Цитаты из книг автора «Иэн Макьюэн»

Наоми Генри по-прежнему сидела выпрямившись, выражение глаз нельзя было понять из-за очков. Она сидела, повернувшись к адвокату, а не к мужу на свидетельском месте. Фионе даже не было видно, открыты ли у нее глаза – такие маленькие за толстыми линзами. Кевин Генри сказал: – Он поступит так, как правильно и истинно, как велел Господь. Грив снова выдержал паузу и, понизив голос, спросил: – Ведь это будет горе для вас, мистер Генри? Из-за притворной доброты в голосе адвоката отец сам потерял голос. Он смог только кивнуть. Фиона увидела, как он двинул кадыком в усилии совладать с собой. Адвокат сказал: – Этот отказ – решение Адама или на самом деле ваше? – Мы не смогли бы его отговорить, если бы даже захотели. Несколько минут Грив продолжал допрос в том же духе, стремясь показать, что на мальчика не оказывали давления. В больнице его навещали двое старейшин. Мистеру Генри не предлагали при этом присутствовать. Но позже в больничном коридоре старейшины сказали ему, что их впечатлило и тронуло понимание мальчиком ситуации и его знание Библии. Они были довольны тем, что он принял решение и живет, приготовясь умереть, в истине. Фиона почувствовала, что Бернер хочет возразить. Но он знал, что она не будет тратить время и объяснять, что показания с чужих слов не принимаются. Последняя серия вопросов Лесли Грива была подсказками мистеру Генри, чтобы он мог подробнее охарактеризовать эмоциональную зрелость Адама. Он сделал это с гордостью, и в тоне его теперь совсем не слышалось, что он

Мистер Генри помедлил, словно обдумывал вопрос впервые. Он отвернулся от Грива и обратился к Фионе. – Вы должны понять, – сказал он, – что кровь – это сущность человеческого. Это душа, это сама жизнь. И как жизнь священна, так же и кровь. – Он как будто закончил речь, но тут же добавил: – Кровь означает дар жизни, за который должна быть благодарна каждая живая душа. – Он огласил это не как заветную мысль, а как констатацию факта – тоном инженера, объясняющего конструкцию моста. Грив ждал, показывая своим молчанием, что на его вопрос не ответили. Но Кевин Генри не собирался продолжать и смотрел прямо перед собой. Грив дал подсказку: – Итак, если кровь – дар, почему ваш сын не принимает его от врачей? – Смешивать свою кровь с кровью животного или другого человека – это загрязнение, порча. Это значит отказаться от Божьего чудесного дара. Вот почему Бог особо запрещает это в Бытии, в книге Левит и в Деяниях. Грив кивал. Мистер Генри прозаически добавил: – Библия – это слово Божье. Адам знает, что его надо слушаться. – Вы и ваша жена любите сына, мистер Генри? – Да. Мы любим его. – Он сказал это тихо и посмотрел на Фиону с вызовом. – А если отказ от переливания крови станет причиной его смерти? Кевин Генри опять смотрел прямо перед собой, на стену, обшитую деревом. И сдавленным голосом ответил: – Он займет свое место в небесном царствии на Земле, которое наступит. – А вы и ваша жена. Каково будет вам?

Грив сделал паузу, обозначив конец пятиминутной предыстории, и мягко спросил: – Мистер Генри, не объясните ли суду, почему Адам отказывается от переливания крови?

Фиона сказала: – По вашему мнению, мистер Картер, сколько у нас есть времени, чтобы решить этот вопрос? – Если я не смогу дать мальчику кровь до завтрашнего утра, положение станет очень опасным.

– Безусловно, умен. – Он ясно выражает свои мысли? – Да. – Его мыслительные способности, его рассудок не пострадали из-за его физического состояния? – Пока нет. – Вы говорили ему, что он нуждается в переливании крови? – Говорил. – И каков был его ответ? – Он твердо отказывается по религиозным соображениям. – Вам известен точный его возраст – годы, месяцы? – Ему семнадцать лет и девять месяцев. – Спасибо, мистер Картер. Бернер поднялся для вторичного допроса. – Мистер Картер, напомните еще раз, как долго вы специализируетесь в гематологии? – Двадцать семь лет. – Каков риск неблагоприятных последствий переливания крови? – Очень мал. Ничтожен по сравнению с тем, какие мы будем иметь без переливания. Бернер показал, что у него больше нет вопросов.

