Нотариус, пожилой строгий и интеллигентный человек (из «старого фонда»!, как те сандалии и книги) по-деловому, сухо передал документы и ключ от квартиры. Так же дал адреса и телефоны двух доверенных лиц тётушки, её коллег по библиотеке: Веры Сергеевны и Надежды Аркадьевны…

Старушки уже, небось… Теперь безразлично произнёс «Витаминыч».

Весьма вероятно, вяло, не улыбаясь, отреагировал нотариус я их с тех пор… не видел… А вы что, с тех пор как Алиса Валерьевна написала на вас завещание, ни разу...? Не навещали тётушку? Завещание ведь уж давненько, 5 лет, как…

Нннет… Дааа… промямлил племянничек... Всё собирался… Звонил… Не часто…

А подругам её?

Нннеет… А что? вдруг встревожился наследник.

Мдааа-с… Так… Ничего… лицо нотариуса стало брезгливым. С него сошла тень и упала (свалилась!) на Георгия Вениаминовича. Желаю всех благ… он встал. Он не смотрел в лицо клиента.

Почему? А потому, что были особые причины… И догадки, и домыслы, и слухи, и… какая-то странная неприязнь…

Уже возле двери Жора почувствовал «дурную весть» и что-то зловонное в этом «задверьи»… Что? Что такое? Грязные коврики у дверей, старая грязная обувь… Гнилостный запах… Пот, табак, алкоголь… Почти нет мебели, посуды…, штор… Ничего… Он, может быть, ошибся? Сон? Где хоть какой-то след его дорогой Алисоньки? Полумрак от тряпки на окне в кухне… На столе объедки, пустые бутылки водки… Они всюду… Обросшая, всклокоченная, тронутая сединой голова мужчины на столе…

Ну… Принесла, что ль? Сука! Наливай уже!

Он смог лишь чуть повернуть голову, выпустив из «винного» цвета губ бурую слюну, и полуоткрыть набухшие дряблые веки…

Катька? Ты что? Тебе чо, врезать, а? Наливай!

Вновь тишина в ответ. Венедиктов был в растерянности…

Тогда мужик, тяжко пробуждаясь, поднимая с помощью кулаков голову и поворачивая её в сторону непрошенного гостя, проговорил тоже растерянно:

Ттты… кто? Ббб… Белочка? глаза сразу побелели от страха.

Смерть твоя! осмелел Гога, почувствовав роль и всю драматургию.

Ккк… ак?

Ка́ком! зло, вытягиваясь во весь свой прекрасный рост, продекламировал заслуженный артист Ладно… Я хозяин этой квартиры! Наследник! Племянник Алисы Валерьевны! А ты кто такой?

Ааа… Бл…дь! зашипел, став яростно-бордовым алкаш. И став вдруг смелым, точно он коммунар, готовый заступить за баррикады Я щас тебе… Тебя… он схватил бутылку за горлышко и… готов был замахнуться… Но в эту секунду вошла его… долгожданная Катька…

Лета ещё, видимо, молодые… И запойность не схватила её за горло… Но явная… «Низкая социальная ответственность», природная развратность и лень… толкали её в эту грязь. Да, и склонность к авантюрам! Мужиков она выбирала не благопристойных и богатеньких… Нет… Она любила… «разбойников» и «пиратов»… И этой страстью болела уже с 15 лет! Даже странно, как за эти годы кожа её не стала вялой, обвисшей, глаза не утратили блеска…

Дружок-пират быстро схватился за другое горлышко, жадно выпив полстакана и, ухмыляясь нехорошо, показал ножом с подцепленными огурцом на Георгия…

Во, бл... У нас объявился «хозяин квартиры»… Племяш! Этой… твоей… покойной… бабки Алиски… он налил ещё Может подрезать его?! Для порядку! Ишь, чистенький, да гладенький какой… А правил не знает! Не обучен пока… вежливости…

Ну, ну… Я поняла… глаза Катьки стали рысинными, её хватка тоже была видна Нет! Калечить нельзя! она презрительно посмотрела на Венедиктова Вам лучше уйти… Исчезнуть! Ясно! Вот она достала листок бумаги Вот завещание моей любимой бабы Алисы на меня! Мне, за мою доброту и уход, она оставила эту квартиру!

