— Боги, сколько тебе, двадцать? Двадцать два года? Через шестьдесят лет от меня на корабле не останется даже пыли, а тебе будет слегка за восемьдесят. За что готова рисковать ты, Лин? Что или кого ты не можешь найти здесь, среди двенадцати миллиардов, разбросанных по системе? И почему двадцатилетняя девочка между делом ставит полёт прежде жизни? Ответ на этот вопрос, Лин, и будет твоим билетом на «Сулдамани». Слово капитана, — добавил он слегка насмешливо.

Аккуратные длинные пальцы до бела сжали плечевой ремень сумки.

— Всегда — вопросом на вопрос, — она раздражённо дёрнула головой, — Ладно. Обещайте, что возьмёте меня. Несмотря ни на что. И никаких больше «слово капитана».

С серьёзным видом капитан кивнул:

— Слово офицера.

Она раздражённо сжала губы. Её собеседник насмешливо закатил глаза. Однако спустя мгновение улыбка и смех покинули его лицо и тело, покинули резко и страшно, так, будто никогда в жизни человек, сидящий на белом кресле перед ней, не мог, физически не был способен улыбаться. Будто весь свет вокруг него стал тише и глуше. А в глазах, ещё секунду назад искрящихся задором, не осталось ничего, кроме бесконечного холода и усталости.

— Я забрал у старины Витта очень дорогую — хоть дорога она для нас очень по-разному — книгу. Книгу, которую читал столько раз, что вряд ли смогу сосчитать. И я обещаю, что ты полетишь со мной, если ответишь на мой вопрос достаточно честно.

Лин сглотнула горечь и отвела глаза. Капитан удовлетворённо кивнул.

— Да, как-то так и думал, — пробормотал он задумчиво.

Капсула резко остановилась. Компенсаторы едва справились с перегрузкой, однако желудок Лини всё-таки ухнул куда-то вниз.

Привычный к перегрузкам капитан держал её за плечи, пока она извергала на прорезиненный пол содержимое желудка, затем галантно подал Лин прожжённый в нескольких местах клетчатый платок, обильно пахнущий табаком.

Гермозатвор капсулы с шипением расслоился. Двое молодчиков в строгой форме Особого Отдела остановились возле их кресел.

— Ого, — насмешливо пробормотал капитан, — Да у тебя, похоже, неприятности, Лин...

— Лини-Эдалия Скотт? — сухо, по-конторски начал один из особистов, в то время как другой отцепил от пояса магнитные браслеты, — вам предъявлено обвинение в незаконном изготовлении импринта, подделке сигнатуры первого лица и использовании контрафактуры в неустановленных личных целях.

— Ваша фрахт-лицензия была экстренно отозвана, вы лишены возможности подняться на борт любого судна.

— Вам надлежит немедленно явиться в корпус фемидариев, — подхватил второй серым, конторским, шелестящим голосом.

Лин потрясённо посмотрела на капитана, а тот ободряюще-тепло улыбнулся ей, затем одним отчаянно быстрым движением выхватил из рук серого человека браслеты и застегнул их... на её запястьях.

— Спасибо за ваш нелёгкий труд, коллеги, — он подмигнул ей и откинулся на кресло, внимательно наблюдая за тем, как смятение, ярость и ужас сменяются на её бледном лице.

— Спасибо за содействие, капитан Ольгерд.

Лин застыла. Браслеты легонько завибрировали и с металлическим клацаньем притянулись друг к другу. Это конец. Даже если обвинения снимут, первая в истории человечества экспансия в дальний космос начнётся без неё. Уже через десять с половиной часов. Не говоря уже о том, что в серой сумке с логотипом объединённых флотов, той, что висит на её плече — абсолютная гарантия лишения гражданства и почти стопроцентная — на усечение функционала импланта.

— Капитан... — взмолилась Лин вопреки собственной гордости, когда один из этих пыльных близнецов потянул её за поводок.

— Погодите, ребята, — слегка небрежно попросил он. Серые переглянулись в шаге от гермозатвора, и один из них кивнул, не снимая, впрочем, руки со штатного шокера.

— Взлом системы публичного оповещения в рабочем общежитии номер сто сорок семь — тоже её работа. Мы несём закон во вселенную, Лин. История не простит нам полумер. Во имя прогресса, — коротко отсалютовал им капитан.

