Глава 2

Он открыл глаза. Голова болела, а бешеный радиоприёмник продолжал настраиваться где-то глубоко в мозгу. Луна уже не светила сквозь облака. Но в облаках появились разрывы, в которых сияли крупные звёзды.

Звёзды! Он никогда не видел таких крупных и ярких звёзд.

– Что же всё-таки произошло? Что со мной? И самое главное – где я?

Он лежал на спине и пытался сквозь шум и свист в голове услышать хоть что-нибудь. Боль в голове не утихала.

– Нужно идти! Нужно найти людей! Они помогут! – рой мыслей вновь завертелся в голове.

Превозмогая боль, он попытался подняться на ноги. Голова гудела и кружилась. Боль в локте немного утихла, но рука почему-то плохо гнулась. Ноги плохо слушались, да и голова кружилась всё больше с каждым движением. Он попытался сделать шаг, но непослушные ноги никак не хотели двигаться.

– Нужно идти! Нужно идти! Вперёд! Только вперёд! – как молитва крутилось в голове. Он сделал шаг, потом второй. Каждый шаг давался с трудом. Он остановился, чтобы передохнуть.

– Если друг оказался вдруг… И не друг, и не враг, а так! – пронеслись почему-то строки из песни Высоцкого. – Чёрт! Нам песня строить и жить помогает! Нужно идти!

Он сделал шаг, но нога, не найдя опоры, ушла куда-то вниз, и он, потеряв равновесие, рухнул на землю. Звёзды, облака, камни – всё закружилось, завертелось. К горлу опять подкатил тошнотворный ком, и он машинально закрыл глаза.

– Вот чёрт! Как же достала эта тошнота! Ладно, отдохну чуток и дальше.

Он пошарил рукой вокруг себя. Земля и камни. Земля и камни. Он лежал на дне небольшой воронки, явно оставшейся после взрыва. Земля была влажная – видимо, недавно шёл дождь, – и пахла той самой гарью, которую он почувствовал, выбравшись из завала.

– Дождь! Был дождь… – в воспалённом мозгу, словно вспышки молнии, начали проявляться какие-то картинки воспоминаний. Колонна техники, дорога вдоль горной речушки и дождь. В этот момент бешеный приёмник начал перебирать частоты с новой силой, и картинка исчезла. Организм с трудом выдерживал этот бешеный напор боли, дикого шума и свиста в голове. На какое-то время он отключился.

Что-то холодное коснулось его щеки. Он вздрогнул и открыл глаза. Небо над ним было полностью затянуто тучами. Он понял это потому, что звёзды, ещё недавно хоть как-то освещавшие окружающий ландшафт, теперь не были видны. Вновь что-то холодное упало на щеку, и он почувствовал, как это что-то превратилось в маленькую каплю.

– Снег! Это снег! – он приподнялся на локтях и с трудом сел. – Нужно идти. Нужно двигаться, иначе замёрзну.

Мелкие снежинки бесшумно падали из тёмной небесной бездны, постепенно покрывая влажную землю белым покрывалом. Холод, который он не замечал до сих пор, начал постепенно пробираться сквозь влажную форму.

– Нужно двигаться, нужно идти! – мысли отгоняли боль, и он начал выбираться из воронки. Повинуясь какому-то непонятному чувству, он начал карабкаться вверх по склону, всё дальше и дальше уходя от речушки и дороги – спасительной дороги, по которой можно было выйти к своим.

––

Дни были похожи один на другой. Только сменяющийся пейзаж разнообразил унылые командировочные будни. Состав, преодолев пол-Европы, бодро катился по белорусским полям и лесам. Они проехали Минск и приближались к станции назначения.

– Крупки, – прочитал Ашка.

– Это станция назначения, – лейтенант стоял в проёме вагонных дверей. – Привести себя в порядок. Сержант, по прибытии обеспечить охрану груза. Я – в штаб. Нужно сдать документы и получить новое назначение.

– Есть, товарищ лейтенант! – сержант спрыгнул с верхней полки нар и подошёл к лейтенанту. – Федорыч, а что здесь?

– База хранения вооружения и техники. Сдадим наш груз, получим взамен другой и – домой, – подмигнул лейтенант.

– Ага! Как в фильме «Волга-Волга»! Заберите у товарищей брак и выдайте им другой! – улыбнулся сержант.

Поезд замедлил ход и стал медленно пробираться по лабиринтам стрелок узловой станции. Наконец, добравшись до самого дальнего пути, состав, лязгнув сцепками, остановился.

– Сержант, командуй! – крикнул лейтенант, спрыгивая с подножки вагона.

