Говорят, на самом дне ящика Пандоры лежал самый коварный и самый злой из её даров.

Статика мягко гудит в ушах. Отчаянно ноет сломанный нос. Счётчик углекислоты, выведенный на лицевой интерфейс скафандра, мерцает красным в такт биению её сердца. Бесконечное вращение сводит с ума.

— Ответь мне... — Горячие звёзды расплываются в калейдоскоп. Капли cрываются c ресниц, сталкиваются с бардовыми горошинами крови, кристаллизуются и медленно уплывают куда-то вверх. Интерком щёлкает и отключается. Холодно. Очень холодно. Сердцевина снежинки в правом нижнем углу интерфейса показывает две тройки.

— Ответь, Сул... Пожалуйста...

— Отказ системы жизнеобеспечения, — сообщает дисплей и чернеет, оставляя её наедине с пустотой. Шелест динамиков гаснет, и окончательная, страшная тишина заполняет шлем.

— Мама... — она коротко выдохнула, — Прости меня...

Четыре месяца назад

— Позиция нейротехника клипера «Сулдамани» за вами, — усталое лицо расплывается в дежурной улыбке. Улыбка, впрочем, не трогает серо-стальных глаз. Адмирал по-прежнему против, как он однажды сказал — «избалованному вниманием ребёнку на проекте нет места»

— Поздравляю.

Лини пожимает неприятно-сухую ладонь Тархем Сингха. На запястье адмирала нет порта — закостенелый ретроград, один из той горстки людей, которые упрямо и гордо цепляются за прошлое. Впрочем, ей плевать, что он думает. Плевать, что подумают другие — она наконец добилась своего. Годы, проведённые в академии, бессонные ночи, защита проектов по нейро- и ПИ¹-синхронизации, бесконечные споры с комиссией по профпригодности, сотни вежливых и не очень отказов от капитанов судов всех классов — от маленьких бригов до грави-перехватчиков и масс-экстракторов. Безумные, кровавые жертвы богам жадности в их тусклых храмах, пропитанных спиртом и антисептиком, что ей пришлось принести. Всё это теперь позади, и она летит! На клипере второго класса «Сулдамани», путепрокладчике флота и разведчике глубокого космоса, с техническим обеспечением класса «эпсилон» и нейтринным ядром.

Лини подхватила свой планшет со стола и, прижав кусок тёплого пластика к груди, пробормотала:

— На службе Прогресса! — голос предательски дрогнул.

Адмирал кивнул и, отвернувшись к секретарю, принялся деловито шептать что-то расплывшейся, словно сыр на сковороде, девушке. Он не удостоил Лин даже формальным «К звёздам». Лин покраснела под взглядами удивлённой комиссии и выскочила из затихшего конференц-зала. В коридоре, залитом мягким биолюминофором, она наконец выдохнула и прижалась к стене-экрану, где бесконечно крутились одни и те же агитки: про космос и путь, про миссию человека и про великое дело распространения жизни в галактике.

Надо было успокоиться. Оглянувшись по сторонам, она достала из нагрудного кармана портсигар и украдкой вытащила ампулу кинеторка — сегодня совсем лёгенькая: никотин и черника. С приятным щелчком картридж вошёл в линк на запястье. По нейронам пронеслась волна сладкой боли, вслед за покалыванием в висках медленно, словно на древней фотоплёнке, проявился ягодный вкус, совсем, впрочем, не похожий на настоящую чернику, и вспышкой воспоминание — о том, как однажды папа вернулся с работы взъерошенный, словно ворон, довольный, обнял их с мамой и вытащил из внутреннего кармана маленькую прозрачную коробочку, где лежали три иссиня-чёрные приплюснутые ягодки. Настоящие. Которые, как она теперь знает, стоили ему целое состояние.

Лини выдохнула тревогу, крепко пахнущую химией, и замерла, глядя в панорамное окно напротив. За окном простиралась серая марсианская пустошь, до самого горизонта забитая бесконечными модульными стапелями. Флот готовится к исходу, сверкая хромом, габаритными огнями, истекая первобытной мощью. Великолепное зрелище.

— Я смогла. Мы сделали это, мам... — шепчет она и впервые за десять лет позволяет себе слёзы. Нелепый и жалкий слепой дождь.