Гермозатвор зашипел, и стальная мембрана отрезала от него тугой жгут концентрированной ненависти. Пришитая улыбка послушно сползла с его лица, он покачал головой и вытащил из внутреннего кармана книгу в мягком переплёте, надпись на обложке гласила: «Автостопом по галактике». В левом углу синел витиеватый автограф. Книга стоила целое состояние, вот только чейны его интересуют меньше всего.

«Вопросы. Как следует отвечать на вопросы, которые так и не были заданы? И если вопросы не были заданы, то что ему делать с ответами?» — подумал он и открыл страницу за номером сорок два, улыбнулся забавному совпадению и продолжил читать.

Шестиколёсный транспорт мерно удалялся от космодрома. Лини застыла у окна, глядя, как первые светлячки из армады в пять с половиной тысяч судов устремляются в ночь. С бесконечным потоком огоньков гибло дело её жизни. Её дерзкий план. Её мечта. По сравнению с этой пыткой даже смерть была вторична.

— Обвиняемая, сядьте на место, — в который уже раз повторил этот монотонный пустой голос за её спиной.

— Не усугубляйте тяжесть ваш... — раздался хлопок, и ровер развернуло вокруг своей оси. Её ударило о переборку, и свет отключился. Последнее, что она успела заметить перед тем, как погас свет, — то, как лёгкой паутиной разбегаются трещины на бронестекле тюремного транспорта внутренней службы безопасности флота и расплывчатый огромный силуэт, шагающий к ней сквозь облако огня и пыли.

— Привет, Джи, сколько лет, сколько зим?

Чудовище Франкенштейна опустило чёрный ящик с плеча на плиты космодрома. Полумаска полностью скрывала нижнюю половину его лица, однако капитан готов был поставить всё, что имел, на то, что под маской великан улыбается.

— Выходит, больше не увидимся, Рой? — раздался густой бас с отчётливым «раскатисто-русским» акцентом.

— Выходит так, Джи... — ответил он, перекрикивая ветер, — но моё предложение в силе.

Гигант покачал уродливой головой.

— Я лучше поищу свой смысл здесь, среди знакомого нам обоим хаоса, старый друг, — он упёрся железной ногой в край ящика и толкнул. Ящик заскрипел на мелком песке и остановился возле грузового трапа «Сулдамани».

— Будь с ней поосторожнее, Рой, дрянь едва не откусила Виту его дряблую щёку, когда он неосторожно обронил твоё имя.

Капитан кивнул и бросил книгу. Джи поймал переплёт и, не глядя, сунул в карман.

— Даже не проверишь? Вдруг там обычная бумага?

— Может и так, — великан пожал неровными плечами, — но мне было сказано доставить ящик и забрать книгу. Я солдат, как и ты, Рой. А солдаты всегда выполняют приказы. Даже самые тупые приказы.

Капитан рассмеялся.

— Буду скучать по твоей прагматичности, Джи, — он с усилием толкнул ящик на ленту погрузчика и нажал на кнопку запуска катков.

— А я буду скучать по старушке Тейе. Передай ей, что убью, если ещё раз увижу.

Рой криво усмехнулся:

— Прошлый раз не вышло, Джи. Другого уже не будет.

— Сучка сжульничала.

— Победителей не судят, — проорал капитан Ройхард в стремительно сжимающийся просвет.

Одноглазый великан проводил его тяжёлым взглядом и, дождавшись, пока шлюз закроется, тряхнул изрезанной шрамами головой, а затем растворился в красноватом пылевом облаке, подобно древнему злому духу, которым по сути своей всегда являлся.

Приборы мерцали красным в полутьме общей палаты на двадцать коек. Палаты, которую обеспечивала общая страховка для граждан третьего класса. Женщина на кровати тонко выла на одной бесконечно протяжной ноте. Лин покрутила дозатор морфина, хотя и знала, что сейчас сработает отсечка — разумный минимум, оправданный старым как мир алгоритмом «цена-качество». И словно в ответ на её мысли дозатор противно отщёлкнул три клика.

Мама открыла глаза, подёрнутые красным туманом, омуты бесконечной муки. Затем она выгнулась к Лин навстречу, натянув ремни, и прошипела, не размыкая чёрных оскаленных в судороге зубов:

— Прос-с-снись!

Лини восстала из холодильника с глубоким и жадным вдохом. Седой усатый старик в выцветшем до желтизны халате со змеями Асклепия на рукаве отпрянул и схватился за сердце.

