Глава 3

Он шёл уже вторые сутки. Бешеный радиоприёмник постепенно умолк, но слух не возвращался. Свист в голове заменила ватная тишина. Точнее – не тишина, а какое-то тихое шипение, сквозь которое изредка прорывались отдельные громкие звуки. Головная боль также притихла. Хотя сложно назвать притихшим состояние, когда кажется, что мозги плавают внутри черепа как бы сами по себе. И при этом любое сотрясение вызывает приступ боли. Но проявились другие две беды. Ужасно хотелось есть и пить. И если со вторым вопросом ещё как-то можно было решить, собрав лежащий местами снег, то с едой был полный провал. Он ещё в первое утро обшарил все карманы своей формы в попытках найти там хотя бы крошку чего-нибудь съестного. Но тщетно.

Тем же утром он набрёл на едва заметную тропу, которая, извиваясь между скал, то поднималась вверх, то опускалась вниз. И он пошёл по этой тропе, совершенно не зная, куда она выведет. Он шёл. Шёл медленно, экономя силы. Иногда, когда силы совсем покидали его, организм отключался, и он терял сознание. Чувство голода не давало покоя. Чтобы хоть немного заглушить его, он пытался найти какую-нибудь траву, которую можно было бы жевать. Но глубокой осенью это практически невозможно. Постепенно начала возвращаться память. В минуты отдыха он пытался сложить вместе те картинки, которые изредка возникали у него в голове, чтобы хоть как-то составить общую картину. Он помнил колонну техники, помнил, как они заходили в какой-то кишлак, а потом и ещё куда-то. Он помнил взрыв в голове колонны, когда подорвался головной танк, и помнил начало боя. Но дальше – пустота. Мозг словно оберегая его от чего-то не давал доступа к этим воспоминаниям.

На исходе второго дня сквозь ватную тишину начали пробиваться звуки. Но они были приглушёнными и отдавались в голове каким-то глухим эхом. Боль в правой части головы сменилась пульсирующими приступами. Лишь только теперь он осознал, что идёт, совершенно не понимая куда. Просто идёт в том направлении, куда ведёт тропа. Но тропа – это люди. А люди – это спасение, помощь! Судя по солнцу, которое изредка выглядывало из-за туч, он шёл на юг. Но сегодня ему повезло. Со второй половины дня облака рассеялись, и он смог даже немного подсушить обмундирование и согреться.

Солнце окончательно скрылось за вершинами, и тропа исчезла в наступающей темноте. Нужно было устраиваться на ночлег. Предыдущую ночь он провёл, прижавшись к какому-то валуну, под которым обнаружил пучок сухой травы. Соорудив из неё импровизированную подстилку, он провёл в полудрёме всю ночь. Пока глаза ещё различали в наступающей темноте слабые очертания скал, он стал искать подходящее место. Метрах в десяти выше по склону он увидел небольшую площадку с нависающей над ней скалой.

– Если дождь пойдёт, то хоть не вымокну опять, – подумал он и начал карабкаться вверх.

Площадка оказалась достаточно просторной и, самое главное, под самой скалой она была покрыта толстым слоем мха. Он опустил ладонь на мох и почувствовал тепло.

– Ну вот! Перина обеспечена! – ухмыльнулся он. – Нужно отдыхать! Нужно постараться поспать! И ещё нужно вспомнить всё, что случилось! Вспомнить!

Он лёг на мох и прижался спиной к скале. Бушлат и бронежилет спасали туловище от холода, но хэбэшные штаны не помогали совсем. Сон не шёл, и он начал вспоминать и складывать из тех немногих картинок, что позволил вспомнить его воспалённый и измученный болью мозг, общую картину всего произошедшего с ним.

– Мы шли со стороны… Не помню! Стоп! Мы! Кто мы? Было шесть бойцов, это я помню точно! – перед глазами замелькали знакомые лица, но как он ни силился, он не мог вспомнить их имена. Вдруг он отчётливо увидел улыбающегося лейтенанта и услышал свой голос: – Федорыч!

