Ясными лунными ночами Каровский часто совершал бесцельные автопрогулки. Сначала он просто петлял улицами города, заезжая в незнакомые места, упираясь в тупики, пугая стайки бродячих собак… Иногда ему приходило в голову остановиться возле компании уличных пьяниц и заговорить с ними о чём-нибудь. После таких разговоров он, как правило, оставлял им денег и ехал дальше, за город, на кольцевую автостраду… В этом одиноком ночном путешествии ему в голову приходили удивительные мысли, многие из которых впоследствии становились реальными делами.

Ночь нравилась Сатиру своей независимостью от солнца. Ей вполне хватало его лунного отблеска да тусклого свечения звёзд. Так и Сатиру часто хватало единственной улыбки красивой женщины, чтобы отважиться на дерзкий поступок. Каровского многое увлекало, но, вместе с тем, у него были и принципы, которые не давали сбиться с намеченного пути. Он часто думал об этом, уезжая всё дальше от родного города, отдаваясь дороге и ночи.

Теперь перед его глазами стояла Деметрия – обнажённая, раскованная, страстная…Настоящая любовница и женщина, ради которой хотелось совершать безумные поступки. Перед расставанием она сказала ему, что хотела бы уйти из проституции в какую-то другую, менее опасную профессию. Конечно, Каровский не мог взять её к себе в архитектурное бюро, но решил, что обязательно поможем ей с поиском работы.

Ему нравилось, что ночь полна сюрпризов. Перед самым бампером автомобиля, в свете фонарей мог пролететь козодой, а сверху на лобовое стекло часто пикировали летучие мыши. Иногда на каменистую обочину выбегал испуганный лось или олень с намерением побыстрее пересечь неприятную полосу асфальта. Встречались Каровскому ночью и обычные прохожие. Кто-то, опоздав на все виды транспорта, возвращался домой пешком, кто-то, напротив, ехал из города на велосипеде с большим рюкзаком украденных той же ночью вещей, а кто-то и просто шёл куда глаза глядели, потеряв рассудок, друзей, жильё…

Великая драма жизни, почти незаметная днём и столь очевидная в тусклом свете дорожных фонарей, очаровывала Сатира разнообразием сюжетов и действующих лиц. Он крепче обхватывал руль и вглядывался в беспросветную даль, из которой должно было появиться его будущее, наполненное женщинами, деньгами, приключениями и открытиями… Иногда он незаметно для себя попадал в другой город, проезжал одной из его центральных улиц, останавливался под каким-нибудь фонарём, дела глоток виски или коньяка, тихо говорил сам с собой, вспоминал разгульное студенчество… Именно в такие мгновения он ощущал себя воистину счастливым мужчиной.

Дорога была для Каровского чем-то большим, чем перемещение из одного места в другое. В пути он весь обновлялся, узнавал новое о себе и людях, находил неожиданные идеи. И чем дольше была дорога, тем лучше он себя чувствовал, тем острее переживал неостановимый поток жизни.

В одном из ночных автопутешествий он встретил старика, который брёл по обочине дороги с донельзя засаленным рюкзаком на худых плечах. Старик махал кепкой встречным машинам, надеясь, что мир всё ещё не без добрых людей. Однако никто не остановился и не подобрал старого чудака в протёртых на коленях штанах и зелёных сапогах с обрезанными голенищами. Лишь Сатира заинтересовал этот странный ночной путник, наивно полагающийся на милосердие случайных людей. Он остановил свой «Opel» в нескольких метрах от старика, и тот бодро подбежал к открытому со стороны водителя окну.

– Подвезёшь до ближайшего города?

– Залезай.

– Благодарю сердечно.

Старик забрался в салон, а пахнущий землёй и дымом рюкзак поставил себе на колени.

– Кинь свои пожитки на заднее сиденье, – обратился Сатир к тяжело дышащему старику.

– Пусть тут будут … Они мне не мешают.

– Ты что, бездомный?

– Теперь уже бездомный. Сынок из квартиры выселил, девку какую-то привёл… – Судился с ним?

