Глава III. Снежана и любовь

Где ты?

Неужели ты решил меня бросить?

– Тише, тише, синьора, – успокаивают они меня на английском, ведь итальянского я не знаю.

– Вы его найдёте?

Итальянские полицейские найдут тебя, где бы ты ни был. Я верю в это. Ну не мог же ты уйти от меня! Или погибнуть.

Так, надо мыслить логически, эмоции делу не помогут. Вчера мы с тобой гуляли по Риму и зашли в бар. Там произошла эта дурацкая стычка с каким-то идиотом. Потом мы пошли в отель и всю ночь провели так, как и полагается молодожёнам. Я проснулась днём, и тебя уже не было. Что могло произойти? Вряд ли ты вышел ночью на улицу в поисках проблем. Напоролся на проблемы днём в центре Рима? Да нет, ты вообще не конфликтный. Твою кротость я заметила с самого первого дня знакомства.

Мы учились в одном университете: я экономист, а ты лингвист. Тогда ещё был праздник в честь дня студента: битком забитый актовый зал, КВН, авторские песни, каверы, танцевальные команды и отвратительный звук: ни слова не было понятно. Я сидела с подругами в центре зала, вы же с друзьями – у самой сцены. Тогда мы с тобой ещё не познакомились, но впервые слушали одни и те же песни и шутки, смотрели вместе одно представление. Пока ещё порознь.

После праздника гуляло всё общежитие. Ты был местным, из города, но всё равно оказался там со своими друзьями. Оказался там, чтобы встретить меня.

Мы с Леной сидели на скамейке в парке неподалёку от университета. Наше общение прервал громкий пьяный выкрик:

– Ленка!

Тогда я впервые увидела этого клоуна Жору, с которым моя соседка по комнате и хорошая подруга Лена встречалась последнюю неделю. Никогда не понимала, что она в нём нашла, как и никогда не понимала, что в нём нашёл ты. Абсолютно разные, вы всегда были лучшими друзьями.

– Привет, зай, – нежно сказала Лена, когда вы к нам подошли.

– Чё, как дела? Чё скучаем? – Жора был совсем пьян. После он кивнул на меня: – Твоя подружка?

Господи, как же меня это разозлило. Но я промолчала.

– Ой, – засуетилась Лена, – Жора, это Снежана. Снежана, это Жора.

– Nice to, типа, meet you, – покачиваясь, сказал Жора. – А это мой однокурсник, братан и пр-р-р-росто охренительный чувак Свят!

Тебя такое представление несколько смутило.

– Привет, – только и сказал ты, неловко улыбнувшись и отвернувшись куда-то в сторону.

– У нас чё-то все по общаге разбежались, – сказал Жора.

Неудивительно, ведь общежитие уже закрывалось. Но в нашем корпусе в тот день был хороший охранник, нас пускали, так что мы с Леной могли позволить себе погулять подольше.

– Может, сольёмся в одно целое? Ну, в одну компанию, я хотел сказать. – Жора громогласно заржал. – Затусим вместе.

«Нет, нет, пожалуйста, только не с этим ослом».

– Давайте! – радостно сказала Лена.

– Лен, да холодно, в общежитие надо идти, – сказала я.

– Ой, да ладно тебе, Снежан, релакс. Погнали, – сказал Жора.

– Жор, что ты до девушки докопался? – вдруг негромко сказал ты и посмотрел на меня.

И что-то промелькнуло в твоих глазах. Ты коротко улыбнулся, но уже не так, как в предыдущий раз, более искренне. Я тебе понравилась, и ты стал источать изнутри какое-то неуловимое обаяние. Та твоя мимолётная эмоция как будто передалась мне через взгляд. Я улыбнулась в ответ. В ту секунду всё началось.

– Снежан, ну правда, давай присоединимся, чего ты? – не сдавалась Лена. – Не так уж и холодно! Сейчас около нуля, ты чего?

– Ладно. – Я вздохнула. – Пойдём.