Она теперь часть флота Экспансии. И больше того — она Твик! Второй человек после Стармеха. Она будет следить за здоровьем судового НИСС². Нет, не НИСС — это слишком простое слово для бортового обеспечения «Сулдамани», почти ругательство. Иксодные нейромосты, легальные библиотеки импринтов, эвристические байпасы, автокоррекция мультимодальных характерисов. Чистый холст, на котором она сможет писать нечто великое. Нечто удивительное и абсолютно неправильное.

И что бы ни думал адмирал Сингх, она не ребёнок. Её детство закончилось, толком не начавшись.

Утром Лини, одетая в новенький выглаженный серо-зелёный, комбинезон флота «с иголочки» и с небольшой сумкой (где среди пары мягких игрушек и небольшой, но стильной библиотеки скин-модулей³ так удобно разместилось дело всей её жизни) через костистое плечо, стояла в пыльном коридоре рабочего улья.

Тысячи дверей жались вплотную друг к дружке на девятнадцати ярусах этой перевёрнутой пирамиды, с длинным и широким центральным проходом, где у вершины располагались столовые и несколько десятков бренд-шопов, в которых не было ничего, кроме пустых прилавков да бесконечных листов ожидания. Лини оторвала руку от перил и в последний раз окинула взглядом огромное рукотворное ущелье-улей. Земля со всей её роскошью далеко, но и люди прибывали в колонию не за ней. Год-другой работы на верфях мог обеспечить почти десять лет безбедной жизни на одном из курортов Аляски. Если, конечно, не брать в расчёт риск заработать вместо этого остеосаркому⁴ или нейротиф⁵.

Она ещё раз сверилась с картой, и комм послушно подсветил серую железную дверь, одну из тысячи одинаковых в этом ряду.

«Почему здесь?» — подумала она, прежде чем постучать. Капитан флота с жалованьем в десятки тысяч чейнов запросто мог бы себе позволить апартаменты Марсальфы с разрекламированной повсюду системой искусственных водопадов в фойе или, на худой конец, одну из утилитарных башен Санду-Хаттори, а не этот пыльный муравейник.

На стук никто не отозвался, и она постучала ещё.

Из-за двери послышался звон стекла, затем тихая брань.

— Кто... — кто-то за дверью явно споткнулся и громко упал, — Кто там?

— Капитан Ройхард Ольгерд?

Снова непонятная возня за дверью.

— А у тебя приятный голос. Для одного из громил Витуса — слишком.

— Я... Моё имя Лини-Эдалия Скотт, нейротехник третьего класса, прибыла к вам для...

Дверь приоткрылась, выпустив в сухой воздух щупальце перегара. В щели появился синий глаз. Затем раздался щелчок, и дверь распахнулась. На пороге застыл отчаянно худой мужчина, почти на две головы выше. Лин. Капитан похоже вырос в одной из колоний – при стандартной земной гравитации так высоко не забираются.

Лини, которой всю жизнь приходилось смотреть на людей сверху вниз, теперь пришлось почувствовать, каково это — быть по другую сторону.

В левой руке капитана пылал разогретый до алого сияния фазовый декомпрессор, в правой было отбитое бутылочное горлышко. На небритом лице — кривая пиратская ухмылка и самые яркие глаза, которые Лини видела в своей жизни. Цвета земного неба. Её короткого детства.

Повисло долгое молчание.

— Вы... почти голый... — пробормотала наконец она.

Капитан насмешливо оглядел себя, затем выкинул розочку и, воровато оглядевшись по сторонам, затащил Лин внутрь ячейки, заперев массивную дверь на самый настоящий засов. «Как в банке», подумала она, совсем не чувствуя опасности. На диком-предиком Западе. Из тех древних фильмов, от которых был без ума отец.

— Скажи спасибо, что вчера я отрубился в штанах, — усмехнулся капитан, вешая горячий декомпрессор на крюк, торчащий из стены возле двери.

— Спасибо... — сказала она, робко оглядывая горы стекла, разбросанные в маленькой комнатке с криво нарисованным на глухой белой стене окном, где с нарисованного подоконника ей ухмылялся нарисованный кот, — ...капитан Ольгерд.

— Просто Рой, — буркнул он, натягивая китель. Пара медалей, звякнув, укатилась куда-то под грязный стул с отбитой ножкой. Капитан даже не потрудился их поднять. Затем спешно схватил сумку, бросил туда полупустую бутылку с янтарной жидкостью, бумажную книгу, полотенце, затем оценивающе оглядел своё жилище и подпалил самую настоящую сигарету⁶ от раскалённого ствола.