– Федорыч! Наш начкар! Лейтенант Коваленок! А пацаны? Пацаны! Саня Орлов, Олег Филин, Серега Коротков, Ашка Нурамбеков, Юра Блошко, Паша Дхоев. – Сознание выдало очередную порцию информации. – Герат! Причём здесь Герат? Мы же вроде не были в Герате? Или были? И вообще, как мы оказались в Афгане?

В памяти всплывали то вагон-теплушка, то база техники под Минском, он вспомнил, как разгружали КШМ в своей части и длинный путь на юг.

––

Состав медленно вползал на станцию Белинская. За окном шёл дождь, и лейтенант резонно решил, что сегодня уж точно никакой разгрузки не будет. Это давало надежду побывать дома и увидеться со своей невестой. Тем более что им предстояло продолжить свой путь. Но надеждам лейтенанта не суждено было сбыться. Как только состав остановился, к вагону подлетел штабной «УАЗик». Из него выпрыгнул начальник первого отдела и начальник связи.

– Лейтенант, срочно разгружаем наши машины и вскрывайте одно купе с ЗАСом, – не обращая внимания на доклад начальника караула, выпалил особист. – И подготовь документы на два комплекта ЗАС.

– Есть, товарищ майор! – козырнул лейтенант и с грустью посмотрел на огни вокзала.

Вся операция по разгрузке заняла не более часа. Платформы с вагоном перецепили к другому составу, и уже через несколько минут после этого состав, набирая ход, уносил лейтенанта вместе с его маленьким войском вдаль от любимой.

– Я надеялся хотя бы ночь побыть дома! – с грустью сказал лейтенант вошедшему в купе сержанту.

– Ничего! Вот докатим до южных рубежей – и домой! – попытался ободрить его сержант. – Федорыч, нужно караул проинформировать! Они не понимают, куда мы едем!

– Да! Знаю! Давай перед сменой собери всех, – лейтенант посмотрел на часы. – Хотя уже пора!

Спустя минуту все свободные от смены стояли в коридоре вагона.

– Бойцы! – лейтенант сделал паузу. – По согласованию с нашим командованием нам приказано сопроводить оставшийся груз до станции Термез в Узбекистане! Это на границе с Демократической Республикой Афганистан! Я надеюсь, что и дальше вы так же ответственно будете нести службу! После сдачи груза в Термезе мы возвращаемся назад. Смены через два часа, так как от одной платформы мы освободились. Всё остальное доложит сержант. Вопросы есть?

Бойцы стояли молча, понимая, что с одной стороны ад четырёхчасовых смен закончен, но с другой – караул продолжается ещё на неопределённое время. И лишь Орлов стоял, улыбаясь и с огоньком в глазах.

Однообразие караульной службы замедляло течение времени. Лишь кардинально меняющийся пейзаж за окном разнообразил серые будни. С каждым днём становилось всё теплее. За окном стали появляться среднеазиатские названия станций. Наконец, под конец октября состав прибыл в Термез. Платформы с вагоном отцепили от состава и отбуксировали на дальний от вокзала путь. Практически сразу возле вагона появился комендантский «УАЗик». Из него выпрыгнул бравый майор и несколько солдат.

– Начальник караула – ко мне! – скомандовал майор.

Лейтенант спрыгнул с подножки вагона и, подойдя к майору, представился. Они отошли и о чём-то говорили минут десять.

– Сержант! Построить личный состав! – услышал сержант приказ лейтенанта.

Бравый майор в непривычной форме осмотрел построенное войско.

– Вы находитесь на территории железнодорожной станции. Вон там, – майор ткнул пальцем в направлении на юг, – в нескольких километрах афганская граница! Это приграничная зона, и здесь действуют другие правила! Местные часто шляются, да и духи бывает устраивают провокации. Поэтому при обнаружении посторонних в зоне ответственности поста после запроса пароля, если ответа не последовало, первым предупреждением должно быть: «Стой! Стреляю!» Если нарушитель не подчиняется приказу – открываете огонь на поражение! Всем понятно!

– Так точно! – хором ответили бойцы, и в голосах послышалась некоторая растерянность.