Мы гуляли по волшебному заснеженному январскому парку – в атмосферу волшебства не вписывался только Жора. Они с Леной шли в обнимку по плитчатой дорожке вдоль заснеженных деревьев, а мы с тобой – рядом. Ей-богу, со стороны можно было подумать, будто идут две парочки. Это меня немного смущало, хотя и ты явно был растерян. Со временем наши друзья-любовники совсем о нас забыли. Они отстали, оставив нас в ещё более неловком положении.

– На кого учишься? – внезапно спросил ты.

– Я? На экономиста. А ты?

– На лингвиста. Переводчика, если быть точным.

– Ух ты! И какие языки учишь?

– В универе или сам?

– Всё вместе.

– Английский, немецкий, итальянский… – стал перечислять ты, щурясь и как бы наигранно вспоминая.

– Ничего себе, – протянула я. – А я хотела бы побывать в Италии.

– Французским в последнее время интересуюсь, латынь ещё изучаю, – продолжил ты.

– Ты либо хочешь повыделываться, либо гений, – ответила я.

Ты даже немного растерялся.

– Нет, ты что, – сказал ты. – Английский и итальянский по программе, немецкий только со словариком. Французский у меня пока ниже плинтуса, а на латыни я могу с тобой поздороваться.

– Ну-ка? – заинтересовалась я.

– Салве, Снежана, – с ухмылкой сказал ты.

Я улыбнулась. Ты замолчал.

– А Свят – это Святослав?

– Ну не Святозар, определённо.

– То есть ты Слава.

– Ну, Слава – это Вячеслав, скорей. Некоторые меня и Славой называют, но я предпочитаю «Свят».

– Я буду звать тебя Славой.

– Хорошо, а я тебя – Жанной.

– Эй! Это разные имена!

– Ну и что? – Ты улыбнулся.

– А то, что я Снежана.

– Ладно, ладно, убедила.

– А я всё равно буду тебя Славой звать.

– Как тебе будет угодно, Снежана.

– Эй, а где эти двое? – спросила я, когда вдруг обнаружила, что они исчезли из виду.

– Да какая разница? – ответил ты. – Ещё погуляем? Или ты домой?

– Домой, думаю. Что-то устала я от этих праздников и прогулок. Выспаться надо.

– В общежитии живёшь?

– Ну да.

– Пойдём, провожу тебя.

Мы шли и общались. Ты казался добрым и эрудированным. Я понимала, что идеальный образ в моей голове был ошибочным, ведь большинству свойственно сначала показывать себя с лучшей стороны. Но я видела тебя живого, настоящего, ты не играл. Да, первые впечатления в такие моменты всегда чересчур хорошие. Но ты так ни разу и не разубедил меня в том самом первом впечатлении. Это был последний курс. Через год и четыре месяца мы поженились. А теперь ты пропал.

Где ты?

Они тебя найдут. Я верю в это.

Глава IV. Накаченная дама

Они вели четверых: меня, Петра, Вилберта и Хармана. На каждого по двое стражников, по два пистолета. Утренний коньяк уже не обжигал и не пьянил: под этим конвоем я вмиг протрезвел. Да и желудок уже не хотел свернуться в трубочку от той баланды, которую нам дали на завтрак. Организм просто отказался воспринимать любые раздражители, кроме одного: осознания, что сейчас я умру. Казалось, уже ничего не поможет. Я не участник боя на арене, а просто смертник.

Тропа от тюрьмы до амфитеатра простиралась меж зелёных насаждений, окружённая двумя до смешного невысокими метровыми решётчатыми заборчиками, в паре метров от дороги с каждой стороны. Над нами всё возвышался тот мужик в короне. Вскоре мы спустились в подземную часть Колизея по лестнице, которая уходила прямо в землю – арки самого амфитеатра были перекрыты металлическими заслонками, – и попетляли по окутанным полумраком кирпичным лабиринтам. Вигилы завели нас за одну из дверей, после чего покинули нашу компанию.

Здесь всё было поцивилизованней. Небольшая комната – чистая и ухоженная, стены явно недавно покрасили. Они были зелёными, но это не тот ужасный зелёный цвет советских подъездов, от которого веет унынием и депрессией. Это был приятный успокаивающий нежно-зелёный цвет.

– Кстати, – негромко сказал Пётр, – здесь ты Карл Десператис.

– В смысле?

