Цитаты из книг автора «Игорь Романов»

Главная его характеристика – это отсутствие конструктивной цели. Вы сталкиваетесь с субъектом, которым владеет один из шести описанных ранее мотивов. Этот мотив заряжает психологического агрессора негативной энергией, требующей «слива».

поиски компромисса – сначала купируйте агрессию. Потушите пожар.

Бытовой скандал – это процесс, который заставляет изливать агрессию, что называется, «на пустом месте», в режиме «слово за слово». Он возникает из ничего, нарастает, как лавина, и оставляет после себя опустошение. Он не решает проблем и не разрешает противоречий. Он разрушителен по форме и деструктивен по сути. Когда дело касается психологической агрессии, и тем более агрессии, которая привела к бытовому скандалу, терапевтические проповеди «всегда можно найти вариант, устраивающий всех» не работают. Конструктивное решение проблемы подразумевает наличие у обеих сторон конструктивных целей и готовность конструктивно действовать. А это, как вы уже поняли, не наш случай. Хотите отправиться на

вашего эмоционального состояния, мешающего в разгар перепалки действовать здраво.

у конфликта всегда есть обременение в виде: А – манипуляций со стороны психологического агрессора; В – триггеров, которые подбрасывают дровишки в топку скандала; С

Попадая в конфликт, некогда вспоминать сложные схемы переговоров. Нужно действовать «на автомате», не раздумывая.

Как говорил великий Брюс Ли, «я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз». По сути такая система напоминает армейский рукопашный бой: минимум приемов, оптимум отработки, максимум эффекта.

Подводим итог. Скандал всегда подразумевает искаженное восприятие реальности участниками. По крайней мере, одним из них. Тем, кого выше мы назвали психологическим агрессором.

Если после того, как страсти улягутся, каждого из участников конфликта попросить пошагово описать его развитие, то картина выйдет более чем противоречивой. И первый, и второй коллега станут с пеной у рта доказывать, что всего лишь отвечали на грубость оппонента. Мол, я-то оставался сдержанным и вежливым, а вот он… Пожалуй, единственный способ доказать, что все было не совсем так, как им запомнилось – продемонстрировать видеозапись перебранки. Тогда, возможно, противники начнут воспринимать случившееся чуть более адекватно. Первый признает, что был не совсем вежлив. А второй, что ему все-таки никто не хамил.

Участники скандала воспринимают все совсем не так, как на самом деле. Факт, доказанный многочисленными экспериментами. Представьте себе столкновения двух недолюбливающих друг друга коллег. Первый спрашивает второго, где лежит коммерческое предложение по проекту. Второй слышит в вопросе подвох, возможно, обвинение в том, что документ не находится там, где нужно, и сквозь зубы отвечает: «Понятия не имею». Для первого это вовсе не нейтральная фраза, а предложение «идти куда подальше» со своим коммерческим предложением. На что он реагирует, как ему кажется, совершенно адекватно: «А зачем грубить-то?» Второй взрывается: «Если кто-то слишком нервный, пусть попьет валерьянки!» Дальнейшее развитие событий не требует освещения. Все и так понятно. Если после того, как страсти улягутся, каждого из участников конфликта попросить пошагово описать его развитие, то картина выйдет более чем противоречивой. И первый, и второй коллега станут с пеной у рта доказывать, что всего лишь отвечали на грубость оппонента. Мол, я-то оставался сдержанным и вежливым, а вот он… Пожалуй, единственный способ доказать, что все было не совсем так, как им запомнилось – продемонстрировать видеозапись перебранки. Тогда, возможно, противники начнут воспринимать случившееся чуть более адекватно. Первый признает, что был не совсем вежлив. А второй, что ему все-таки никто не хамил.