– Пароли меняются раз в сутки, о чём будет оповещён ваш начальник караула. Старшина, обеспечьте их связью! – распорядился майор.

Солдат, сопровождавший майора, достал из машины радиостанцию и поднёс к вагону.

– Радисты есть? – спросил старшина.

– Есть! – сержант сделал шаг вперёд.

– Знакомая техника?

– Р-105? Конечно! – сержант знал эту рацию наизусть. – А частоты?

– Там под крышкой основная и запасные частоты, – старшина открыл крышку и показал таблицу с частотами.

Комендант уехал. Лейтенант ещё раз проинструктировал караул.

– Бойцы! Спокойная жизнь закончилась! С этой минуты – особая бдительность ко всему! На посту не спать! Проверить оружие! Сержант! Мы с тобой несём дежурство по четыре часа. Это не шутки, бойцы! Там, – лейтенант показал в сторону афганской территории, – война!

– Быстрее бы сдать груз и назад! – буркнул лейтенант, откинувшись на стенку купе.

– Да ладно, Федорыч! Что ты переживаешь! – сержант устанавливал рацию на столике.

– Да то, что я отвечаю за вас за всех! Ладно! – махнул рукой лейтенант. – Твоя смена! Проверь посты, а я спать.

Смена сержанта подходила к концу. За окном стояла прохладная по местным меркам ночь. Гоша проверил пост, на котором стоял Орлов, и присел в купе проводников, чтобы выпить кофе – оставшегося пока ещё с тех пайков, что им выдали в Белоруссии. Налив стакан, он откинулся на стенку и стал всматриваться в темноту за окном. Ему показалось, что из темноты доносилось пение сверчков. Он вспомнил, как в детстве, когда они с родителями приезжали к бабушке в Тамань, он ходил с дедом на ночное дежурство на МТС и вот так же сидел перед тёмным окном, слушал сверчков и пытался разглядеть что-нибудь во тьме южной ночи. Дед включал освещение территории, и из темноты южной ночи появлялись трактора и машины. Тут-то и начиналось самое интересное! Он забирался в какой-нибудь трактор и, представляя себя танкистом, долго играл в войну. Потом они с дедом ужинали и пили ароматный чай на травах, и он ложился спать уставший и счастливый, зная, что утром за ним зайдут родители и они пойдут на море!

Сержант потянулся за своим стаканом кофе.

Длинная автоматная очередь разорвала ночную тишину. Сержант схватил свой автомат и, выбегая из купе, заорал:

– Караул, в ружьё!

Глаза, не привыкшие к темноте, с трудом различали окружение. Несколько секунд он практически ничего не видел. В это время с подножки вагона спрыгнули лейтенант с Филином.

– Филин – на место, сержант – за мной! – скомандовал лейтенант и рванулся в темноту.

Сержант скорее почувствовал, чем увидел, что перед ним кто-то стоит. Возле дальней платформы стоял дрожащий Орлов и что-то бормотал.

– Я убил! Я его убил! Я убил! – как заведённый повторял Орлов. Он стоял с автоматом наизготовку и смотрел куда-то в сторону афганской границы.

– Кого убил? Что произошло? – лейтенант потряс Орлова за плечи. – Орлов, очнись! Ты цел?

– Цел, товарищ лейтенант! – стал приходить в себя Орлов. – Там! Он шёл, говорил: «Домой иду, дай пройти». Я предупредил, а потом выстрелил. А он упал! Я его убил?

Через несколько минут подлетела машина с комендантскими. Бойцы рассыпались цепью и начали прочесывать местность в указанном Орловым направлении. Вскоре они привели дрожащего от страха узбека.

– Живой! – сказал возглавлявший группу прапорщик. – Молодцы, ребята! Мы его забираем до выяснения! Завтра с вас рапорт, доложите об обстоятельствах.

Узбека погрузили в машину и увезли.

– Федорыч, надо бы Орлова сменить на посту? Пусть успокоится немного! – предложил сержант.

– Давай! А то его трясёт всего!

В эту ночь уже никто не смог уснуть. Война была где-то там, за рекой, но её холодное дыхание ощущалось и здесь.