— Капит... Рой, я здесь, потому что...

— Ты мой Твик, — скорее утвердительно, чем вопросительно, обронил он, застёгивая молнию на сумке.

— Да, капитан. Вчера лётная комиссия раздельным решением...

— И как, говоришь, тебя зовут? — приоткрывая дверь и оглядываясь по сторонам.

— Лини-Эдалия Скотт, капитан.

— Рой... Почему раздельным?

— Простите?

— Почему тебя выбрали раздельным решением, Лин? — Улыбнулся он, продолжая осматривать коридор.

Она почувствовала, что краснеет.

— Я, кажется, не нравлюсь адмиралу Сингху... — пробормотала она.

— Кажется, не нравишься? — Декомпрессор оказался в его ладони, рычажок взвода опустился, и с шипением, обозначающим подачу азота в камеру реакции, трубка-пульсар мгновенно потеряла цвет.

— Я... — врать не хотелось, не тому единственному человеку, который принял её на борт, — Подделала рекомендательное письмо и... его... электронную сигнатуру, чтобы попасть на марсианский проект.

Капитан потрясённо застыл, глядя на неё, а затем рассмеялся каркающим, злым смехом, с каждым смешком выкашливая в воздух облачка пряного дыма.

Отсмеявшись, он смахнул слёзы и покачал головой:

— Могло бы выгореть... Будь Джимми дырявым. Но об отсутствии этого его качества до недавнего времени никто не знал, так ведь?

Лини почувствовала, как у неё загорелись щёки и шея.

Он похлопал себя по жилистому, расписанному странного вида созвездиями запястью, где так же не было порта.

— Так уж вышло, что мы со стариной «Точка во лбу» — вымирающий вид. Я бы ещё поболтал, Лини, но похоже, нам пора. Не против? — он распахнул перед ней дверь, бросил оружие в кобуру, завернул себя в самый длинный плащ, что она видела, нахлобучил на копну спутанных соломенных волос потрёпанную широкополую шляпу. Затем улыбнулся и вытолкнул её наружу.

Они двинулись к лестничным пролётам. Лини едва поспевала за длинными шагами. Капитан нажал кнопку вызова лифта, затем перегнулся через перила.

— Шестьдесят лет, Лин, ты ведь понимаешь? — спросил он, напряжённо вглядываясь в полутьму пролётов.

Лини вздрогнула и кивнула.

— В консервативном случае, капитан... В худшем, с учётом поиска ресурсов для обеспечения полёта и гравитационного манёвра торможения — сто тридцать семь. Никто из тех, кто летит, скорее всего, не увидит Прайм Проксиму.

Он усмехнулся, глаза блеснули в темноте, и он потянул её за собой на лестницу, хотя лифт должен был вот-вот прийти.

— Наверное, удобно, когда все ответы возникают у тебя в голове как по волшебству, стоит лишь пожелать?

Она пожала плечами, прижимая к себе сумку.

— Гораздо интереснее, как вы вообще обходитесь без имплантов?

— В двух случаях из трёх... — снизу и сверху послышались торопливые шаги. Он втянул её в сервисный коридор, закрыл за ними дверь и, выхватив декомпрессор, отщёлкнул защиту реактора, — ...импровизируем, — Дуло мгновенно побелело. Он прижал ствол к двери и дважды нажал на спуск. Металл мгновенно раскалился до температуры плавления. Капитан весело улыбнулся ей и выхватил из сумки бутылку — с этикетки ей скалилась уродливая мультяшная семечка — вырвал зубами пробку и плеснул на дверь тягучую жёлтую жидкость. Послышалось шипение, запахло горелым фритюром.

Тут же в дверь заколотили с обратной стороны.

— Открывай, старина, далеко тебе всё равно не уйти, мои люди возле каждого выхода, — послышался густой бас с другой стороны.

— Это ты, малыш Витус? Сам явился? — беззаботно болтал капитан, шаря по карманам. Нащупав что-то, он подмигнул ей и добавил: — то-то лифт скрипел, как мои колени. На старушке-Земле ты едва ли смог бы дотащить на эту высоту все свои подбородки? Поэтому и явился на мой Марс, Вит, из-за гравитации?

