Лосева взяли.

Максим проснулся, когда солнце уже поднялось. Ленц его ждал. Они наспех перехватили по булочке и помчались на Голодай.

Ангар оказался заперт, Мстислава не было.

Стало тревожно.

– Пить хочется, – пожаловался Николай. – Вон там тётка у домика, пойдём попросим, а?

– У меня, признаться, тоже в горле пересохло.

Они подошли к маленькому деревянному строению, стоявшему поодаль. Хозяйка взглянула на них приветливо. Максим и Николай поздоровались.

– Сударыня, не дадите нам водички? – попросил Максим.

– Могём. Вам кипчонай аль колодезнай?

– Кипячёной, кипячёной, пожалуйста! – торопливо ответил Ленц.

Женщина ушла в дом.

– Почему кипячёной? – удивился Максим. – Колодезная вкуснее.

– Нельзя! – отрезал Ленц. – А если холера, а? Перед самым полётом.

– Ну ты даёшь! – засмеялся Максим. – Боишься за марсиян? Или за нас?

– За всех, за предприятие.

– Вообще-то верно.

Хозяйка вышла, принесла крынку с водой.

– А вы, робяты, искаете ково?

– Да, вон там, – Максим указал на ангар. – Товарищ нас ждать должен, а нет.

– А, студент? Которай политискай?

– Что? – не понял Максим. – То есть как политический?

– Дак заарестовали.

– Как?!. – одновременно вскричали Максим и Николай. – Когда?

– Племяш видал. С утра баил, взяли. Вы, робятке, не крутилися бы тута, а то не ровён час тово.

Они бросились прочь.

Что же делать, Максим, а? Ведь ракета готова, на сегодня назначили.

– Погоди, надо разобраться. Надо узнать.

– Бежим на квартиру, а? Спросим у хозяйки или у соседей! – предложил Ленц.

– Давай! – Максим рванулся, но тотчас остановился. – Нет. Я знаю куда.

Они застали дядю за чтением газеты. Словно не замечая нетерпения ребят, он не торопясь раскурил сигару и только затем ответил:

– Да, я и не скрываю. Мстислав Лосев задержан. Днями были арестованы его бывшие однокашники, по делу о подготовке террористических актов. И в отношении Мстислава Лосева проводится проверка, он сейчас на Мойке.

– В охранке? Но он с ними не связан! – вскричал Максим. – Он давно с ними порвал! Он даже прокламации не распространял, не до этого было.

– Если так, не о чем и беспокоиться, – спокойно ответил дядя. – Сам начальник Охранного отделения Герасимов занимается этим делом, а он человек проницательного ума. Если студент непричастен, его отпустят.

– Когда?

– Отпустят. Но полагаю, не скоро.

– Как же так? Мы же всё подготовили…

– Это насчёт вашей махины? – с иронией уточнил дядя. – Боюсь, придётся о ней забыть.

– Что значит забыть?! Как забыть?! Ведь столько труда, столько средств… Дядя, вы… – Максим сжал кулаки, он чуть не плакал от обиды.

– Не трудитесь, государь мой, подбирать всяческие эпитеты, я и так о себе знаю, и поверьте – ни о чём не сожалею, поскольку совершаю поступки на благо государства и вашего молодого поколения также, – дядя утонул в клубах табачного дыма и углубился в газету, показывая, что разговор закончен.

– Пойдём, пойдём, а? – Ленц потянул Максима за рукав.

Они сбежали по лестнице. Ленц торопил:

– Что он сказал насчёт машины? Насчёт ракеты. Её могут увести, да?

– Или уже увезли. Всё пропало. Против рожна не попрёшь. А дядечка Володечка, какой же он, однако, жабоквак ползучий…

– Погоди, Максим, ты не ругайся как босяк, а давай быстро, на Голодай! Можно на конке.

Максим на ходу порылся в кармане, вынул два пятака:

– На лихаче домчимся.

Ангар, ракета.

В конце Уральской улицы они спрыгнули с экипажа и помчались к ангару.

