– Я не буду.

– Да я тоже в завязке. Развязывать не хотелось бы. С тормозами проблемы. Хотя ситуация требует.

– Нет, не будем, – отказался Сергей. – И так говорим нормально.

– Первый раз делю бабу без бутылки.

– А её никто и не делит.

Внуков пристально посмотрел на Северинова.

– Даже так?.. Сразу уступаешь?

– Уступаю.

– Понял… Не твоя?

– Не моя.

– А чего так?

Северинов пожал плечами.

– Доверяю интуиции.

– Интересно, – подумав, усмехнулся Внуков. – Так вот, без боя. – Подозрительно посмотрел на товарища. – Может, знаешь то, чего я не знаю? Поделись.

Товарищ ответил прямым честным взглядом.

– Нечем делиться. Ничего плохого не знаю про неё. Просто не моя женщина. Зачем цепляться, если не моя.

– А твоя тогда какая?

Сергей допил чай и отставил стакан.

– Пока сам не знаю: встречу – пойму.

– Тоже на уровне интуиции?

– Да. Свою не пропущу. Сразу узнаю.

– Такая уверенность?

– Даже предчувствие. Больше не буду размениваться. Боюсь. Пока будешь хватать чужое, судьба мимо пронесёт твоё.

– Чудно рассуждаешь, брат, – Олег в удивлении сжал и опустил вниз уголки губ. – Мне темновато как-то.

Скупо поговорили, но, в общем-то, высказались. И всё выяснили.

– Ну, ладно, – поднялся из-за стола Сергей. – Пойду спать. Устал.

Олег тоже встал со своей табуретки и как знак примирения молча протянул товарищу руку. Сергей пожал её.

Ушёл в свою комнату, прикрыл дверь, расстелил постель, разделся и лёг спать. На душе стало немного легче.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Актриса Елена Хмельницкая собиралась на гастроли.

В конце мая областной театр планировал четыре гастрольных дня по малым городам области. Гастроли – обычный, привычный и необходимый процесс в творческой жизни всякого театра и его артистов. Вообще, театральные гастроли – это как физиологическое кровообращение – жизненная необходимость. Что произойдёт при остановке крови?.. Даже малые гастроли, а таковыми называют трёх-четырёх-пятидневные выезды по городкам и весям разогревают энергетические чакры артистам и радуют скучающего по искусству зрителя глубинки.

Гастрольная группа везла детскую сказку и вечерний спектакль. Актриса Хмельницкая занята была только в вечернем. Планировалось после утреннего четырёхчасового переезда и последующего небольшого отдыха в этот же день отыграть спектакль для взрослого зрителя. Утром следующего дня – детский, вечером – взрослый, на третий день – также, и утром четвёртого дня – сказку в райцентре по дороге домой. Такой вот обычный прозаический гастрольный календарь.

– Не люблю такие выезды, – говорила Елена, укладывая вещи в гастрольную сумку. – Суетни много, толку мало. Хотя бы на неделю ехали, другой разговор. Собираешь эти шмотки, собираешь… потом, как приедешь, стираешь всё, грязь разводишь, а из-за чего?.. из-за трёх с половиной несчастных гастрольных дней!

– Работа у тебя такая, – отвечал на её ворчание Дмитрий, наблюдавший неторопливые сборы возлюбленной. – Вот и не жалуйся.

– А я и не жалуюсь.

– Ты ведь любишь гастроли.

– Гастроли – да, а сборы-разборы – нет.

– Давай кофе попьём.

Она оторвалась от сумки, выпрямилась, задумалась.

– Вообще-то я – за, но надо дособирать хахаряшки, пока не забыла, что хотела взять. Погоди немножко, не сбивай с мысли. Так… в садике я предупредила, что Ксюши эти дни не будет. Мама только рада, она любит Ксюху. Пусть пока она там, под маминым присмотром… Иди поставь чайник.

– Чайник давно вскипел. Всё для вас, моя волшебница.

Она с нежностью посмотрела на него.

– Спасибо тебе, заботливый мой. Может, ещё и к кофе собрал?

– И к кофе всё собрал: сыр нарезал, печенье, конфеты. Всё готово, всё тебя ждёт.

– Господи, и где же я тебя нашла, такое сокровище?

– Там больше таких нет.