– Да какое… Средств у меня таких нет. Плюнул на них да ушёл. Пусть себе…

– И давно ты скитаешься?

– Два года уже. Привыклось.

– Может, есть хочешь?

– Нет, спасибо, с харчами проблем нет, пенсию же получаю на карточку. Коммуналку не плачу, больницы не посещаю, на женщин не трачусь…

– Да ты мудрец.

– Ага… Беглец я.

– От кого бежишь?

– Да от всех понемногу. Больше трёх месяцев в одном городе не живу. Если подольше задерживаюсь, так аж чесаться начинаю.

– Ты смотри… Так тебе и дом не нужен!

– Получается, что не нужен. Разве что ноги ослабнут, тогда надо будет где-нибудь приткнуться.

– А телефон мобильный у тебя есть?

– Есть, конечно. Я же не совсем дикарь.

– Да ты будешь поцивилизованнее многих…

– Ладно тебе… Просто я уже давно всех простил и ничего ни от кого не жду.

– Мудрец, говорю же…

– Ну, пусть по-твоему будет.

Потом старик рассказал Сатиру о том, как нарвался на группу лютых подростков-сатанистов, которые хотели принести его в жертву демонам леса.

– В палатку я свою возвращался… А там парк был заброшенный, больше на лес похожий. Они, видимо, в этом парке и шастали. Парни, девчонки… Человек семь-восемь я в сумерках насчитал. Они даже не стали притворяться. Иди, говорят, старик сюда, нашим демонам лесным жертва нужна… А я им даже не ответил толком. Сразу побежал. Спасло то, что они опомнились не быстро… Раздумывали несколько секунд. Вот я и успел за деревьями скрыться, повернуть резко в сторону и в овражек упасть удачно. Одним словом, мимо они пронеслись, как стадо оленей, а я по овражку, по овражку и в поле вышел… Там и залёг до утра. В конце августа ночи уже холодные… Думал, что простужусь, но как-то обошлось. Палатку мою они, кстати, нашли и на лоскутья порезали, уродцы. Да хоть сам жив остался…Даже в церковь после этого случая зашёл и свечку Николаю Угоднику поставил.

– Да, повезло.

– Не то слово… Больше я в пригороде не ночую. На вокзал иду или в приют для бездомных, если есть.

– Невесело, наверное, в этих приютах…

– Как сказать… Если на душе не весело, то нигде не весело.

– Зимой, наверное, сложно, да?

– Есть такое. Алкоголь в этом случае хорошо помогает…Уж если не согреешься, то хоть забудешься на время. Вот здесь меня и высади, дружок.

– Слушай, а как тебя звать?

– Павел меня звать. Бывай. Спасибо.

– И ты будь здоров.

В иные ночи Сатиру удавалось побывать сразу в нескольких городах. При въезде в них стояли небольшие магазинчики с самыми необходимыми товарами, кафе с причудливыми названиями и мини-отели на два этажа. На гравийные обочины трасс, прогретые за день солнцем, иногда выходили проститутки из окрестных сёл. У большинства из них, как правило, были семьи, неработающие мужья или больные родственники. Эти женщины вели себя довольно скромно и не просили за свой труд больших денег. Многих из них Каровский знал поимённо. Особенно тесная связь возникла у него с Мартой – матерью троих детей, которая в дневное время работала обычным парикмахером.

Марта была крупной и весёлой женщиной, а секс воспринимала как естественную часть общения с мужчинами. Сатира очень возбуждало то, что она первой начинала любовную игру. Как бы между делом, продолжая разговаривать, Марта начинала гладить его упрятанные в джинсы ноги, упиралась большим пальцем в прилипший к яичкам член и массировала его приятными круговыми движениями. Затем, также между делом, она обнажала перед Сатиром груди, похожие на тяжёлые грозди винограда, щедро обласканные солнцем и готовые стать вином. Марта как бы дразнила Казимира своими слегка отвислыми грудями, легко выкормившими троих мальчиков, и улыбалась, довольная тем, что в его глазах плясали огоньки желания. Для неё он тоже был мальчиком, которого слишком рано оторвали от материнской груди…

Секс с Мартой был лишен какой-либо неловкости и даже намёка на драматизм. Она принимала плоть Сатира, как спокойная летняя река принимает в себя изнывающего от жары пловца. Уже не раз Каровский замечал, что лучшие любовницы – это отнюдь не те особы, которые довели свою внешность до совершенства, и даже не те, что заполонили своими откровенными фото виртуальный мир, а такие вот женщины, как Марта, которым удобно в своём теле, которые всегда расслаблены и веселы, в глазах которых читается готовность к любым видам физического контакта.