Грив сказал: – Не распространилось ли в вашей профессии нечто вроде легкомысленной моды на переливание крови – учитывая риски? Фактами не обосновано, так ведь, мистер Картер. Чем-то это напоминает кровопускание в старину, только наоборот. Пациентам, потерявшим двести миллилитров во время операции, принято делать переливание, да? А донор, отдавший втрое больше, тут же идет на работу, и никаких последствий. – Не могу комментировать клинические суждения других людей. Но общее мнение, полагаю, таково, что пациент, ослабленный операцией, должен иметь всю кровь, какую ему выделил Бог. – Верно ли, что при лечении свидетелей Иеговы регулярно используется бескровная хирургия? В переливании крови нет необходимости. Позвольте процитировать вам из «Американского журнала отоларингологии»: «Бескровные операции стали общепринятой практикой и в будущем вполне могут быть признаны нормой». Консультант не принял довода. – Мы здесь говорим не о хирургии. Этому пациенту кровь нужна потому, что медикаменты не позволяют ему самому производить кровь. Всего-навсего. – Благодарю, мистер Картер. Грив сел, и, опираясь на трость с серебряным набалдашником, одышливо поднялся Джон Тови, адвокат Адама Генри. Он продолжил перекрестный допрос: – Вы, разумеется, провели какое-то время в беседах с Адамом наедине. – Да. – У вас сложилось впечатление о его умственных способностях?

– Все – чрезвычайно редко. – Но случаются, как известно. И кроме того, – гемолитические реакции из-за несовместимости групп крови. – Тоже редки. – В самом деле? Позвольте процитировать вам, мистер Картер, из весьма уважаемого «Руководства по консервированию крови»: «Между забором крови и вливанием ее реципиенту проходит как минимум двадцать семь этапов, и на каждом этапе есть опасность ошибки». – У нас хорошо обученный персонал. Работает тщательно. Не помню ни единой гемолитической реакции за многие годы. – Если мы суммируем все эти опасности, не считаете ли вы, что их достаточно, чтобы разумный человек задумался, даже не будучи последователем, как вы выразились, культа? – В наши дни продукты крови проходят самую строгую проверку. – И все же нельзя считать неразумными колебания перед тем, как согласиться на такую процедуру. Картер на секунду задумался. – Колебания – может быть, какое-то время. Но отказаться, как в случае Адама, совершенно неразумно. – Вы согласны, что колебания правомерны. Значит, учитывая возможность ошибки и инфицирования, нельзя считать неразумным со стороны пациента, если он настаивает, чтобы это делалось только с его согласия. Консультант всем своим видом показывал, что держит себя в руках. – Вы играете словами. Если мне не позволят делать переливания этому пациенту, он может не выздороветь. В лучшем случае потеряет зрение.

Это было сказано с горячностью. Грив остался невозмутим. – Адам почти взрослый. Разве он не высказал свое мнение о лечении разумно и внятно? Тут консультант перестал сутулиться и вырос еще на дюйм. – Его мнения – это мнения его родителей. Не его собственные. Его возражения против лечебной процедуры основаны на доктринах религиозного культа, которому, получается, его приносят в жертву. – Культ – сильное слово, мистер Картер, – спокойно сказал Грив. – У самого у вас есть религиозные убеждения? – Я англиканец. – Англиканская церковь – культ? Фиона оторвалась от своих заметок. Грив отметил это, поджав губы и сделав продолжительный вздох. Доктор как будто собрался покинуть свидетельское место, но адвокат с ним еще не закончил. – Вам известно, мистер Картер, что, по оценкам Всемирной организации здравоохранения, от пятнадцати до двадцати процентов свежих случаев СПИДа вызваны переливанием крови? – В моей больнице таких случаев не было. – Страдающие гемофилией в разных странах переживали трагедию заражения СПИДом в массовых масштабах, не правда ли? – Это было давно, и это больше не происходит. – Другие инфекции возможны из-за переливания, верно? Гепатит, болезнь Лайма, малярия, сифилис. Болезнь Шагаса, синдром гомологичной крови, легочные осложнения в связи с переливанием. И, разумеется, вариантная болезнь Крейтцфельда-Якоба.

Грив сказал: – Вы согласны, не правда ли, мистер Картер, что свобода выбора лечения есть неотъемлемое право взрослого человека? – Да. – И лечение без его согласия – это нарушение его прав, фактически насилие над ним? – Согласен. – И Адам почти взрослый в том смысле, как это определяет закон? Картер сказал: – Если восемнадцать лет ему исполнится завтра утром, сегодня он еще не совершеннолетний.

Разводящийся муж утверждал, что тремя миллионами фунтов, которые ему предписано выплатить жене, он не вправе распоряжаться. Они принадлежат его компании. Выяснилось – но очень постепенно, – что он единственный директор и единственный служащий предприятия, которое ничего не производит и не делает, это просто фиговый листок для получения налоговых льгот. Фиона вынесла решение в пользу жены. Теперь вторая половина дня была свободна для рассмотрения экстренного ходатайства больницы по делу свидетелей Иеговы. У себя в кабинете, читая бумаги, она съела сэндвич и яблоко. Коллеги тем временем с аппетитом обедали в Линкольнз-инне. Через сорок минут она шла в восьмой зал с одной мыслью: дело идет о жизни и смерти.