Цитаты из книг автора «Хосе Сомоза»

вдруг ощутил что-то непонятное. Внезапно его охватила уверенность в том, что он не может, не имеет права дать ему уйти, что если этот пациент сейчас уйдет, то они оба – и пациент, и он сам – погибнут. Бальестеросу было пятьдесят четыре, и он уже знал, что бывают в жизни моменты, когда все зависит от одного лишь слова, сказанного вовремя.

Занавес, опускающийся в конце спектакля! Как это завораживает! Это как напоминание о другом занавесе, который есть внутри каждого из нас: сейчас он еще поднят, но ждет момента, чтобы опуститься. Навсегда.

Благодаря вам я поняла, что безумие… то безумие, которое я прежде считала чем-то плохим… теперь я знаю, что это единственный и истинный путь, по которому все и движется. Вы дали мне понять, что жизнь нам дана, а вот реальность создаем мы сами, каждый из нас, как умеем, из нашего собственного… безумия.

– Я прошу всех успокоиться. Не совершенно успокоиться – это ясно, но успокоиться относительно…

– А вам это откуда известно? – Квикеринг почти кричал на моего пациента. – Я ведь сумасшедший. А мы, сумасшедшие, предвосхищаем события. Вот отчего нас именуют сумасшедшими: то, о чем мы говорим, пока что не произошло. Здоровые люди приходят потом и делают аутопсию. Быть здравомыслящим означает не что иное, как опаздывать, не успевая за предсказаниями сумасшедшего.

С другой стороны, о каких сновидениях мы вообще говорим? О тех, что его преподобие видел на самом деле, или о тех, которые он нам пересказывает?

мне пришлось вмешаться. – Прошу вас, довольно! – Установившаяся тишина познакомила меня с новой властью, которой меня наделили. – Я не собираюсь спать ни с кем из мужчин, и мне неудобно даже думать о такой возможности и неудобно, когда о ней думаете вы! Представление отложено, мы увидимся завтра, сейчас я уложу спать моего пациента, затем поднимусь к себе, а вы будете вести себя совершенно нормальным образом. И снова поднялся галдеж. – Нет, ни в коем случае!.. – протестовал Дойл. – Сначала нам следует… – что-то предлагал Джимми. – Джентльмены. – Я заставила их умолкнуть. – Позвольте вам объяснить, что сейчас больше всего меня пугаете именно вы… Его преподобие мог услышать во сне мое имя по многим причинам, в основном по хорошим. С другой стороны, если его преподобие видит то, что должно произойти, то чем нам помогут наши страхи? Будущее уже предначертано, а нам следует… продолжать выполнять свой долг. – Ответом мне было согласие, тишина и уважение: на меня теперь смотрели совсем другими глазами. Я тоже чувствовала себя иной: более сильной, не такой трусливой, я была капитаном, укрепляющим боевой дух своей команды. – Я предлагаю всем нам разойтись по своим комнатам и отдохнуть. Завтра мы будем судить обо всем более здраво.

Девочки-актрисы из ментального театра – это трубочисты человеческого рассудка. Запачканные своей зловещей работой в глубинах желаний.

Как можно быть атеистом, когда в мире существует число пи? Кэрролл поинтересовался моим мнением. Я ответила, что твердо верую в Господа нашего и чуть менее твердо – в число пи, но если дать мне достаточно времени, я могла бы уверовать и в пи. В конце концов, я являюсь медсестрой человека по имени Икс, а уж в него-то вера моя крепка. А вера в икс может довести и до пи.

Если бы этому субъекту вырвали глаза, я бы их тотчас же и съела. Сама вырывать я бы не стала. Но если бы их подали мне на тарелочке? Клянусь вам, я бы это сделала.