Сатир и Марта договорились, что будут встречаться раз в две недели и проводить друг с другом два-три часа. Каровский щедро платил Марте за приветливость и готовность без колебаний выполнять его эротические прихоти. Для неё, как и для него, в сексе не было запретов и неисследованных мест. Однажды Марта призналась ему, с трудом подбирая нужные слова, что именно проституция сделала из неё «бабу без комплексов», которую все хотят. Но Каровский был уверен – Марта уже родилась хорошей любовницей, а древнее, как мир, ремесло лишь помогло ей понять это.

Бывали у Сатира ночи, которые длились до позднего утра. Или его задерживала женщина, или заставала непогода, или останавливала пробка из машин на въезде в город… Тогда он сильно опаздывал на работу, и офис, пропахший кофе, бумагой и дорогой туалетной водой, глядел на него удивлёнными глазами, а потом понимающе улыбался и начинал по-настоящему трудиться. Сатир медленно заходил в свой кабинет, включал компьютер и минут десять стоял у окна, разглядывая крышу нового особняка, на котором каждое утро занималась йогой молодая полуголая пара.

5.

В свои сорок пять лет Каровский решил записаться в спорт-зал. Нельзя было сказать, что его физическое состояние к середине жизни ухудшилось, но он твёрдо решил для себя не терять мышечную бодрость до конца. Его идею подхватил Виталий Процкий – владелец двух пиццерий и большой ценитель студенток, с которым Сатир познакомился на отдыхе в Тунисе. Именно студентки и составляли основную публику спортивного зала, куда стали регулярно наведываться двое предприимчивых и любвеобильных самцов…

Выйдя из офиса в семь часов пополудни и сев в машину, Каровский не поехал к своей рыжеволосой Еве, а сразу же позвонил Процкому и договорился с ним встретиться в фойе спортклуба «Гладиатор». На ресепшене приятелей по фитнесу встретили две обаятельные девушки, которые проверили их клубные карты и выдали ключи от шкафчиков для одежды.

В зале уже занималось трое мужчин, двое из которых тоже были приятелями, так как постоянно перекидывались шутками и помогали друг другу на снарядах. После лёгкой, самостоятельно разработанной разминки, Каровский взялся за пятикилограммовые гантели. Он никогда не нагружал себя в зале чрезмерно, чего нельзя было сказать о Виталии, который выкладывался на полную и, кажется, всерьёз намеревался обзавестись мышцами бодибилдера.

Особенностью скромного по размерам фитнес-клуба «Гладиатор» являлось то, что его внутренне пространство условно было разделено перегородкой из стекла на мужскую и женскую половины. Конечно, никаких ограничений не было. Мужчины ходили на «женскую» половину укрепить сердце на кардиотренажёрах, а некоторые женщины, не желая заниматься пилатесом и йогой, забредали в зону гирей и штанг. Но в основном разделение по предпочтениям сохранялось, и мужчины, старательно напрягая мышцы, время от времени посматривали через стеклянную стенку на женские занятия, а женщины, интуитивно чувствуя на себе мужское внимание, старались привнести в свои энергичные движения плавность и грацию.

В этой атмосфере мышечного напряжения и предельной близости к разогретым молодым женщинам Сатир чувствовал себя как в раю. И если его разведённый друг искал себе среди вспотевших женских тел очередную спутницу жизни, то сам он искал чего-то иного… Кажется, он искал здесь женщин для дела… Для будущего большого проекта… Но для какого проекта, он бы теперь не мог сказать. Он просто смотрел на женщин с точки зрения их потенциала. Вот у этой брюнетки отличная ритмика тела, а вон та блондинка прекрасно кокетничает, а эта вот стройная рыжеволосая дама выполняет все упражнения с предельной точностью.