– Да уж, такие – штучный товар. Не пьёт, не курит, спортсмен-чемпион, вот если бы ещё…

– Что если бы ещё?..

Она сделала лёгкое изящное движение плечами.

– Ну, это я размечталась. Такого не бывает, это я уже слишком.

Он понял и по-мужски обаятельно улыбнулся. Она любила его улыбку. Она любила, когда он смотрел на неё. Она любила его.

– Я буду скучать без тебя, – трогательно, искренне, чуть дрогнувшим от этой искренности голосом проговорила Елена.

Дмитрий не выдержал взгляда её преданных глаз. Подошёл и обнял её. Она крепко обвила его спортивный торс тонкими руками.

– Никому тебя не отдам, – сказала по-детски упрямо и твёрдо.

– Всё хорошо… – немного растерявшись от прилива женской нежности, прошептал он, целуя Елену в шею. – Всё хорошо.

– Я буду скучать, – повторила она.

– Всего четыре дня, – успокоил её он.

– Три с половиной, – тоном обиженного ребёнка поправила она.

Они ещё некоторое время стояли так, обнявшись, потом Елена заставила себя выпустить любимого из своих крепких объятий и бодро произнести:

– Пойдём пить твой кофе!..

Утром Дмитрий встал пораньше, и пока Елена приводила себя в порядок, организовал завтрак. Без двадцати восемь взял гастрольную сумку любимой и они, спустившись вниз на лифте, вышли в свежее майское утро. Сели в машину Дмитрия – новенькую девятую модель «жигулей» вишнёвого цвета, как в популярной песне.

Театр находился в пяти минутах езды.

В театральном дворе у служебного входа уже стоял гастрольный автобус, пофыркивая и подрагивая, готовый к четырёхчасовому скоростному броску.

Майское утро быстро прогревалось солнечным теплом и становилось на открытых участках даже жарким.

Гастрольная группа, почти в полном составе собравшаяся к этой минуте, стояла в тени дворовых деревьев и дружно курила.

Въехал во двор и аккуратно остановился новенький автомобиль – вишнёвая «девятка». Из машины вышла молодая красивая пара: актриса Елена Хмельницкая и её друг Дмитрий Тернов – высокий атлет с широкими плечами и узкой талией, подчёркнутой заправленной в джинсы футболкой.

Молодые и красивые поздоровались с курящей группой, изучающей их внимательными, любопытными и где-то не очень доброжелательными взглядами. Две родные сёстры – зависть и ревность – очень комфортно себя чувствуют абсолютно во всех творческих коллективах. Это, опять же, природа, а против природы бороться неумно.

Атлет Дмитрий занёс сумку Елены в салон автобуса, где его возлюбленная выбрала себе свободное местечко у окна. Вместил багаж под впереди стоящее сиденье. Потом нежно поцеловал любимую, пожелал доброго пути и вышел из автобуса.

До отправления оставалось всего несколько минут, и главный администратор, руководитель группы, объявила посадку. Отъезжающие артисты и работники творческих цехов начали занимать свои места в салоне. Опоздавших не оказалось и, проверив наличие списочного состава гастролёров, руководитель группы дала команду на отъезд. Водитель закрыл двери, и автобус тронулся.

Дмитрий, стоявший под окном, за которым сидела его прекрасная Елена, послал ей воздушный поцелуй и помахал рукой. Она ему улыбнулась и так же ответила прощальным взмахом руки.

Через три часа пятьдесят минут служебный автобус с театральной группой прибыл в гастрольный пункт назначения. Гастролёров разместили в городской гостинице, и уже в девятнадцать часов должен был состояться вечерний спектакль…

Третий день малых гастролей выпал на воскресенье.

В выходные дни театральные спектакли начинаются раньше, чем в будние.

Проснувшись воскресным утром в гостиничном номере и на гостиничной кровати, Елена Хмельницкая отчего-то почувствовала себя не в духе. То ли упадок сил, то ли упадок настроения. И чем вызвано с самого раннего утра состояние некоторого душевного минора, она не понимала сама. Сегодня – последний день гастролей. Завтра утром – домой. На полпути, в большом посёлке, в двенадцать часов отыгрывается последняя сказка, и где-то в три часа, в четвёртом – дома! В сказке она не занята, полдня свободна и может завтра спокойно отдыхать.

