Глава 7
Акула

В обратный путь отправлялись на закате. Выбрав якорный канат, яхта нехотя, вторя настроениям пассажиров, покидала уютное пристанище. Все, обернувшись, прощались с островом, любуясь сказочной красотой в лучах заходящего солнца.

Акула появилась неожиданно, настигнув жертву у самого борта. Атаковав и принявшись терзать беспомощное тело, она невольно привлекла внимание. Закончив трапезу, хищница нагнала яхту и, поравнявшись, долго шла параллельным курсом.

Уставшие за день гости спустились в каюты, оставив Ричарда один на один с навязавшимся попутчиком. Акула не казалась агрессивной, скорее напротив. "Жизнь есть жизнь, – думал он, – кто может, берет всё, тщедушный и беспомощный обязан погибнуть, – в этом, по его мнению, заключалась высшая справедливость". Себя к слабым Уилкерсон не относил, более того, жаждал с каждым днем становиться всё сильнее и сильнее.

Неожиданно Ричард ощутил – присутствие акулы подталкивает его в этом стремлении. Внезапно поднялось настроение и отлично заработала голова, но самое главное, душа обрела уверенность в победе, наполняясь тем, чего так не хватало в течение последних лет.

Странно было осознавать, что этим он обязан тончайшей нити, связавшей его с сильным и коварным существом. Ричард был прав. Стоило лишь на миг усомниться в догадке, как незамедлительно пришло подтверждение. Акула, плывшая до этого довольно спокойно, отвернула в сторону и быстро ушла на глубину, унося с собой и хорошее настроение, и посетившую было силу духа.

После этой встречи его буквально тянуло к острову. Поначалу, в редко выпадавшие свободные дни (директорские заботы сжигали много времени), на купленном по случаю катере он выходил в море, на "свидание". На первых порах пересекались на прежнем месте. Правда, теперь необычная подруга сопровождала приятеля от острова практически до самой пристани. Всё это время Ричард буквально перекачивал в себя энергию морской хищницы, не переставая удивляться тому, с какой точностью рыбина определяла время визита.

Вообще, в поведении повелительницы глубин было много непонятного, но это не отталкивало и не настораживало, напротив – привлекало, особенно то, что со временем значительно расширялось поле контакта.

Уилкерсон начинал чувствовать приближение акулы задолго до точки встречи, хотя при этом взаимодействие и устанавливалось, но существенно зависело от расстояния. Ричард даже пытался вывести зависимость расширения границы новых ощущений.

Попадая под ареал акулы, каждый раз засекал время до момента пересечения и, по средней скорости катера и акулы, считая, что движутся навстречу по прямой, косвенно определял расстояние взаимодействия. По подсчетам, после двенадцатого рандеву он должен был почувствовать её приближение, находясь на своей загородной вилле, и не просчитался.

Вдохновительница впервые пришла к причалу без сопровождения, и в этот день она принесла нечто большее, чем прежде. Теперь чувство связи с ней не оставляло ни на минуту, и все без исключения дела пошли на редкость удачно. Ричард был доволен, но не был счастлив. Порой чудилось, что акула каким-то чертовским образом вселилась в него, вытеснив собственную душу. Она присутствовала повсюду, и казалось, не просто подсматривала, как сыщик за подопечным, а действовала вместо него, управляя телом и даже переиначивала мысли, не считаясь ни с чем. Это продолжалось ровно две недели с того дня, как властительница океана впервые навестила его самостоятельно.

Успешно наладившиеся отношения оборвались неожиданно. Проснувшись раньше обычного, Ричард ощутил пустоту. Он вновь становился самим собой, со всеми уж было покинувшими человеческими слабостями.

Первое время Уилкерсон никак не мог избавиться от чувства общей подавленности, не успевая делать и половины того, что свободно осиливал прежде. Казалось, все вокруг почувствовали свалившуюся на него немощь и лишь ждут удобного случая, чтобы ударить в спину.

Пугало буквально всё, это походило на положение затравленного волка, обложенного флажками. Ричард понимал: главное – не паникуя вырваться из круга деловых забот, успокоиться, осмотреться и попытаться вернуться в своё прежнее душевное состояние. Но его как магнитом тянуло к острову, туда, где в морских глубинах пряталась принадлежавшая было ему таинственная сила, благодаря которой можно с легкостью перешагнуть довольно скромные человеческие возможности.