О, она была хитрющей лисой! И это была подпись тётушки! Пусть и старческой, дрожащей рукой! Никто не докажет, что бабушка Алиса, «любимая», была опоена какой-то дрянью, что была «не в себе»… Что этой и прочей дрянью её опаивали регулярно и планомерно, жестоко и прагматично. «Лиса» обвела Алису… Вокруг пальца! О чём она сожалела сейчас, что «забыла» о племяннике, не поменяла замок в стальной двери… «А, ладно! Мои «пираты» меня защитят! А идти с «бумагой» в инстанции официальные было опасно… Ну, подпись… Ну, будут разбираться… Кто ещё из родни… Что скажет участковый, соседи… Ха! При моих-то «заморочках», «при всех моих припадках», жалобах соседей… Вот до этого алкаша-вора был другой, настоящий одесский уркаган! Буран! Он повторял: «не бзди!» И сеструха, Нинка! О! Она-то тоже козырь!».

Чё пялишься?! Аль не помнишь мою сестрёнку, «сладенькую» твою Нинель?! Нинку! Соседка бабки Алисы! Ты десять лет назад её, девчонку, изнасиловал! Везде скажу! Есть и справки, и свидетели… Ну, ты, попал, вонючка! Мы с тебя ещё… оттяпаем! Ишь, артист он! Плевать! Мы тоже люди! Ну… ты попался! она говорила это так убедительно, что казалась и самой эта ложь правдой. Да, пацаны, уметь наехать, уметь выдержать лихой наезд это непросто! Не просто заслуженному артисту! Не отмахнуться своими «манерами» от уголовщины тебе, Жорик!

И вспомни!

Вспомни девушку Нину, милую беззащитную, наивную соседку тётушки. Сколько ей было? 16? 17? 18? Как было? Эх, как, как… Конечно, никакого насилия не было… Было соблазнение! Великое, вечное соблазнение! И кто кого? А кто разберёт? Это «притяжение» Инь и Ян посильнее «земного»… Самое Земное, суть экзистенции… И наскочить на это… проще простого… Любому высо-глубоко-порядочному… Вспомним, чуть изменив: «Притяжение выскочило перед ними, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразило нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!». И что, Мастеру эта «молния» подарила Покой и Славу?! Отняла! Борьба убила Мастера! А кто толкал на борьбу? «Хотел, хотел Мастер предстать пред ней, Любовью, этаким «Всадником золотое перо»! Ха! Ты, уж, выбирай! И оплачивай выбранный счёт… Можешь оплакивать проигранный… Но ответить придётся… А потому что и «притяжение», ха, не горит, как рукописи! Нет!

Да, Георгию Вениаминовичу тогда, 10 лет назад, было не сладко… Жена уехала… Отъезд этот к дочери, как отруб для него… Это было ясно… Кровь сочилась… Рана не заживала! А каждый «фраер» знает, что от женщины спасёт только женщина… Спасает топит, снова спасает снова топит…

Нина была дома одна… Сестре Катьке, хоть и младше её на 2 года, всё время что-то дарили… Те «портовые-фартовые», севастопольские «золотые мальчики»… Сейчас ей привезли из рейса в «загранку» три пластинки! Классные!

Ой, давайте послушаем! Ой! … мотылёк рвался к огню… «Sway», «Stumbling in», «Strangers in the night»… Они танцевали… Полумрак… Её, девчонку, обнимает заслуженный артист… Очень известный… Как сам Фрэнк Синатра! Гога переводил тексты песен… В самое ушко…

Незнакомцы в ночи…

Ах, Фрэнк, ах, Мартин, ах, Крис…, ах… Геор… вен… ич… Ах! Ой… Ой…

Ну и случилось, что случается, когда эти «Фрэнки», «Мартины» и «Крисы» танцуют юное прелестное существо! А что Гога? Он уехал… Домой… Работать и жить… И вспоминать Ниночку с большим чувством… Благодарности, нежности, как вспоминают «лёгкое дыхание» счастливого ветерка! И помнил… года три…

… Георгий, гордо подняв брови на Катьку и её «штыря», процедил сквозь зубы:

Во-первых, ваших угроз глупых я не боюсь! взгляд его был твёрд и презрителен к врагам Во-вторых, попались вы оба и, ха рассмеялся оттяпаю я у вас и своё, и ещё ваше! За издевательства и травлю тётушки! За грабёж!

Смех, особенный, сопровождающий яростный гнев был убедителен в этой мизансцене! Он-то это знал.

Поступим так… Вы исчезаете из моей квартиры… вместе с вашей… «вонью»… Через два дня я вернусь… Если будете сопротивляться вышвырну с полицией! У меня подлинное завещание, а у вас… «Филькина грамота»,… Раздобытая хитростью и отравлением! Не советую дело доводить до суда! И… до… тюрьмы… он резко повернулся и вышел.

