Кода девочки вышли из комнаты, родители Антона еще раз всех поздравили и стали собираться к крестным Антона. Пока все отвлеклись, Антон подошел к Тане, поцеловал ее в щеку и поблагодарил за очень красивый и приятный сюрприз.

– Ничего подобного я еще не видел, – добавил он. Я и не представлял, что можно так красиво танцевать. И вообще, что ты настолько красивая.

– Я очень рада, что тебе понравилось, – краснея, сказала Таня. Но у меня есть еще и подарок для тебя, но только позже.

– А это мой подарок тебе, – сказал Антон и протянул ей открытку.

Таня открыла открытку. Там были стихи. Она отошла в сторону и стала про себя читать:

 
Тебя взлелеяла земля
И обточили волны моря,
Огонь зажег твои глаза,
А воздух – воспарил с тобою!
Гибка как уж, жарка как пламя,
А голос – словно ручеёк…
Легка как воздух ты в движении,
А в сердце – яркий огонёк!
Тебе присущи все стихии
Огонь, и воздух, и вода
И тем не менье – ты земная…
Родная, близкая, своя.
С тобой я радуюсь, печалюсь.
С тобой волнуюсь и смеюсь
И каждый раз, с тобой прощаясь,
Увидеть вновь тебя стремлюсь!
 

Таня обернулась к Антону, на ее глазах были слезы.

– Это ты сам сочинил? – спросила она, подходя к нему. Нет, это правда? Это ты сам сочинил?

– Правда, – тихо произнес Антон. Надеюсь, тебе понравилось?

Таня бросилась Антону на шею и тихо прошептала ему то, что, видимо, он не смог прочитать по ее губам в конце танца. Она призналась, что любит его. Антон стоял и не мог вздохнуть от счастья. Он прижал к себе Таню, и ему хотелось так стоять до бесконечности.

– Ну, все молодежь, мы уходим, – сказал папа, заглядывая в комнату.

Поняв, что он не вовремя, он быстро вернулся в коридор и выпроводил жену за порог, объясняя, что им уже давно пора выходить и вовсе необязательно прощаться лично с каждым. Дверь за ними закрылась и Колька переглянулся с Иринкой.

Иринка поднесла указательный палец к губам и натянула на Кольку маску волка. Затем накинула на себя шубу и, взяв Кольку сзади за талию, вернее за ее отсутствие, толкнула его в комнату.

К стоявшим в объятиях Антону и Тане, вошел импровизированный волк и направился к ним. По пути он зацепил стул и тот, с грохотом повалился на пол. Таня от неожиданности вздрогнула и, увидев надвигающееся нечто, взвизгнула прямо Антону в ухо. Антон тоже вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Волк распался на две судорожно хохочущие половины.

– Ну, блин, нашли друг друга, – сказал Антон. Теперь точно передвижной цирк можно устраивать.

Таня тихо села на диван и снова стала читать открытку. Ее лицо светилось от счастья.

– Хочу прогуляться на площадь и покататься с горки – заявила Иринка.

– Да ну-у, – сказал Колька, подойдя к столу и выглядывая, что он еще не попробовал. Давайте лучше сыграем, во что ни будь.

– А я говорю, что хочу на горку! – подойдя к Кольке вплотную и, наступив ему шпилькой на ногу, повторила Иринка и глазами дала ему понять, что влюбленных нужно оставить одних.

– А-а! – вскрикнул Колька и отдернул ногу. Да я что, я разве против! Я очень люблю кататься с горки. Особенно в новогоднюю ночь!

Антон заметил Иринкины намеки Кольке, но сделал вид, что ему жаль, что они уходят. Колька прихватил с собой пару яблок и мандаринок и, с оттопыренными карманами стоял у входа. Иринка что-то шепнула на ухо Тане и стала одеваться. Антон стоял в коридоре и наблюдал за ними. Несмотря на пышность, Иринка была очень приятной и симпатичной девушкой. Полнота ее не портила, а скорей наоборот. А вместе с Колькой, они смотрелись как брат и сестра. Антон заулыбался.

– Ну ладно голубки, – сказала Иринка, застегивая второй сапог. Если Колька не очень сильно укатает меня на горках, то зайдем еще попить чайку.

И они ушли.

Антон закрыл дверь и понял, что наконец-то они остались одни. Он зашел в комнату. Таня все еще держала в руках открытку. Увидев его, она покраснела и опустила глаза. Антон подошел ближе и протянул ей руку.

– Танюш, можно тебя пригласить на танец? – спросил он и потянул протянутую ему руку на себя.

По телевизору звучала одна из любимых песен Антона. Они прижались друг к другу и танцевали. Антон наклонил голову и поцеловал Таню в шею и прошептал ей на ухо:

– Танюш, я так счастлив, что мы с тобой встретились. Если бы ты знала, как я тебя люблю.

Таня подняла глаза и их губы слились в долгом поцелуе. По телевизору звучала уже другая песня, а потом следующая, но они уже этого не слышали. Да и разве это важно, когда два юных и любящих сердца, сливаются в одном ритме и звучат гармоничней всех симфоний на земле. Что еще может быть более прекрасным и более страстным, чем любовь двух красивых и юных созданий.

* * *

– Антош, а как ты думаешь, ребята друг другу понравились? – спросила Таня, лежа на плече Антона.

– Мне кажется, что да. По крайней мере, они очень друг другу подходят. Так же как и мы, – сказал Антон и чмокнул Таню в нос. Она засмеялась и села на него сверху.