Глава 8
Детектив Уэст

Третий день подряд Брайан посещал детективные агентства, отбирая тех, с кем можно заключить договор. Иногда чуть ли не с порога становилось ясно – с "конторой" каши не сваришь. Ради приличия приходилось проявлять интерес, задавая бессмысленные в этой ситуации вопросы. В итоге, сославшись на необходимость подумать и оказавшись на улице, Гаррисон ни о чём так не сожалел, как о потерянном времени. Но без общения с сотрудниками принять решение было нереально, и приходилось раз за разом повторять одну и ту же изматывающую процедуру.

Наконец, в качестве награды за долготерпение, он дважды столкнулся с людьми, которые внушали доверие. Оставалось, согласно ранее принятому решению, отыскать третьего претендента на сотрудничество.

День клонился к завершению, в запасе было пару часов, в принципе немного, но, как казалось, достаточно, чтобы заглянуть в один странный адрес, в котором фигурировало не агентство, а детектив-одиночка.

В перечень претендентов объект попал ввиду неординарности, хотелось взглянуть на сыскаря-отшельника. Предполагая, что, переговорив по минимуму, вычеркнет позицию из списка, Брайан нажал кнопку звонка.

Дверь открыл плотный, крепкий мужчина угрюмого вида. Смерив гостя взглядом и сделав шаг в сторону, хозяин кивком предложил пройти. Уже в кабинете, под который была переоборудована одна из комнат, он протянул руку и представился.

– Марвин Уэст.

– Информации о вас мизер. Не нуждаетесь в рекламе или принципиально игнорируете? – Вопрос отдавал неприкрытой лукавинкой.

Гаррисон ожидал ответа, но детектив попросту проигнорировал колкий выпад.

– Предупреждаю!… За женами и любовницами не слежу. Что-то серьезное – будем разговаривать.

Брайан вмиг осознал: пока не установились доверительные отношения, лучше не шутить.

– Нужно разыскать брата.

– Присаживайтесь, – Уэст жестом указал на кресло, расположенное перед столом, сам же опустился на обычный жёсткий стул напротив. – Рассказывайте.

За несколько минут, промелькнувших с момента, как распахнулась дверь дома, Гаррисон почему-то проникся уважением к этому неприветливому человеку. В общих чертах коснувшись проблем, решаемых Михаэлем, он поведал о странных обстоятельствах исчезновения.

Марвин слушал, не перебивая, время от времени делая пометки на листке бумаги, сиротливо приютившемся на старой столешнице. Лишь после того как Брайан выговорился, он начал задавать вопросы.

– Только сейчас решили найти брата?

– Что вы. Полиция занимается этим давно, но… – Гаррисон запнулся, подбирая слова.

– Нет результата.

– В целом да, хотя что-то делают.

– И вы вознамерились активизировать поиск. Полагаю, ко мне обратились не в первую очередь. Что стало катализатором?

– Сон матери, она вдруг остро осознала, что теряет Михаэля. Хорошо хоть удалось успокоить, пообещав лично взяться за дело.

– И что привиделось?

Брайан пожал плечами, не понимая, какое отношение это имеет к расследованию, но тем не менее подробно передал рассказ Барборы.

– Верите в сновидения?

– Приходится, – Марвин задумался. – В моей практике были случаи, когда люди в этом состоянии видели то, что с точностью до мелочей происходило спустя некоторое время. Иногда предупреждения приходили в иносказательной форме, это становилось ясно после того, как исправлять что-либо уже было поздно.

– Забавно! Полагал, в расследовании опираются на объективные вещи – факты и улики.

– Вы кто по жизни?

– Математик.

– Иногда в сыскном деле без интуиции не обойтись. Или будете возражать?

– Нет.

– А чем интуиция отличается от предчувствия, тем более матери? Полагаете, если некая связь между людьми не познана, то и не существует?

– Сдаюсь!… История науки на вашей стороне.

– Понятливый попался, – Марвин впервые за время встречи улыбнулся. – Если бы не сон, – детектив Уэст потер ладонью лоб, – от дела бы отказался.

– Не понял?… Почему?

– Судите сами… Михаэль добровольно ушёл из семьи, были весомые аргументы. Хотел, чтобы нашли? Почему ваше желание должно быть выше? … Или деньги решают всё?

– Вот вы о чём.