… «Через два дня», «два»… «дня»… он размышлял над этой своей новой «ролью» и «игрой», что подсунула Сцена Жизни Подождём…»

Георгий снял номер в гостинице и почти никуда не выходил из неё… Завтракал, обедал и ужинал в отеле. На 2-й день, выходя под вечер до магазина (купить по-мелочи), он столкнулся с колоритнейшей фигурой, мужчиной лет 60-ти, с кудлатой седой бородой, такой же причёской, с рубленными скулами, тяжёлым, как бы равнодушным, взглядом. Цыган? Хм, этакий «Будулай»!

Куда прёшь! Эх… огрызнулся «Будулай», когда Жора нечаянно опрокинул его тележку… Свежая рыба распласталась серебристыми искрами на полу…

Извини, брат! Дай помогу… собрали «улов»… Рыбак?

Да, рыбачу помаленьку… Я тебя, парень, где-то видел… внимательно смотрел «цыган» Точно! Артист! А? он вдруг улыбнулся совсем по-детски. Давай отметим «столкновение»! Столкнём кружечки! Я сейчас сдам рыбу на кухню и свободен!

Давай! «цыган» сразу расположил к себе Гогу.

Там, за углом кабачок славный! «Зурбаган» зовётся… Грина-то читал? Уважаешь? «капитан» собрал искорки в уголках глаз.

А то! Трактир-то аутентичный?.. Э… обстановка…

Я понимаю слово это… аутентичный… не зло среагировал «морской волк» Да! Всё как надо… И лучшее пиво там!

Идём! улыбнулся легко артист.

Меня кличут грек-рыбак… Все тут знают… Я грек, зовут Гордей…

Я Георгий, можно Жора, Гога… Угадал я актёр, из Питера… А чего ты с рыбой… с парадной? Не со двора?

Ааа… махнул рукой грек Там, на хоздворе дверь меняют… Чё ждать? Стальную на сверхстальную… Повадился кто-то… Подломить пытался дважды… Охрану поставили…

… В трактире было уютно. И атмосфера ещё та, вполне странническая… И атрибуты дальних заповедных мест, не открытых, зовущих… Бочки, канаты, штурвалы и якоря…

Говоришь: якорь тут бросить хочешь… И эти… пакостят… Таак… Плохо это… Ты тут новенький… Один… Одному нельзя… теребил бороду Гордей. Покумекать надо… Или сразу штурмом надо было… Гнать эту парочку вшею… С кулака! С ноги! Ну… ясно…

Да. Георгий Вениаминович рассказал свою историю. Он доверился этому «капитану»! И он не ошибся! Интуиция и случай подставили плечо! Нет, он не просил помощи! Просто совета,... просто иметь товарища в этом городке было совсем неплохо.

Завтра с утречка вместе пойдём… к тебе… И не спорь… Ты братву местную не знаешь… А если этот хахаль Катькин залётный ещё опасней. Пырнёт ножом и на дно… думал о чём-то кудлатый грек, крепко чёрным от загара кулачищем держа пивную кружку так, что, казалось, пиво от сжатия пенилось сильнее.

Меня… на «дно»? Или сам… «на дно»? не труся, но вникая в эту новую для себя сторону жизни, невпопад спросил Гога.

И то, и другое улыбнулся рыбак эттто, брат, серьёзней пьесы Горького «На дне»…

Да… ясно… Я просто совсем не ожидал такого поворота! горько пояснил артист.

Конечно… Не ожидал он… как-то сурово, с насмешкой бросил грек.

… Георгий долго не мог уснуть… Думы грызли:

«Главное честь и достоинство… «Никогда и ничего не просите… Никогда и ничего… Сами придут и сами всё дадут»… Нет, Михаил Афанасьевич… Не всегда… Ох, рееедко… Это ведь заслужить надо… «Слушать беззвучие… Вот твой дом, вот твой вечный дом…»… Нет, Покоя ты не заслужил! Ты не сподличал, но был очччень равнодушен и забывчив к… И к тётушке, и к этой… Нине… Так плати по счетам! И заплачу… Сполна… Я ведь умею играть роль, не опираясь на партнера… Пусть упали плечи… Есть опыт… Опыт боли не заменить ничем… Как там у Ахматовой: «Одной надеждой меньше стало, одною песней больше»… Оправдываешься… Стыд-то гложет… Гло…»

И сон актёра был чёрен и страшен… Это сновидение… Сначала из пьесы «На дне»… Барон сообщает новость о том, что Актёр повесился… А потом… А затем его…, Гогу, толкают, толкают в петлю… Эта… И этот… Жуть!