Штаб 1533-й базы ВС СССР был похож на муравейник. Всюду сновали люди с какими-то бумагами, из-за дверей кабинетов доносились то стук пишущей машинки, то отборный мат. Лейтенант не без труда нашёл нужный ему кабинет. В прокуренном кабинете сидел майор с красными – не то от похмелья, не то от бессонницы – глазами. Изучив документы, майор убрал их в ящик стола и небрежно бросил:

– Разгрузка завтра. Свободен, лейтенант!

– Товарищ майор! По предписанию мы должны сегодня же получить новую технику и отбыть обратно!

– Послушай, лейтенант! Я знаю, что ты должен и чего нет! А ещё я знаю, что мне сегодня нужно отправить два состава с техникой «за речку»! Ты что, не видишь, какой тут ад творится? Нет водителей! Все заняты! Понял? – майор поперхнулся и закашлялся. – Всё! Свободен! Завтра в семь утра будут тебе водители. Всё! Иди! Иди, не мешай работать!

Сержант стоял у вагона и наблюдал за суетой, происходящей на соседних путях. На платформы грузили технику и вооружение. Рёв техники заглушал звуки природы.

– В Афган, точно говорю! – Орлов с горящими глазами спрыгнул на землю. – Вот сейчас бы с ними, а? Товарищ сержант?

– Уймись, Орёл! Ты у матери один? Один! Значит, никто тебя туда не отправит! Тем более есть приказ: в Афган только после полугода учебки в ТуркВО.

– А я всё равно туда попаду!

– Орёл, хочешь, я предскажу тебе, куда ты скоро попадёшь? – сержант строго посмотрел на подчинённого. – Ты на пост сейчас попадёшь, понял? Вернись в вагон. Лейтенант идёт.

– Ну что тут у нас? – лейтенант остановился у вагона и закурил.

– Всё в порядке, Федорыч! Вот только боюсь, Орёл ночью с тем составом в Афган сбежит, – сержант кивнул в сторону состава, где шла погрузка. – Так что нужно разгружаться и быстрее назад!

– Не выйдет! Разгрузка завтра, и погрузка, видимо, тоже! Так что держи ухо востро! – улыбнулся лейтенант.

Ночь прошла более-менее спокойно, если не считать того, что мешали спать гудки маневровых тепловозов и переговоры путейцев по громкой связи. Ровно в семь утра лейтенант стоял у дверей кабинета, где вчера разговаривал с красноглазым майором. Но кабинет был закрыт, и его хозяин явно не торопился на службу. Лейтенант начал нервничать. В штабе, в отличие от вчерашнего дня, стояла мёртвая тишина. Чтобы скоротать время, лейтенант начал ходить взад-вперёд по коридору, рассматривая незатейливые плакаты с советскими лозунгами и доски с какими-то списками и приказами. Внезапно дверь одного из кабинетов распахнулась, и оттуда вышел красноглазый майор.

– Товарищ майор! – попытался доложить лейтенант.

– Знаю, знаю! – отмахнулся майор. – Ты вот что, лейтенант. Я сейчас выделю тебе шесть водил и оформлю документы. Ты помначкара своего отправь с парой караульных на базу, а сам давай сюда – тут с тобой поговорить хотят.

– У меня только две машины! Зачем мне шесть водителей? – удивился лейтенант. – И кто со мной хочет поговорить?!

– Потом, лейтенант! Всё потом! Пошли получишь документы.

Разгрузка не заняла много времени. Водилы оказались профессионалами и быстро согнали технику с платформы.

– А на кой нам столько водил? – удивился сержант, когда увидел сопровождение, с которым прибыл лейтенант.

– Будете получать шесть машин.

– Будете? – опять не понял сержант. – А ты, Федорыч?

– Мне опять в штаб. Какой-то разговор будет. Ты за старшего. Возьми с собой двоих. Остальные со мной.

– Есть! Орлов, Филин – ко мне! А документы? – спохватился Гоша.

– Держи! – лейтенант протянул свой планшет. – Не забудь штампы на накладные поставить о сдаче техники.

– Не переживай, Федорыч! Всё сделаем в лучшем виде!

Водилы оказались пацанами разговорчивыми. И пока ехали до складов, рассказали много разных историй и баек. Сдача и получение новой техники затянулись до обеда. Получать пришлось шесть машин. Все КШМ-ки были новыми и, мало того, ещё и производства ГДР. Сержант заметил, что четыре машины несколько отличались от двух других. Первое – это цвет. Они были выкрашены в песочно-бежевый камуфляж. Кроме того, у этих четырёх наверху кунга имелась какая-то непонятная конструкция.

– Десантный вариант, – пояснил один из водил. – А камуфляж афганский, наверное.

– Странно! Зачем нам в Пензе афганский камуфляж? – удивился сержант.

На подъезде к станции их колонну остановил УАЗик ВАИ, из него выпрыгнул Федорыч. Сержант заметил, что лейтенант чем-то встревожен. По крайней мере, вид у него был слегка растерянный.