– Постой, кто это там? – Максим задержал Ленца, и они спрятались за деревом.

– Шпик, да?

Возле ангара, опираясь на трость, стоял низкорослый господин в котелке, который немного постоял, потом тряхнул головой и пошёл вдоль стены весьма неровно.

– Он пьяный, да? – догадался Ленц.

– Или притворяется. Что же делать?

– Пойду-ка выясню, что за тип, – сказал Максим.

– Нет, лучше я, – возразил Ленц. – Меня-то он точно не знает.

И не дожидаясь ответа, он вышел из-за дерева и прямиком направился к тому господину с тросточкой. До него донеслись несвязные речи:

– Люди, есть кто? Никого… А я ему и говорю – «милостивый государь, извольте…» А потом я здесь. Как я тут? Вот так притча…

Ленц подошёл ближе.

– Молодой человек! – обрадовался тот. – Если вы не хотите меня обчистить, то помогите выбраться из этих трущоб. Золотых часов у меня нет, пропил-с, но гривенник дам, это найдётся.

– Вы заблудились, да? А вам куда надо?

– Да мне лишь бы всё равно куда. Пикник у нас был, около патронного завода. Я ещё сказал, а не рванёт ли от искры, костерок-то знатный… А потом повздорили с одним скалозубом… Шпаком меня назвал. Я вспылил, я гордый, а куда пошёл, не помню. И вот я здесь, в сиих пирамидах Долины Царей.

– В долине Царей нет пирамид, – уточнил Ленц. – А вы в другую сторону пошли, там Финляндия, а если вплавь, то Швеция, конечно.

– Ха-ха-ха! Вы весёлый!

– Вон туда вам надо, вдоль складов, выйдете на Пятигорскую, а там извозчика возьмёте.

– Благодарю вас, таинственный незнакомец! Вот вам обещанный гривенник, – и он протянул Ленцу серебряную монетку.

– Но это же пятнадцать копеек! Вы ошиблись.

– О, честный и благородный юный друг! Действительно, пятиалтынный. Вы очень симпатичный. Вам никто этого не говорил? Наверное, станете учёным, исследователем неизведанных глубин и далей. Я и сам хотел, да не довелось. Жестокая штука жизнь. А монетку возьмите, не наносите мне глубокой обиды, я и так на своё существование обижен, а она вам удачу принесёт, это я вам говорю! Вы не смотрите, что я на Земле блуждаю. Это потому, что зрю в корень. Вот и сейчас как на ладони вижу – предстоит вам дальняя дорога и богатство.

– Хорошо – не казённый дом, – пробурчал Ленц.

– Я ж не цыганин, глупости вещать. А почему бы нам потом не встретиться?

– Невозможно. Дальняя дорога, – напомнил Ленц.

– Ах да, верно. Ну, позвольте откланяться! – он приподнял котелок и решительно, хоть и не совсем ровно, зашагал прочь.

– Ну как? – спросил Максим, когда Ленц вернулся.

– Честно сказать, не понятно, кто таков. Но не шпик, это точно.

– Да ладно, ушёл, и пусть его. Пойдём, проверим аппарат.

Они подошли к ангару, Максим достал из-под доски ключ от амбарного замка.

– Смотри, следы! – Ленц указал на землю, где были хорошо видны отпечатки сапог с подковками. – Фараоны, да?

– Чёрт, точно они, ракалии, топтались. Но замок в порядке, а ключа у них, надеюсь, нет.

Максим отпер дверь. Ракета стояла на месте, отблёскивая металлом в полумраке.

– Какая она красивая, а? – восхитился Ленц.

– Безумно жаль…

– Чего жаль? – не понял Ленц.