Лёжа в постели, Елена задумалась. Мысль, вдруг пришедшая ей в голову – мысль ясная, простая и очень неожиданная – заставила сильнее биться сердце и живее работать ум.

Хмельницкая отбросила одеяло и села на кровати. В гостиничной комнате она осталась одна – Илона, молодая актриса, с которой они вместе делили номер, занята в сказке. Соседка уже ушла в Дом культуры, который находился неподалёку – минут семь пешком.

Елена умылась, надела халат, вскипятила мини-кипятильником воду в кружке и опустила в кипяток пакетик с зелёным чаем. Её одолевала навязчивая мысль, и она обдумывала её. Мысль эта заставляла действовать, даже подталкивала к поступку.

Наскоро позавтракав, она начала одеваться, понимая, что не столько сама принимает решение, сколько некая внутренняя сила за неё это решение уже приняла; Елена только подчиняется ей и послушно выполняет её указания.

Утро потягивало майской прохладой из-за набежавших облаков, закрывших солнце. Ну, что же делать – май ещё не лето.

Актриса Хмельницкая, надев поверх платья трикотажную кофточку, взяла с собой деньги, замкнула гостиничный номер, оставила ключ дежурному администратору и вышла из гостиничных дверей на улицу.

Осмотревшись по сторонам и сориентировавшись, направилась по центральной улице, в сторону Дома культуры. Спросила первого попавшегося прохожего, где находится городской автовокзал. Прохожий указал вверх по улице, добавив, что это недалеко. Елена засекла время и, в самом деле, через двенадцать минут подошла к автовокзалу.

Вошла вовнутрь и нашла стенд с расписанием движения автобусов.

Последний рейс домой был на девятнадцать тридцать пять. Значит, приезжает примерно полдвенадцатого вечера. Практически ночью. Стало быть, придётся брать ещё и такси. Расходы, конечно,… ради чего?.. Можно уехать завтра утром со всеми вместе и не морочить себе голову. Но молодую женщину уже понесло и сдавать назад она не собиралась. Вот бывает такое – захочешь что-нибудь сделать, и ничто тебя не может остановить. Даже здравый смысл. Сейчас Елену ужалила та же бешеная пчёлка.

Спектакль начинается сегодня в пять, идёт два часа с антрактом – вроде как укладывается, но если задержат начало, то можно и опоздать на рейс. Если только поторопиться?.. Взять вещи с собой в Дом культуры, а ДК как раз по дороге на автовокзал – идти несколько минут. Тогда даже если и задержат с началом минут на пять-десять, она всё равно на автобус должна успеть.

Елена взяла билет на автобус на девятнадцать тридцать пять.

Она сама не знала, для чего так внезапно решила ехать домой, просто решила и всё. Да, она понимает, что в глазах Дмитрия это будет выглядеть вызывающе, как явная демонстрация недоверия к нему. И он будет иметь право обидеться. Недоверие близкого человека ведь всегда обижает. Хотя… по такому поводу в глубине души мужчины, скорее всего, приятно щекочет его самолюбие.

Елена, впрочем, по дороге в гостиницу несколько раз меняла своё мнение: то жалела о задуманном и хотела вернуться на автовокзал, чтобы сдать билет, то, уже замедлив шаг и раздумывая, всё же убеждала себя, что поступает правильно. В решении на поступок, наверное, самое сложное не момент его принятия, а последующий период – до реализации. Всё это время мучительно спорят между собой «за» и «против». И слабая человеческая природа склоняется то в одну сторону, то в другую.

Елена предупредила руководителя гастрольной группы о том, что сегодня, после вечернего спектакля, она уезжает домой на рейсовом автобусе.

– Что-то случилось? – встревожилась главный администратор.

– Нет, нет, всё в порядке, – поспешила успокоить её актриса. – Всё в полном порядке. Просто так хочу.

Главный администратор пытливо заглянула в глаза молодой женщине.

– По мужу соскучилась?

– Да, – подтвердила Елена. – Не хочется терять целые сутки. Домой надо.

– Хорошо. Езжай. Я в курсе. Твой номер не сдаём, там остаётся Илона.

Вечерний спектакль начали вовремя, поэтому Елена не нервничала – она успевала.

Попросила одного из молодых актёров, занятых в спектакле, помочь ей донести сумку до автовокзала.

Конец мая – долго светло. В девятнадцать часов ещё день.