Как архитектор, Каровский всегда обращал внимание на планировку зданий, в которые попадал впервые. «Гладиатор» располагался в двенадцатиэтажном доме, выстроенном в форме зиккурата. Эту многоэтажку проектировал его давний знакомый, который два года тому назад перебрался с семьёй в Германию. Спортзал располагался в цокольном этаже здания, но за счёт изрядной величины и продуманного расположения окон почти весь день был хорошо заполнен дневным светом.

В зале Каровский с Процким проводили, обычно, полтора-два часа, а некоторые их знакомые буквально жили в нём. Таких они называли железячниками. Эти люди даже деловые переговоры вели с десятикилограммовой гантелей в руке. Забыв семьи, друзей, прежние увлечения, они часами проводили с тяжестями, стоя у зеркал, обтираясь полотенцем и попивая белковые коктейли. «Наверное, они так убегают от несовершенной с их точки зрения действительности», —

думал Сатир, когда наблюдал за ними в перерывах между подходами к снарядам. Здесь, в зале, где все идёт размеренно и предсказуемо, эти люди могли спокойно любоваться своими физическими успехами, противопоставляя их в своей голове множеству нестыковок и уколов, на которые так щедра повседневность.

С одним из железячников, Рафаилом, Каровский познакомился чуть ближе. Он был директором магазина спортивного заряжения и опытным альпинистом. Бывал даже на Эвересте, где впервые ощутил недостаток мышечной массы. С тех пор Рафаил стал завсегдатаем спортзалов и пропагандистом тяжёлой атлетики. В жизни его наступили удивительные перемены. Во-первых, он разошёлся с женщиной, с которой, как он выразился, «строительство жизни застыло». Во-вторых, ему почти сразу же встретилась другая женщина – бойкая юристка-тантристка с четвёртым размером груди – и быстро вдохновила его на открытие магазина спортивной одежды. В-третьих, самооценка его поднялась на несколько пунктов, а настроение почти всегда было приподнятым.

– Мог бы ты бросить зал? – спросил как-то Сатир подошедшего к нему Рафаила.

– Если бы все залы в этом и соседних городах позакрывали, то мог бы, наверное. А вообще, к нагрузкам привыкаешь не меньше, чем к наркотикам. Бывают даже дни ломки. Да, да… Один раз я не занимался в течение месяца, так мышцы болеть начали. И настроение опустилось дальше некуда. Всё как-то серенько стало, слабенько… А у тебя было такое?

– Да я меньше года в зал хожу…

– После года подсядешь на железки окончательно.

– Но я хожу в зал не больше двух-трёх раз в неделю…

– Двух-трёх раз… С этого и начинается путь. Понимаешь, жизнь может тебя обмануть. Мужикам изменяют жены, кидают партнёры по бизнесу, друзья подставляют, дети не слушаются… Геморроя хватает, брат. Вот мы и уходим от всего этого хаоса в места покоя и силы.

– Ты хочешь сказать, убегаем…

– Иногда и убегаем, но это нормально. Надо перезагрузиться, понимаешь. Тут, в зале, можно быть самим собой без усилий. Напрягаются только мышцы, а душа в зале расслабляется. Давно это заметил.

– Жена, наверное, довольна твоими стальными бицепсами?

– Она уже привыкла к ним, но, конечно, ей нравится чувствовать себя в постели слабой девочкой. Плюс у нас с ней регулярные тантрические игры…

– Эти женщины… В офисе они хотят доминировать, а в постели подчиняться.

– Дельное замечание. Но моя гибкая, и так, и так умеет.

– А зачем ты ходишь в зал каждый день? С твоей фигурой вполне хватило бы и трёх раз в неделю.

– Сначала я и ходил не больше трёх раз… Знаешь, как это бывает… Сначала ты воспринимаешь качалку как обычное хобби, затем она становится серьёзным увлечением, а на последнем этапе превращается в зависимость. Тут уж ничего не поделаешь. Бывают моменты, когда я раздумываю – пойти с женой в ресторан или в очередной раз потренироваться… И, представь себе, иногда я выбираю тренировку.