– Следуйте за мной! – приказал лейтенант. – Нам поменяли путь.

На станции их ожидала приятная неожиданность. На путях, кроме грузовых платформ, стоял нормальный купейный вагон. Возле вагона сержант заметил пост с неизвестным бойцом. Форма на бойце была обычная, но вот петлицы и погоны были синего цвета.

– Это что за КГБ-шное пугало? – спросил сержант.

– Охрана! Дополнительная! – лейтенант бросил взгляд в сторону стоящей неподалёку чёрной «Волги». – Потом всё объясню. Наших двоих – на платформы. Сразу после погрузки отправляемся. Одно радует – хотя бы в человеческих условиях назад поедем. Вагон наш. В полном распоряжении. Вещи наши уже все перевезли.

Погрузка заняла почти два часа. Платформы были прицеплены с двух сторон от вагона, что создавало некоторые трудности. Теперь необходимо было выставлять два поста, а количество людей в карауле никак не было рассчитано на это. Придётся увеличивать время караула.

Выставив посты, сержант поднялся в вагон. Он был хоть и не новым, но в очень хорошем состоянии. Сержант заметил, что двери двух купе были опечатаны. Возле них так же стоял боец в гэбэшной форме. В первом купе уже суетился лейтенант.

– Заходи! Мы с тобой здесь расположимся! Купе проводников – для дневального. Бойцы – в следующих за закрытыми купе.

– А там что?

– Аппаратура засекреченной связи. В общем, наша командировка продлевается. Когда тронемся – расскажу.

В этот момент в вагон поднялся человек в штатском.

– Лейтенант, на минуту! – тихо произнёс он.

Лейтенант о чём-то поговорил со штатским, и тот, забрав своих караульных, удалился.

Не прошло и двух минут, как состав на удивление плавно тронулся и покатил по стрелкам узловой станции.

– Ну и что происходит? Что за шпионские страсти? – сержант зашёл в купе, где сидел Федорыч.

– Короче, в штабе со мной встретился какой-то гэбэшный тип. Сунул удостоверение под нос и сказал, что нам поставлена новая задача. Кроме транспортировки наших двух машин – доставить ещё четыре в Термез и ещё кучу комплектов ЗАСа. Сказал, что с нашим командованием всё согласовано. Там придёт конвой из Афгана, примут у нас всё – и потом мы домой.

– Вот блин, приключения! – сержант ухмыльнулся. – Выходит, на Юга едем!

– Да-а! На Юга! Только личному составу пока ни слова.

– Да понял я, товарищ лейтенант! А с караулом-то у нас засада! Людей явно в два раза больше нужно! Придётся увеличивать время смены!

– Без вариантов! Караул менять каждые четыре часа. Собери-ка личный состав!

Через пять минут лейтенант объяснял всем сложившуюся ситуацию.

– В связи с тем, что смена будет через четыре часа, всем свободным от смены – спать! После двух смен караула каждый заступает на дежурство по вагону. Так же на четыре часа. Сержант! Назначить дежурного, остальным – отбой!

Сержант сидел в купе и смотрел на проплывающий мимо осенний пейзаж. До полуночи была его смена. Лейтенант спал на соседней койке. За окном шёл проливной дождь. Отопление в вагоне было электрическое, поэтому в обязанности дневального входило поддержание в горячем состоянии титана для чая. На обратный путь им выдали сухой паёк – явно из гэбэшных загашников. Тут, кроме банок с кашей, паштетами и пакетов с концентратами разных супов, был ещё шоколад и сгущённое молоко. И самое интересное – кофе! Растворимый кофе!

Подходило время смены постов. Сержант допил свой кофе и вышел в коридор. Дневального не было видно. Орлов мирно спал, сидя на короткой кушетке в купе проводников.

– Орёл, твою мать! – сержант пнул его в подошву сапога. – Ты что, спишь?

– Виноват, товарищ сержант!

– Эх ты! Воин, бля! А ещё в Афган собрался! Там уснул – считай покойник!

– Да я сам не заметил, как меня срезало! Виноват!

– Ладно! Буди смену. И не спать мне тут. Хотя тебе сейчас как раз отбой. Давай, буди смену.

Выставив смену, сержант вернулся в купе. За окном начинало темнеть. Осень была в самом разгаре. Струи дождя хлестали по оконному стеклу, разбавляя монотонный стук колёс. Какое-то странное тоскливое чувство возникло где-то глубоко-глубоко в его душе. Вдруг вспомнился дом, родители, младший братишка. Они сейчас были очень далеко. Ему так хотелось их увидеть! Но до этого было ещё полтора года!

А пока он ехал обратно в свою учебку, где его оставили сержантом после выпуска.

– Интересно! Сколько нам ещё колесить? К дню рождения вернусь?