– Если наши труды всуе, жаль. Как хороши, как свежи были розы…

– Максим, послушай, – Ленц сжал его плечо и быстро заговорил. – Ведь всё сделано, а? Аппарат готов к полёту! Ты знаешь управление, одному лететь нельзя, тебе нужен товарищ, вдвоём проще. От меня будет польза, я многое умею, и быстро учусь, а здесь нам нет смысла оставаться, и тебе, и мне. Из гимназии тебя, считай, выгнали, да? В переплётную мастерскую учеником пойдёшь. Ты этого хочешь? Меня – в воспитательный дом отправят. А тут, смотри, всё наготове и ждёт. Разве можно сейчас взять… и… и конец всему?! А?

– А как же Мстислав? – Максим покачал головой. – Ведь это будет предательство, если мы его бросим, а сами полетим.

– А если ракету захватят жандармы и увезут, что тогда он скажет, а?

– Скажет, что прошляпили, это точно.

– Значит, надо лететь!

– А ты как вообще, в смысле нога?

– При чём тут это, чуть прихрамываю, вот и всё.

– Да-да. Оно конечно, раз обстоятельства меняются, то есть…

– Ну вот! – перебил его Ленц. Глаза его сверкали. – Нечего думать, надо лететь, а? И тотчас же лететь!

– Тотчас, – повторил Максим. – Значит, летим?

– Да, именно! Нельзя медлить, фараоны могут явиться уже к завтраму или даже сегодня, и тогда всё, полный капут. Ну давай! Нас же двое!

Его решимость встряхнула Максима:

– Два полена и в степи дымятся. Верно. Хорошо!

– Согласен, да? Ура!

– Ладно, ладно. И впрямь: пора ковать, пока железо кипит. Предлагаю так: я как следует всё проверяю и потом окончательно размонтирую крышу.

– Зачем крышу? Ах, да, чтоб препятствие для взлёта убрать.

– А ты купи корзину чего-нибудь свежего, фруктов, хлеба, молока, ветчины. Деньги здесь припрятаны, сейчас достану. У Троицкой церкви в лавках всё найдёшь. Немного, на один раз, чтоб не напрягаться. Попируем в начале полёта, потом долго питаться бисквитами и консервами, так чтоб хоть чуток попозже. Или это глупости?

– Нет, отчего же? Совсем не глупости.

– Вот и давай. Сможешь? Тогда за пару часов управимся.

– Конечно, смогу. Уже бегу.

Максим всё сделал быстро. Крыша была размонтирована, небо открыто. Когда явилась корзина с едой, он начал сверяться со списком.

– Так, это есть, то есть. Звёздный атлас Мессера, ага. Часы, обязательно. Вот они, смотри.

– Ого, какие! Рублей пять отдал, да?

– Какое пять, морской хронометр! Но не мой, это Стивы.

– Вот ещё, это моё.

– Что за коробка?

– Да так, – сконфузился Ленц. – Краски и цветные мелки. Хорошие мелки, фаберовские. И александрийская бумага.

– Рисовать?

– Да, а что? У меня с натуры получается, а вот по памяти не очень.

– Ничего. Правильно. Фотографического аппарата у нас нет, так хоть в виде рисунков задокументируем, во всех деталях. Молодец. Ничего не забыли?

– Вроде всё.

– Спички! – вскричал Максим. – Спичек мало. Как же без спичек?

– Я мигом, – Ленц ринулся к выходу.

– Погоди, я сам!

Но Ленца и след простыл.

Максим уже полчаса как закончил дело, проверил и перепроверил каждую мелочь, а Ленца всё не было.

«Чёрт, зря я его отпустил, – корил себя Максим. – У него же нога, я и так его заставил корзину продуктов притащить, а вдруг он не может больше идти?»

Не в силах вынести неопределённость, Максим вышел, запер дверь ангара и пошёл к Наличной улице. Стало не по себе, когда он увидел спешащего навстречу сильно прихрамывающего и встревоженного Николая.

– Случилось что? Нога заболела? Спички искал? – атаковал его Максим вопросами.

– Нет, просто в обход пришлось. Фараоны…

– Где?!

– Там, к ангару идут. Ох, не успеем!.. Ты с ними не столкнулся, нет?

– Я не по дороге шёл, а в обход. Давай-то быстро, чтоб не опередили.