Через преграду донёсся чей-то сдавленный смешок.

— Рой, не думай, что сможешь кинуть меня напоследок! — зашипело из-за двери, и удары загремели с новой силой.

Капитан вытащил из кармана архаичный диктофон и прижал палец к косому, давнему шраму на губах.

— Я достану тебя, Рой, даже на другой стороне Вселенной, слышишь? Не думай, что сможешь забрать её у меня! Ты слышишь? Рой? Верни её! Верни по-хорошему.

Рой выключил запись и кивнул.

— До скорого, Вит! — Вновь улыбнулся он и потащил Лини по коридору к другой лестнице. На узкой пожарной лестнице он вновь достал диктофон и нажал на кнопку воспроизведения. Голос на записи вновь начал угрожать.

— Лин, выдели сигнатуру, пожалуйста? — Она споткнулась, едва не упав в пролёт.

— Но это не...

— Законно? — он вновь улыбнулся, — О, я никому не скажу, слово капитана!

Лини грязно выругалась и запустила плагин обработки голоса. Затем отключилась от сети и скомпилировала простенький импринт.

— Готово, — буркнула она на бегу.

— Умница! — Рой остановился возле щита аналогового управления пожаротушением блока. Ударом рукояти декомпрессора сбил щиток с панели управления, вытащил сервисный шунт и протянул ей позолоченный джек.

Она хотела было заупрямиться, сказать, что это антисанитарно, но, поглядев на раскалённое дуло декомпрессора в его огромной ладони, передумала. И, воткнув джек в линк, подключилась к устаревшей на несколько десятилетий системе.

— Что дальше? — выдохнула она.

— Дальше включи систему оповещения и повтори то, что я скажу. Только повтори слово в слово, это очень важно, договорились?

По зданию разнеслись три высоких ноты, и со всех громкоговорителей, стряхивая облака пыли, одновременно ухнул голос Витториуса Подоплекиса, контрабандиста, вора и мошенника, разыскиваемого на Марсе и Фобосе последние полтора года.

— Ребятушки, — с отдышкой начал голос, — ублюдок поимел меня на семнадцатом ярусе и направляется к выходу сорок девять браво, повторяю, сорок девять браво. Я слишком жирный и старый, чтобы бегать, но первого, кто принесёт мне его упругую задницу, я отблагодарю лично и отблагодарю как следует.

Вагон нёсся по вакуумной трубе со скоростью более семисот километров в час, но движение почти не чувствовалось из-за магнитных компенсаторов и отсутствия сопротивления воздуха. Марс с его разреженной атмосферой и почти в три раза более слабой, чем на земле гравитацией оказался идеален для данного вида транспорта.

Капитан Ройхард Ольгерд откинулся на кресле перед Лини и перелистывал страницы книги. Символы на обложке ни о чём ей не говорили. В локальной библиотеке не нашлось места для модуля обработки текста. Дикое любопытство боролось внутри неё с гордостью. И, как назло, сейчас Лини не могла подключиться к сети из-за наведённых полей.

— Спроси... — пробормотал капитан, не отрываясь от страницы.

— Что? — спросила она, отворачиваясь от экрана, где воспроизводились пафосные пейзажи канувшего в небытие проекта по терраформированию Марса, изо всех сил рисуя на лице вежливую незаинтересованность.

— Если хочешь быть в моей команде, Лин, нужно научиться спрашивать, — сказал он, приминая уголок одной из страничек.

Холодок пробежал по её спине.

— Что значит «если», капитан? У меня на руках приказ и бортовая ведомость, где чётко...

— «Сулдамани» — моя, Лин. И только я решаю, с кем полечу, — Перебил он.

— Но...

Рой захлопнул книгу, спрятал её во внутренний карман и зубасто улыбнулся.

— Не переживай, до трапа ещё далеко. Ты ведь так хорошо начала, Лин. — уголки его глаз рассёк веер морщинок, — Не испорти всё. Спрашивай, — с нажимом повторил он.

Лини закусила губу и торопливо бросила:

— Что вы украли?

Капитан насмешливо наклонил голову.

— Сама как думаешь?

Лини пожала плечами:

— Наркотики. Оружие. Информация. Обычные категории, но тут что-то другое, что-то личное. За что стоило бы рисковать полётом и жизнью? Не могу понять...

Он раздосадовано тряхнул головой.