– Теперь есть основания полагать, что у брата проблемы и требуется помощь, а это иное положение вещей.

Брайан понимал, возражать глупо, детектив абсолютно прав.

– С чего начнём?

– Для начала хотелось бы взглянуть на записку, – Гаррисону показалось, что Уэст размышляет вслух.

– Она в полиции.

– Естественно.

– Сказали, написана Михаэлем.

– Видели заключение эксперта?

– Есть основания не доверять властям?

– Проблема не в этом. Необходимо знать, какую экспертизу проводили, при глубоком изучении по тексту можно понять, что написана под давлением, а это меняет всё.

– В управлении не позволили даже взглянуть на дело.

– А чего хотели? Всё законно. Теперь это моя забота. Кто занят расследованием? Остин Парсонс?

– Знаете его?

– Частенько сидит на вашем месте, когда упирается в стену, помогаю, чем могу.

– Так вы… – Марвин оборвал фразу, не дав гостю договорить.

– Да, всю жизнь проработал в полиции, перед уходом на пенсию руководил службой расследования сложных уголовных дел.

– Это я удачно зашел. Кстати, детектив Парсонс показался слегка странным.

– Напрасно, толковый офицер, опыта маловато, но это наживное.

– Что-то знает, но промолчал.

– Разберёмся.

– Кстати, мы не обсудили финансовую сторону сотрудничества.

– Давайте пока отложим. Следует прикинуть предстоящий объём работы да выяснить некоторые обстоятельства.

– Какие?

– Поясню при следующей встрече, – понимая нетерпение клиента, Уэст добавил, – скоро.

Глава 9
Чудовище

Несмотря на разыгравшийся шторм, Ричард вышел в море. Морская стихия пугала намного меньше, чем навалившиеся с небывалой силой обычные житейские неудачи. Катер стонал и скрипел, зарываясь носом в шагающие шеренгами волны. Посудина буквально продиралась к намеченной цели, подставляя палубу под удары свирепых снопов брызг.

Ричард промок до нитки, но не чувствовал холода. Гонимый прижившимся в душе страхом, Уилкерсон всё дальше и дальше уходил от берега. К полудню он уже был у острова. Шторм, так и не сумевший одолеть противника, будто признавая поражение, нехотя затихал.

Катер, заслонившись от изрядно надоевших волн сушей, довольно спокойно вошел в бухту. К вечеру разыгравшаяся стихия окончательно успокоилась. Свинцовые тучи, неожиданно надвинувшиеся с запада, заволокли небо, оставляя у горизонта лишь узкую светлую полоску, освещённую пунцово-красным заходящим солнцем.

Начинался сильный затяжной дождь. Первые крупные капли уже дружно стучали по водной глади, когда Ричард, выведя катер в море, бросил якорь в четверти мили от острова. Акулы не было.

Уилкерсон не привык ждать, каждая минута давила на него во стократ сильнее, чем низко повисшие хмурые тучи. Наступали сумерки. Он смотрел на запад, в направлении, откуда обычно появлялась прежде весьма пунктуальная рыба.

Напряжение нарастало, превратившись в комок нервов, Ричард отчетливо ощутил на спине пристальный, неистовой силы взгляд и, обернувшись, обмер. Исполинского роста девушка, стоявшая по колено в воде почти у линии горизонта, не мигая, смотрела на него огромными бирюзовыми глазами. Её черные как смоль волосы, свисавшие от обрамляющих голову туч до самой воды, затрепетали, будто подхваченные сильным порывом ветра, рассыпая озноб по покрывшейся холодным потом спине Ричарда.

На море было тихо. Фигура, едва прикрытая просвечивающимся серебристым купальником, казалось, сошла со страницы рекламного журнала. Она стояла неподвижно, как бы предоставляя возможность невольному свидетелю любоваться почти обнажённым женским телом.

Ричард же видел перед собой чудовище. Внезапно ставшие ватными ноги бессильно подогнулись в тот момент, когда великанша медленно, как бы заходя в воду для вечернего купания, направилась к острову. Заваливаясь назад, Ричард ударился о штурвал, который помог устоять. Проклятый озноб ни на секунду не оставлял парализованное тело. Сердце летело в разнос. Казалось, оно давно уже должно было разорваться от страха.