Елена уместила сумку под сиденье, сэкономив на багаже, заняла место у окна и отпустила себя. Теперь уже жалеть о чём-либо было поздно. Пусть будет, как будет. Да, она поступает, как ревнивая дура, но делает это искренне, из любви к человеку, из желания сохранить его. Как это свяжется с её сегодняшним поступком и как этот поступок оценит любимый, её уже мало интересовало. Она не будет врать ему, она скажет правду. Скажет, что очень захотела его увидеть, независимо от того, что он подумает о ней и как воспримет её внезапный приезд.

Погружённая в свои мысли, кружившиеся и повторяющиеся в сознании, она не заметила, как пролетели четыре часа дороги. Вернее – три часа сорок минут. Вечерний рейс – скоростной. Все стремятся раньше домой попасть, поэтому остановки покурить – короче, ужин водителя в придорожном кафе – быстрее, скорость автобуса – чуточку, но выше. Кажется, что дорога домой даже становится глаже.

На городской автовокзал прибыли в двадцать три пятнадцать. Ещё не окончательно стемнело, горизонт на западе оставался светло-голубым.

Елена с двумя попутчиками села в такси и ещё через пятнадцать минут, рассчитавшись с водителем, вышла из машины у дверей своего подъезда.

Первое, на что она обратила внимание, была машина Димы, припаркованная на своём обычном месте, у огромного дворового тополя – значит, Дима дома. Он без своей машины никуда, как без рук.

Елена вошла в подъезд. Лифт уже не работал, и она начала легко подниматься по лестнице. Сердце у неё при этом почему-то учащённо забилось. Не от нагрузки – нет, а от чего-то другого. И чем ближе подходила она к площадке своего этажа, тем тревожнее колотилось сердце.

У двери она остановилась перевести дух. В квартире чуть слышно играла музыка – вероятно, любимый ещё не спал и смотрел телевизор.

Она поискала в кармашке своей сумки и вынула ключ от квартиры. Чуть дрожащей рукой вставила его в замочную скважину и отомкнула дверь.

В коридорчике было темно, но в комнате горел свет. Громко работал телевизор, заявляя о себе какой-то англоязычной песней музыкально-развлекательного канала. Елена закрыла за собой дверь и включила в коридоре освещение. При свете вспыхнувшей лампочки первым, что она увидела, были чужие женские босоножки, аккуратно поставленные к стеночке у дверного коврика. Одновременно с этим Елена услышала из комнаты женский смех и весёлый голос Дмитрия, ответивший на этот смех какой-то шуткой.

Елена не поняла, поставила ли она свою сумку или просто выронила её.

Не разуваясь, с совершенно заледеневшей душой и помутившимся разумом она сделала несколько шагов по коротенькому коридору и заглянула в комнату.

Там актриса Елена Хмельницкая, вернувшаяся с гастролей, увидела пасторальную картинку романтической встречи. На красивом четырёхугольнике её нового покрывала, расстеленного на полу, на подушках по-восточному, прямо как в шатре султана, сидели двое: её возлюбленный Дима и незнакомая молодая рыжеволосая женщина в его рубашке с закатанными рукавами и голыми ногами, изящно подобранными под себя. На импровизированной скатерти-самобранке стояла бутылка шампанского, бутылка водки, несколько тарелок с какими-то закусками и бесстыдно-раскрытая коробка хороших шоколадных конфет.

До того мгновения, когда хозяева праздника заметили неожиданно появившуюся гостью, лица их светились счастьем и безмятежностью. В сознании Елены эта доля секунды отпечаталась как идиллическая картина. Романтическая пара, увидев внезапно появившуюся, словно призрак, словно по волшебству, третью фигуру в этой комнате, мгновенно окаменела в шоковой паузе. Пара окаменела не только душами, но и телами и даже, казалось, мимикой, будто выхваченной фотографическим снимком. Словно сказочный джин из случайно задетого кувшина, Елена вошла в чужой праздник для двоих, где ей никто не был рад. Эта минута стала для всех минутой откровения и минутой истины.

Первым попытался прийти в себя мужчина.

– Лена?.. – искренно, но очень растерянно произнёс он. – Что-то случилось?

– Что это? – глухим, чужим голосом, неузнаваемым для неё самой, спросила неожиданная гостья, бывшая, собственно, хозяйкой этого дома.