— Scheisse⁷! — он поднял выпавший допотопный стетоскоп, отёр его полой халата и обернулся к капитану, — Ты и твои шуточки однажды сведут меня в... наверное, учитывая наше положение, в этот же сра... — дедуля ещё раз поглядел на неё, закашлялся и уже тише добавил, — ...в этот же ящик.

— Ты сволочь! — зашипела она и дёрнулась в направлении капитана, когда нейрошок, вызванный, судя по жжению под лопаткой, ударом тока, стал отпускать. Вернув зрение, но не координацию, Лини споткнулась и упала бы, не подхвати её худенькая девчушка лет шестнадцати с разноцветными косичками.

— Кэп, да ты нашей мышке, похоже, крепко в душу запал! — улыбнулась девочка, легко, словно ребёнка, уронив Лин в скрипучее кожаное кресло.

— Рой, ты уверен, что у нас из-за неё не будет проблем? — коренастый крепыш в засаленной рыжей робе задумчиво почесал макушку, лысую, как колено младенца.

— У нас могло бы быть куда больше проблем, Лемм, останься она на Марсе. Ведь фактически Лин исполняла мои приказы с того самого момента, как появилась на моём пороге и представилась. — капитан Ройхард Ольгерд деловито снял шляпу, кинув её на оленьи рога, торчащие прямо из поперечины шпангоута, уселся на диван перед ней и с видимым наслаждением вытянул обутые в длинные ковбойского вида сапоги ноги к довольно плохой симуляции горящего камина.

— Эй, ты, железный дровосек? Сколько нам до Цереры? — пробормотал он, высыпая на ладонь с десяток маленьких белых капсул из оранжевого пузырька.

— По достижении третьей космической скорости мы выйдем на орбиту станции Боде через пятьдесят семь земных суток, капитан, — ответил холодный металлический голос из потолочных динамиков.

— Употребление психостимуляторов любого рода строго...

— Отключить голосовой интерфейс, — пробормотал капитан, разжёвывая таблетки.

— Ты должна что-то сделать с этим, — он рассеянно указал пальцем наверх, — Лини, и побыстрее, иначе я оставлю тебя вместе с его бесконечным запасом острот посреди одной из ледяных шахт Цереры.

— Где... Где я? — растерянно пробормотала Лини, прижимая ладонь к гудящему затылку.

— На дорожке из жёлтого кирпича, Элли! — усмехнулась курносая девчушка, вытаскивая из её капсулы покрытую инеем бутылку коллекционного вина с размашистой подписью на нарядном подарочном ярлыке: «Чтоб ты подавился, Рой. Твой лучший друг, В.» — и её серую сумку.

Сумку она швырнула Лин, бутылку вручила стоящему за барной стойкой улыбающемуся мужчине средних лет в ослепительно белой жилетке.

— И мы все летим к старине Гудвину, потому что у нас нет мозгов.

— Ты там, где должна быть, Лин, — пробормотал капитан Ройхард, блаженно откинувшись на подголовник белого кресла, — судя по лёгкому дрожанию глаз под веками, стимулятор вошёл в активную фазу, — и у тебя есть где-то полтора месяца, чтобы придумать, почему рассвирепевший от моей наглости «Верховный Брахман» не должен высадить тебя на уютной ледышке, куда мы летим за ресурсами, колонистами и последней возможностью одуматься.

— Предложение, кстати, — он открыл глаза, зрачки, суженные до игольного ушка, пробежались по лицам шестерых человек, собравшихся вокруг капсулы «IceXpress⁸», — стоит обдумать всем. Дверь небольшой каюты зашелестела и закрылась за ней. Мягкий свет залил контур шестиугольника потолка. Металлический «стоковый» голос судового НИСС отчеканил положенное стандартным шаблоном флота коммюнике:

— От лица объединённой аэрокосмической корпорации флотов проекта «Ковчег» приветствую вас на борту клипера «Сулдамани». Если вы являетесь новым членом команды, уточните ваше звание, личный идентификационный номер и имя, которое будет закреплено за вами в базе данных. В противном случае немедленно покиньте...