Девушка медленно опускалась в воду, подходя всё ближе и ближе. Комок, сдавивший горло, не давал охватившему ужасу вырваться наружу. Ричард пришёл в себя лишь когда кошмарное видение, погрузившись, скрылось за островом.

Из шока вывел всплеск воды по правому борту. Акула была рядом, но тайная надежда не оправдалась. Окрылявшее некогда состояние духа было безвозвратно потеряно, страх уступал место общей подавленности, в то время как сумрачное видение, не выходившее из головы, чудилось зловещим предзнаменованием, а кромешная темнота, спустившаяся на водную гладь, пугала новыми ужасами. Ричард решил не испытывать судьбу и остался на острове.

Уилкерсон не мог уснуть, нечто не давало закрыть глаза, кошмарные видения с остервенением вливались в голову, бросая в омерзительную дрожь. Привидевшаяся чертовщина медленно, но настойчиво сводила с ума. Временами начинало казаться, что именно остров притягивает к себе страхи, в избытке блуждающие над спящим морем, и стоит лишь вырваться из коварных объятий бухты, как к истерзанной паникой душе вернётся блаженный покой. Но катер покорно, словно пленник, окруженный со всех сторон стражами, стоял на прежнем месте.

От одной мысли об окутанной темнотой и видениями палубе хозяина пробирал озноб. Не поднимая глаза на иллюминатор крохотной каюты, сквозь который со стороны острова, как казалось, исходило пугающее излучение, Ричард задёрнул штору и зажег свет. В освещенном пространстве было легче переносить гнетущее одиночество.

Пытаясь преодолеть страх, терзаемый бессонницей Уилкерсон принялся разыскивать рациональное объяснение произошедшего. Видение вполне могло быть самой обычной галлюцинацией. Не мудрено, последние дни он находился не просто в нервном напряжении, а пребывал на грани срыва. В обычном состоянии и в голову бы не пришло выйти в море в шторм. Угроза от стихии, отошедшая на задний план, вне всякого сомнения, через подсознание оказала своё влияние, а спусковым крючком стало ожидание столь необходимой встречи.

Одного никак не мог понять временный пленник острова, мысли и душевные терзания были связаны с акулой, если бы привиделась гигантская рыбина, пазл бы сложился. Хотя… Ричард не был специалистом в психологии, что и как могло трансформироваться в сознании и каким боком вывернуться, не ведал.

Слышал, что под определенным воздействием могли вынырнуть из глубин памяти детские переживания, приняв самые причудливые формы. Неожиданно вспомнилась учительница физики, девушка, представшая перед ним в этот вечер, была не менее красива, но не она. Покрутив эту версию ещё и не найдя достойного продолжения, пришлось отодвинуть её в сторону.

Теперь, выйдя из состояния шока, Уилкерсон мог оценить события более трезво. Увиденное очень походило на мираж. На лекциях по оптическим феноменам в университете они рассматривали природу этого явления.

Шторм, предшествовавший событию, мог пригнать более теплую воздушную массу, расслоив атмосферу над океаном. Преломления и отражения света от этих слоёв, как от гигантских линз-зеркал, могло передать изображение объекта, находящегося за сотни километров, создав феномен дальнего видения. Это походило на верхний мираж, довольно редкую форму, возникающую, когда более холодная воздушная масса расположена снизу, в данном случае над водой.

Удивляла только идеальная четкость изображения, у миража всегда присутствуют размытые элементы. Хотя, Уилкерсон вспомнил слова профессора о том, что с атмосферными аномалиями не всё так просто. Иногда люди видели отображения событий, произошедших задолго до того, как они отразились на небесном экране.

Объяснить это простым преломлением света было нереально. С этим могла справиться лишь гипотеза, что в мировом многомерном пространстве все события существуют одновременно, а время в привычном смысле отсутствует.

С первыми признаками рассвета страх быстро начал сдавать позиции. Успокоившись, измученный бессонной ночью, Ричард крепко уснул. Ещё никогда в жизни погружение в царство Морфея не приносило такого наслаждения. Необъяснимая теплота, растекаясь по телу, снимала нечеловеческую усталость, окуная в сладостное бессознательное состояние.

Проснулся Уилкерсон, когда солнце уже стояло высоко. Выйдя на палубу, нехотя ополоснул лицо, разгоняя остатки обволакивающей приятной истомы. Подсознательно перебирая в памяти события минувшей ночи, он готовил катер в обратный путь.