– Прозвище у тебя такое. У нас у всех оно есть. Я вот Пётр Фортем.

Desperatis. Отчаянный. Красивое запоминающееся прозвище, прямо как в рестлинге. В какой мир ни загляни – психология зрителя везде одинаковая.

«Вернер, наверно, проводил достаточно рисковые приёмы, раз заслужил такое прозвище».

– А имя гладиатору никогда не меняют? – спросил я.

– Не-а. Римляне любят всё заграничное и экзотическое. Мы тут как обезьянки в зоопарке.

В центре комнаты были свалены в кучу щиты, гладиусы и прочее оружие. В углу на длинных штырях, торчавших из стены, висели костюмы, отсортированные по полу и размеру, сшитые из спандекса. Римские зрители желали видеть игру каждого мускула гладиатора. На груди у патриотичных красно-золотистых костюмов, в цвет флага Рима, красовался орёл, а под ним всё та же многовековая аббревиатура «S. P. Q. R.».

По периметру комнаты ожидали выхода четыре человека, и их лица выражали полное спокойствие.

– Ситуация не очень, – шепнул Пётр мне на ухо. – На арене будь максимально осторожен.

Я не сразу понял, в чём проблема. Осознание пришло чуть позже: мы – четверо военнопленных. И перед нами четверо добровольцев, четыре свободных римлянина.

Распределение бойцов напрашивалось само собой: каждый пленник против добровольца. Усталые солдаты против профессиональных убийц.

Два парня, мужчина преклонных лет и девушка. Парни молодые и крепкие, под два метра ростом. Выглядели они устрашающе, даже в этих обтягивающих костюмах, которые оставляли оголёнными почти все руки и ноги. Забитые татуировками, с хмурыми лицами и большими бицепсами. Пропитое лицо среднего роста мужчины было покрыто тёмной щетиной, да и сам он казался грязным, будто уже месяца три не мылся. Выглядел он как бездомный алкоголик, но в глазах читалась такая уверенность, что у меня не оставалось сомнений: это бывалый воин, который, вероятно, пошёл по наклонной. Но даже если он спился… талант, как говорится, не пропьёшь. Надо сказать, что на этом пьянице обтягивающий костюмчик смотрелся неуместно.

Что до девушки… выглядела она не очень-то и женственно. Парни были совсем немногим крепче её. Плечи этой дамы также покрывали татуировки, хоть и в меньшей степени. Самое забавное, что на лицо она была очень милой. А её пышные тёмные волосы ложились на мускулистые плечи так, что возникало ощущение, будто тело и голова принадлежат совершенно разным людям, и какой-то безумный учёный из фильма ужасов собрал свою версию «монстра Франкенштейна» из двух абсолютно разных женщин. На вид ей было чуть больше двадцати, она была примерно моего роста и могла выбить из меня всё дерьмо голыми руками.

При первом взгляде я бы предпочёл себе в соперники алкоголика. При втором, более внимательном, я бы предпочёл застрелиться самостоятельно.

– Доспехов нам никто не даст? – вдруг осенил меня вопрос.

Понятное дело, что не просто так нас одевали в эти облегающие костюмы. Но я не отказался бы от какого-нибудь нагрудника, например, который спас бы моё сердце.

– Рожа не треснет у тебя? – ответила на мой вопрос девушка. – Что ещё тебе дать?

– Забыл сказать: у тебя будет только щит, – тихонько пояснил Пётр. – Как и у остальных, впрочем.

И на что я надеялся? Глупо было бы выпускать нас на арену полностью защищёнными. Зрители хотят зрелища и крови.

Забавно, но своего размера я так и не нашёл. Переодеваться пришлось у всех на глазах, а выбранный мной костюм был слишком большим и свободно висел. После я простоял в ожидании где-то полчаса в полностью подавленном состоянии, пока дверь не открылась и в неё не зашли всё те же конвоиры.

– Карл Вернер! – громогласно произнёс один из вигилов.

Уже не оставалось сил бояться. Я спокойно взял щит и меч и покорно пошёл с ними. Меня вели всё тем же тёмным коридором; в конце моей «зелёной мили» виднелся свет. Источниками этого света были два прожектора, освещавшие небольшую площадку, посреди которой из пола слегка выступала маленькая, где-то метр на метр, платформа. Чуть поодаль я заметил панель с двумя кнопками.