Он проснулся в два ночи и более не спал.

«Сцена… Жизнь… Игра… Проявления таланта… Да, прав был Олег Даль, когда говорил, что «пронзительность придёт в текст, в роль,… в твоё творение, если тебя, автора… самого пронзит! И не иначе!.. Эх… да…Олег был отпетый проповедник «мании совершенства»!.. И отпитый… Запитый… Запойный… Так играл, так жил…

Дааа… Рассчитывал получить ты, Жорик… Кабы не отдать… всё…»

… Они вдвоём, Георгий и Гордей у двери… Она свеже выкрашена. В ней новый замок! На полу ещё огарки сварочных электродов.

Кровью залило лицо Георгия Венедиктова! Кровью гнева и ненависти! Он замахнул ногой…

Стоп! остановил рыбачок. Глупо! Не сейчас…

Тогда «Витаминыч» развернулся к соседней двери, Нининой, и поднял палец к звонку.

Тоже «стоп», не глупи! Она не с нами… Пошли, покумекаем… «Сглупа» нельзя! желваки скул грека издали лёгкий скрежет. Глаза тоже не были томными…

Злыми были и те три пары глаз, что наблюдали за явившимися «не ко двору». Одна пара из квартиры тётушки Катькины, вторая из Нининой квартиры, самой Нины, давно уже не той «милой барышни». И третья из-за угла дома, того «уркагана» Катькиного, собиравшегося выследить Венедиктова, а при случае и… Не будем пока о плохом… Об этом заботится «тёртый калач» Гордей, имевший, когда надо, обзор в 333 градуса, как у врана (ворона, самца). Да и тяжёлая, узловатая палка, что он прихватил с собой не оказалась бы игрушкой, случись кому это испробовать!

Ай-да пообедаем… Вон туда… Нет, не к гостинице… Я увезу потом на своей «Газели»… Или на моём «Hunter»… Или в «тачке»…

За обедом Гордей расспросил подробней о ситуациях последних лет жизни Алисы Валерьевны и когда понял, что племянничек был невнимателен к жизни тётушки, брезгливо поморщился и щелкнул языком в зубах.

Плохо, паря… Этак нехорошо…

Я звонил… Она не… жаловалась… Ну, болела… Но о помощи ни словечка!

Это понятно… Правильная старуха… Зачем такого франта театрального дёргать, да не дёргайся, не обижайся… Я понимаю… И давай на «ты»…

Ты понимаешь?.. Я ведь регулярно и её подругам из библиотеки звонил… Они тоже… Ну, намекали, что жиличек пускает жить, чтоб ухаживали… Меняла их…

Ага! Давай-ка к этим подругам! Точно к ним! тукнул ладонью своё колено решительный грек.

Удалось дозвониться до Надежды Аркадьевны.

Милости прошу! Чаю, вот сюда присаживайтесь… А Верочка наша, Вера Сергеевна, уехала к дочери жить, в Евпаторию… бабулька, аккуратненькая, великодушная «книжная дама», старая дева, почему-то прятала глаза, предчувствуя «допрос» и вынужденная теперь говорить всю правду.

Да… Грешна! Ох, грешна! Но не могла я вам, Георгий… Алисонька не велела! Заклинала!.. Ах… Аркадьевна достала платочек Боже, почему Алисе, ангелу, так не везло с жиличками… Алкоголички! Помощи на грош, а то своруют у Алисы, то она сама отдаст… И, горе… Горе… Они погубили её душу! И жизнь… Они приучили её к спиртному! И ещё дрянь сували… Чтоб спала… Ах, про бумагу их знаю, слышала… Мне тоже угрожали… Чтоб не писала, не говорила ничего.., никому…

Ясно… Так… Соседи Алисы всё ведь знают? спросил деловой моряк.

Ну, конечно… Шум, пьянки, грязь… Как не знать…

А участковый?

Тоже… Наверное.

Всё! К участковому! Заявления! И в Суд! И в Прокуратуру! Сегодня! Срочно! Пока эти мошенники не продали квартиру каким-нибудь лохам! Я подключу двоих-троих верных людей… Из разных сфер… Ха-ха! Очччень разных и очччень… реальных.

… Шли дни… Они тянулись невыносимо скучными и однообразными. Они были похожи на заключение. Так тянутся пленные.