— Протокол «Стигма», коды 6-12-17. Предоставить расширенные права доступа к ядру. Приоритет — тета, — Лини улыбнулась и, присев на заправленную стандартным для всех академий флота тёмно-зелёным покрывалом кровать, несколько раз подпрыгнула. Матрас идеально погасил импульс — искусственная гравитация и эргономика, судовые системы настроены просто великолепно. Надо бы расспросить стармеха, как он этого добился.

— Вам присвоены функции администратора системы 10-1, — прогремел голос откуда-то с потолка, — задайте новое имя пользователя.

— Понизить громкость аудио интерфейса на шесть стандартных единиц. Настроить текущий и последующий потоки на комм — приложение администратора. Имя — Лин. — пробормотала она и, задержав дыхание, открыла сумку.

Всё оказалось в идеальном порядке. Пломбы на замаскированных под защёлки килсвитчах⁹ не тронуты. Тот, кто запихнул её в холодильник, либо не был излишне любопытен, либо сильно торопился. Повезло, наверное. Она облегчённо выдохнула. Затем бережно достала из сумки потрёпанного медведя, неодобрительно сверкнувшего на мир янтарной бусиной (второй глаз и одно ухо Теддикус оставил в приюте академии, где они вместе с маленькой Лини учились отличать плохих детей от хороших), и, посадив его на белую прикроватную тумбочку, отложила сумку.

— Активные ограничения, лимиты администратора системы? — пробормотала она и, наслюнив палец, пригладила медведю непослушные баки.

— Ограничение функционала управления прокладкой курса, кривыми набора скоростей и манёврами гашения инерции, ограничение на доступ к личной информации пассажиров, членов команды, диагностическими, прогностическими и статистическими выборками систем технического диагностирования. Лимит управления системами жизнеобеспечения, системой дальней связи, системами аварийно-спасательного оборудования и системой бортового видеонаблюдения.

— Снять ограничения функционала.

— Отказ, — зазвенел металлом синтетический голос внутри её черепа, — текущего пула прав пользователя недостаточно.

Лин хмыкнула. Глупо было ожидать чего-то другого. В конце концов, она просто Твик. Однако и тут эта вероломная скотина в затёртой шляпе абсолютно права: ей нужно сделать себя «смертельно» полезной, иначе Сингх отдаст её под трибунал, едва они пришвартуются в доках Цереры. А для этого ей потребуется куда больше, чем стандартные права администратора подсистемы.

Она устало зевнула, затем, потянувшись, поцеловала Теддикуса в облезлую пуговку носа.

— Всё будет хорошо... — пробормотала Лини своему единственному другу.

Позади кто-то вежливо кашлянул.

— Я... в общем-то не хотела лезть, но... — странная девчушка с разноцветными косичками, собранными в тугой пучок на затылке, мялась на пороге её каюты. «Надо будет настроить ограничение доступа», — отметила про себя Линни.

— ...нам, похоже, ну очень нужно познакомиться поближе. — девочка вошла, дверь бесшумно отсекла коридор за ней. Контур двери загорелся красным. Лин удивлённо моргнула — ни единого обращения к судовой сети её комм не зарегистрировал. Она внимательней присмотрелась к девчонке — та громко и скрипуче подтащила от стола стул с высокой спинкой и уселась прямо напротив неё, скрестив тонкие ноги в пошлых сеточных чулках. На угловатом и ярко разукрашенном лице подростка гуляла наглая полуулыбочка из тех, что всегда вызывали в ней безотчётную злость.

— Зовут Тея, — она улыбнулась, протянула ей тонкую ладонь с длинными когтистыми пальчиками. Лини внимательно и насмешливо поглядела на соплячку.

— И... значит, это будет такой разговор, да? — Тея убрала ладонь и улыбку, слегка приподняв кустистую бровь, явно нуждавшуюся в коррекции, — что ж, — прожужжала она, откидываясь на высокую спинку.

— Я сначала хотела сказать, чтобы ты не обижалась на нашего капитана. Что у него холодная голова и доброе сердце, и что обычно они бесконечно спорят за право выйти на свет... — Лини фыркнула, — но теперь, похоже, скажу кое-что другое...

— Слушай... Тея, — перебила её Лин, — если мне когда-нибудь понадобится совет, напутствие или пошлая банальность в духе подростковых романтикомов¹⁰ позапрошлого века, я обязательно найду кого-то вроде тебя, договорились?

Зелёные насмешливые огоньки сплясали в глазах ребёнка. Необыкновенно взрослых глазах.