– Дамы и господа! – раздалось сверху. – Народ великой Римской республики! Сегодня вас ждёт удивительное зрелище!

Один из «полицейских» сильно толкнул меня в спину и резким грубым голосом сказал:

– Вставай на подъёмник.

Я послушно сделал шаг на платформу и стал смотреть вниз. Меня уже снова трясло. Костлявая госпожа с косой тихонько дышала в затылок. Платформа стала неспешно подниматься.

«Господи, господи, почему я? Остановите это, пожалуйста, кто-нибудь… Я не хочу умирать… Боже, этот лифт будет ехать вечно?»

Объективно лифт ехал достаточно быстро, но по моим ощущениям время буквально ползло. Несколько секунд полного ужаса длиной в вечность.

– Сбежавший гладиатор вернулся к нам! – раздавалось из колонок. – Встречайте! Ка-а-арл Де-е-спе-е-ерати-и-ис!

Неодобрительный вой трибун. Толпа хотела, чтобы меня порвали на части. Я ведь враг народа, злой немецкий солдат, ещё и беглец. Люди, наверное, боялись Карла, пока меня не поймали.

Подъёмник остановился неподалёку от центра амфитеатра. А арена была поистине огромна. Я стоял посреди бескрайнего овального поля боя. Шаг – и вот мои голые стопы обнял мягкий идеально процеженный песок. В воздухе висела ненависть, и лишь человек в белой рубашке и с микрофоном, стоявший между мной и вторым подъёмником, мило улыбался.

– Ему сегодня противостоит А-а-аврелия Феро-о-о-окс!

Поднялся второй лифт, и напротив появилась та девушка, что недавно грубо язвила надо мной. Злая и накачанная. Хотя многое ли в этом бою решают мускулы?

Трибуны залились шумом и кричалками. Аврелия явно была любимицей толпы. И что-то мне подсказывает, полюбили её далеко не за внешность. Так что этот энтузиазм явно не к добру.

– Очаровательная и беспощадная! – продолжал ведущий. – Ну что, вы уже заждались?

Зрители взорвались восторженными овациями и криками.

– Как настроение, Рим?!

По трибунам вновь разнёсся кровожадный шум.

– Пора начинать! – сказал ведущий. Всё это время он медленно отходил от центра арены, и сейчас был почти у самых трибун. А это означало, что кончина моя совсем близко. – Гладиаторы, бой!

Аврелия осторожно, но уверенно пошла вперёд. А меня будто бы столбняк хватил. Она сделала шаг, потом ещё шаг. В живот полетело острие гладиуса, и лишь в последний момент я успел закрыться щитом. Я никогда не был так близок к смерти. Доля секунды – и лежал бы мой труп на песке в собственной крови.

Так продолжалось ещё очень долго. Это была игра в одни ворота: она нападала, а я защищался, вот уж чему Пётр меня точно научил. Но я знал, что рано или поздно она поразит свою цель.

«Надолго ли меня хватит? Нужно напасть. Вот только как?»

Я совсем забыл, что соперника можно прессовать щитом, пока она об этом не напомнила. Она упёрлась щитом в мой гладиус, с силой прижимая его к моему телу. Я сделал шаг назад и упал.

Жизнь перед глазами не пронеслась. Пронеслись имена. В этот момент начинаешь любить всех своих близких ещё сильнее, верить во всех богов сразу, а в голове одно лишь «не надо!». Аврелия занесла меч и уже собиралась буквально вонзить его в моё тело.

Но страх – серьёзная сила, даже если сам ты слабак. Я оттолкнулся от земли и откатился в сторону за миг до того, как её меч вошёл в землю, и резко вскочил. Всё это, наверное, выглядело крайне неуклюже. Она вновь замахнулась, и я хотел было закрыться щитом, но…

И щит, и гладиус лежали у Аврелии в ногах. Уворачиваясь от удара, я потерял своё вооружение. Так что ничего не оставалось, кроме как бежать. И я побежал.