Дама с голыми ногами, застигнутая врасплох, молчала, глядя на Елену большими испуганными глазами.

– Ты ведь должна завтра к вечеру… – пытался сообразить Дмитрий.

Он понимал, что глупо выглядит, но нужно было что-то говорить, и он нашёлся только на то, что первым пришло в голову. Вообще классически глупый любовный треугольник – это понимали все три стороны, пойманные и запертые в его границах.

Между ним и ней последовал короткий диалог информативного характера с предсказуемо глупыми вопросами и такими же глупыми ответами, в течение которого оба соображали, что делать дальше. Несмотря на всю остроту и пикантность ситуации, Дмитрий сумел сохранить хладнокровие, по крайней мере, в той степени, чтобы внести в патовую ситуацию первое здравое предложение.

– Вика, – обратился он к полуголой прелестнице, – давай-ка я тебя провожу.

Девушка с готовностью сделала движение поджатыми ногами, намереваясь подняться.

– Вика, сидеть! – резко и неожиданно скомандовала Елена.

Дмитрий и его девушка замерли, удивлённые решительным тоном некстати нагрянувшей хозяйки квартиры.

Елена почувствовала как её, наконец, затрясло, потом бросило в жар и сразу после этого отпустило. Терять всё равно было уже нечего. Стрессовая ситуация часто провоцирует на несвойственные в обычном состоянии поступки, иногда доводя их до неадеквата.

– Сидеть! – сдержанно повторила Елена Вике, не спускающей с неё испуганного взгляда, и обратилась к смущённому возлюбленному: – Может, ты представишь нас друг другу?

– Зачем?.. – нащупывал выход из положения Дмитрий.

– Ну, как?.. Странно… В моей квартире посторонний человек… Кто она? Хотя бы познакомь нас. Кстати, ты помнишь о том, что сам бездомный и что живёшь здесь, у меня, под моей крышей?

Дмитрию явно не понравился укол Елены, но он вынужденно стерпел его.

– Помню.

– То есть у меня в квартире два гостя. С одним я худо-бедно, но знакома, а вот вторую впервые вижу. Наверное, это твоя одноклассница, Дима?.. случайно встретившаяся в магазине, и вы вспоминаете выпускной вечер?

– Нет.

– Однокурсница, и вспоминаете обеды в студенческой столовой?

– Нет.

– Тогда твоя ученица из фитнес-студии, которой ты показываешь упражнения для коррекции ягодичных мышц?

– Нет.

Елена выдохнула.

– Спасибо, что хоть в этом не врёшь. Так кто же эта очаровательная девушка?.. Представь нас.

Дмитрию некуда было деваться, и он выполнил настойчивое требование своей Елены – хозяйки дома, а теперь уже и положения:

– Вика… Лена…

Елена вежливо сказала, что ей очень приятно, Вика же осторожно промолчала.

– Уже хорошо, Дима. Давай дальше. Расскажи мне, кто она.

Пойманный на месте преступления Дмитрий Тернов поднял на Елену прямой виноватый взгляд.

– Она моя хорошая знакомая.

Обманутая возлюбленная тихо закипала.

– Вообще-то твоя самая хорошая знакомая – это я. По крайней мере, официально. А эта… – она небрежно указала взглядом на девушку, прячущую глаза в пол, – значит, просто хорошая знакомая. Теперь понятно, приоритеты расставлены. Дима, тебе как фитнес-инструктору сколько полагается по штату хороших знакомых?.. Это чисто для меня, чтобы я была в курсе.

Ситуация поехала туда, куда и должна была ехать в подобных обстоятельствах, но Дмитрий всё же предпринял безнадёжную попытку остановить её:

– Лена… не надо.

Елена возмущённо развела руками.

– Странная просьба с твоей стороны. Хотя бы потому, что я ещё ничего не начинала.

– Она сейчас уйдёт.

– Нет, она уйдёт не сейчас.

– В смысле?

– Она уйдёт тогда, когда ответит мне на один вопрос.

Смущённая девушка нашла в себе силы поднять глаза на тихо ярившуюся соперницу. Елена словно давила её тяжёлым холодным взглядом.

– У меня к тебе вопрос. Вика,… ничего, что я на «ты»?

– Ничего, – впервые подала голос девушка с голыми ногами, но чуть поперхнулась собственным голосом.

– Ты мне ответишь на один вопрос?