чашу, которая образовалась за счёт вековой работы воды.
Высохшие губы припали к живительной влаге, и холодная вода обожгла гортань. Он пил с такой жадностью, с какой, наверное, не пил никогда в жизни. Казалось, что он может выпить весь этот поток. С каждым глотком вода возвращала ему силы.
Наконец напившись вдоволь, он лёг на спину и закрыл глаза. Он лежал и слушал. Слушал всё, что происходит вокруг. Сквозь журчание воды и посвистывание ветра он услышал голоса, которые приближались к его убежищу. Он рванулся в попытке как можно быстрее добраться до выхода, но странное чувство опасности остановило его. Он прислушался. Голосов было несколько, и говорили они на незнакомом языке. Сквозь расселину с места, где он лежал, был виден участок тропы. Голоса приближались и были слышны всё отчётливее; только теперь к ним примешались ещё какие-то звуки. Через несколько секунд в створе расселины появился невысокий бородач, ведущий навьюченного осла. За ним ещё один, и ещё, и ещё. Некоторые из них были вооружены. Странная процессия прошествовала по тропе и скрылась из поля зрения.
– Духи! – мысли словно рой пчёл завертелись в голове. – Твою мать! Я ведь всё это время шёл и не думал, что можно нарваться на духов. Нужно переждать! Пусть уйдут подальше.
Когда рой мыслей немного успокоился, он отполз обратно к воде. Жажда утихла, но один вид струящейся воды вызывал дикое желание пить, пить и пить. Он припал вновь к живительному источнику и не отрывался от него минуты две.
– Эх, набрать воду некуда, – с сожалением подумал он.
Дырявую флягу он выкинул ещё вчера. Набрав воду в ладони, он плеснул её на лицо. Вода была очень холодная и действовала отрезвляюще.
– Да! Набрать бы водички!
Солнце уже начало скрываться за вершинами, когда он вылез из своего убежища. Осмотревшись, он вернулся на тропу и пошёл в направлении на юг.
––
На востоке тонкой полоской на пока ещё тёмном небе занимался новый день. Новый день новой, неизвестной жизни. Вагоны прицепили в начало состава, сразу за тепловозом. Сержанту не спалось, хотя была и не его смена. Лейтенант сидел на своей койке и всматривался в разгорающуюся за окном зарю.
– Не спится? – спросил он.
– Нет.
– О чём думаешь, сержант?
– Если честно – ни о чём! Не идут мысли. Скоро отправление?
– Да, должны уже. Слышишь, тепловоз работает.
Сержант прислушался и услышал гул двигателя тепловоза.
– Страшно? – почему-то спросил лейтенант.
– Да нет! Вообще как-то пусто.
В этот момент вагон дёрнулся и покатил в утреннюю мглу.
Состав миновал мост Дружбы и через несколько минут въехал в Хайратон. Это был небольшой даже по местным меркам город-порт, напичканный базами и складами. Отсюда шло снабжение всей армии, воевавшей в Афганистане. Каждый день сюда прибывали колонны и после загрузки уходили во всех направлениях, доставляя провиант, боеприпасы, топливо и вооружение в места дислокации наших войск.
Состав медленно вползал на территорию перевалочной базы. Как только его поставили в один из многочисленных тупиков, вокруг образовался людской муравейник. Технику сгружали с платформ, технари из автобата заправляли машины и перегоняли на площадку, где формировалась колонна; некоторые грузовики перегоняли к складам и загружали какими-то ящиками.
Лейтенант ушёл с документами сразу по прибытии, оставив лишь пост у купе с ЗАСом. Свободные от смены бойцы с интересом наблюдали за происходящим. Прошло не менее двух часов, прежде чем вернулся лейтенант.
– Собирай людей и веди к складам. Найдёшь там начсклада – и получите на всех обмундирование.
– А ты, Федорыч?
– Получишь – сменишь меня. Давай, нам ещё дел до хрена сегодня. Завтра выходим.
О проекте
О подписке
Другие проекты