– Все, ты на лопатках, теперь ты повержен и будешь выполнять мои желания, – мило улыбаясь, мягко сказала Таня.

– И что пожелает прекрасная леди? – спросил Антон, любуясь линиями ее тела.

– Море любви и счастья, – засмеялась Таня и прижалась к Антону. А еще хочу, что бы ты всегда был рядом, – серьезным голосом, тихо сказала она.

– Слушай, а если сейчас Колька с Иринкой завалятся?

– Не завалятся, – сказала Таня. Мне Иринка сказала, что она продержит Кольку вдали от стола, как минимум часов до шести утра.

– Это когда она успела? – засмеялся Антон.

– А когда они собирались, она мне на ухо сказала.

– Какая у тебя сообразительная подруга, – сказал Антон с улыбкой. Ну, прямо сама деликатность.

– Ничего, они с Колькой, наверно, сейчас тоже не скучают. И вообще, разве такая парочка может заскучать? – и они засмеялись, вспоминая новогодний вечер.

За окном трещала канонада от фейерверков и раздавались крики «ура». Гуляли подвыпившие и веселые люди.

– Антош, а ты часто стихи пишешь?

– Нет, я вообще их, в принципе, не пишу, – сказал Антон смутившись.

– Почему? – спросила Таня, – ведь у тебя так хорошо получилось.

– Ну, это просто нашло и все. Просто мне хотелось свое отношение к тебе передать, а точнее даже не отношение, а восприятие тебя. То есть, как я тебя воспринимаю. Вот и родились строки сами собой.

– Я что, твоя муза? – спросила Таня, приподняв голову над ним. Тогда я в двойне счастлива. Ты даже не представляешь, как приятно ощущать себя той, ради кого делаются неординарные поступки.

– А что неординарного в стихах? – спросил Антон. Их пишут многие.

– Многие меня не интересуют. Просто от поэта получить стихи, это как то обыденно. Ведь он итак поэт и занимается сочинительством постоянно. А вот когда человек делает ради кого-то то, что не делал никогда, вот это в двойне дорого. А у тебя еще так красиво получилось. Ты у меня такой милый.

И их губы опять слились в поцелуе, а стройные тела превратились в одно целое.

* * *

Часы показывали без четверти шесть. Таня встала и подошла к столу. Антон лежал и любовался ее красивой и стройной фигурой. Ему нравилось, как она ходит, как сидит, как улыбается, даже как ест сейчас виноград. Таня держала в одной руке большую гроздь винограда, а другой отрывала по ягодке и грациозно отправляла их в свой небольшой рот. Алые губы так и манили Антона, а Таня, как бы дразня его, отправляла за них одну ягоду за другой. Он пожалел, что он не художник, так как очень хотел бы нарисовать то, что сейчас видел. Волосы Тани распустились и спадали многочисленными прядями на ее спину, плечи, обнаженные, небольшие и упругие груди. Плоский живот плавно переходил в красивые бедра, а дальше в длинные стройные ноги. Таня видела, что Антон не может оторвать от нее взгляд и, хотя ее это немного смущало, специально не спешила отходить от стола и одеваться. Это был ее мужчина. Она его любит, а он любит ее. Пусть любуется. Ему теперь все можно.

В дверь позвонили. Таня забежала в соседнюю комнату одеваться, а Антон натянул штаны и накинул рубашку. Открыв дверь, он увидел Иринку и Кольку, которые были все в снегу. Их глаза горели, а на щеках был яркий румянец от мороза.

– С Новым годом!!! С новым счастьем!!! – хором заорали они и с хохотом ввалились в дверь.

– Вас там что, в сугробе держали что ли? – спросил Антон.

– Не, это я Кольку в подъезд не пускала, он все рвался добить твой пирог, а я его по всем сугробам изваляла. Он от меня удрать в подъезд пытался, но от меня не уйдешь! – сказала Иринка и с размаху дала рукой по Колькиной заднице.

Колька стоял на одной ноге и пытался снять ботинок. Получив мощный шлепок, он повалился на пол. В этот момент в коридор вышла Таня.

– Коль, ты чего на полу валяешься? – смеясь, спросила Таня.

– Да я тут перчатку уронил, – сказал Колька, демонстративно поглаживая шлепнутое место.

– Ну и как погуляли? – спросила Таня, пропуская Иринку в комнату.

– О-ох, промычал Колька, – всем своим видом показывая, что кто-то и погулял, а кому-то – немало досталось. Эта Иринка! Это черт в юбке! – сказал он, подбираясь к столу. Вот где каменная стена-то!

– А ты не бухти, – засмеялась Иринка, наливая ему чай. Зато сейчас в тебя пирога больше войдет.

А вы тут не скучали без нас? – спросила Иринка и посмотрела на смутившегося Антона и сияющую от счастья Таню. А-а, вижу, что не скучали. Видимо по телику, что-то интересное смотрели? Вон как светятся от радости, – сказала она и подмигнула Кольке.

Все сели пить чай. Через час пришли Антоновы родители и присоединились к компании. Они сразу заметили перемены в отношениях обеих пар, но особенно в отношениях их сына и Тани. Потом они передали подарки от крестных Антона и пошли в свою комнату отдыхать. Колька и Иринка еще немного посидели и тоже удалились.

Новогодняя ночь прошла. Наступило утро первого дня в году. Каким будет год дальше? – никто не знает, но все свято верят, что счастливым.