– Ты настоящий железячник.

– Кто?

– Железячник

– Да пошёл ты… Вот походишь в зал ещё годик, тогда я посмотрю, как ты будешь шутить.

– Давай, давай, качайся…

– Ты тоже не филонь. А то я смотрю, вы с Виталием только на девок сюда ходите пялиться. Чур, брюнетку в красно-белых лосинах не трогать. У меня виды на неё есть. Усёк?

– Хорошо, братишка, не переживай. Мне вон та рыженькая нравится, которая сейчас соблазнительно приседает со штангой…

– А… Знаю её… Амалия Верховская. Тоже давно ходит. Её всё время какие-то парни на крутых машинках в зал привозят. Бабёнка балованная, не каждому дастся.

– Покачаемся, увидим…

– Ну-ну, привет жене…

– Иди ты.

Амалия медленно приседала с лёгкой штангой перед зеркалом, показывая всем посетителям зала свои правильной формы ягодицы. Сатир смотрел на неё около минуты без всякого стеснения, а она, также без всякого стеснения, наблюдала за ним в зеркале, не переставая делать глубокие приседания. Затем Сатир улыбнулся, кинул на плечо полотенце и пошёл в душ. Амалия проследила в зеркале траекторию его движения и тоже улыбнулась…

По вторникам Каровский проводил в своём архитектурном бюро серьёзную планёрку. Каждый из сотрудников не только говорил о том, что сделал, но и мог запросто выдвинуть любое предложение по дальнейшему развитию компании. Казимир любил инициативных людей и всегда поддерживал здравые идеи. Не терпел он только лентяев и нытиков, всегда готовых найти тысячу причин для того, чтобы не довести до конца порученное им дело. Кроме того, нытики любили разглагольствовать на тему того, что всё плохо, поэтому не стоит делать резких движений и к чему-то слишком сильно стремиться. Лучше двигаться не спеша или вообще топтаться на месте в ожидании того, что жизнь сама позаботиться о достижении результата. Таких работников, если им всё же удавалось проскользнуть в его бюро, Каровский, рано или поздно, увольнял с большим для себя облегчением.

Одарённая всеми женскими прелестями блондинка Кира Шильде, которая занимала должность рекламного агента и связного с общественностью, специально садилась подальше от начальника. Своей позицией в пространстве она как бы говорила Сатиру: «Не думай, что я стану твоей послушной девочкой». С другой стороны, при любом удобном случае она старалась пофлиртовать с ним то красивым жестом, то многозначительным взглядом. Заметив на безымянном пальце Киры кольцо с камушком, Сатир решил не переходить в общении с ней допустимых границ, но что-то подсказывало ему, что сама она давно хочет перейти эти границы и только ждёт подходящего момента.

Вот и на сегодняшней планёрке, проходившей в стиле групповой психотерапии, когда люди садятся на стулья, расставленные по кругу, Кира устроилась подальше от Сатира, положив ногу на ногу. С правой стороны от неё расположился молодой архитектор Марк Лозин, с левой – старший менеджер Юлия Скакун. Вначале обсудили текущие проекты, а затем перешли к планам на будущее. Намечался заказ от самой крупной IT-компании Лемова, которой понадобился офисный центр в одном из развивающихся районов города. Руководимая Каровским организация уже подала свой проект на конкурс и с полным основанием ожидала положительного отклика.

Именно с появлением Киры архитектурное бюро «KarKas» стало не только авторитетной, но и популярной компанией. Эта энергичная и сообразительная блондинка спокойно разговаривала с чиновниками и начальниками разных уровней, умела правильно организовать ресурсы и людей, а выглядела при этом неотразимо. По началу Сатир увидел в Кире только красивую и темпераментную женщину, но со времен он понял, что имеет дело с амбициозным профессионалом. Вместе с тем, она никогда не шла против его мнения, умея вовремя уйти в тень и терпеливо ждать своего очередного выхода на сцену.