– Она впервые в жизни дает отпор, – сдержанно сказал Даррен. – Она пытается сделать что-то для нас. Она неплохой человек, и вы оба это знаете. Она просто запуганная женщина, которая позволила страхам принимать за нее чудовищные решения.

– Ее решения чуть не убили нас, – резко возразил Джоуи. – Они уложили мою сестру на больничную койку.

– Наш отец уложил ее на больничную койку, – поправил его Даррен. – Не позволяй страхам затуманивать твою логику, Джоуи.

– Я и не позволяю, – взмахнул руками Джоуи, – нет! И я не собираюсь слушать, как ты оправдываешь ее за то, что она позволяла мерзавцу вот так поступать с нами.

– Я только говорю, что не все вокруг черное и белое, – заметил Даррен, а потом повернулся ко мне. – Полицейские сегодня днем придут сюда, чтобы получить от тебя заявление. Нужно, чтобы при этом присутствовали мама или я.

– Нет. – Внутри забурлила тревога, разъедая все хорошее и чистое, пока я не превратилась в дрожащее месиво. – Я не хочу это делать.

– Все нормально, – мягко сказал Даррен. – Мы просто обсудим все, тебе не о чем беспокоиться.

– Могу и я тут быть, если хочешь, Шаннон, – вмешался Джоуи. – Не обязательно они.

– Последнее, что тебе нужно, так это оказаться рядом с полицейскими, когда ты в таком состоянии, – проворчал Даррен. – Что было на этот раз? Ты вернулся на…

– Рад слышать, что ваши тайные переговоры с мамой позволили тебе быть в курсе семейных событий, – ухмыльнулся Джоуи. – Жаль только, что она не рассказала тебе о настоящих проблемах… ой, постой, наверное, она говорила, только ты не обращал внимания. Должно быть, приятно уметь выключать совесть. Избирательный слух чертовски полезен.

– Перестань, – простонала я. – Пожалуйста…

– Там снаружи ждет социальный работник, – сообщил Даррен, снова глядя на меня и старательно не замечая Джоуи. Он подергал свой голубой галстук и повертел верхнюю пуговицу накрахмаленной белой рубашки, прежде чем продолжить: – Ты должна, конечно, поговорить с ней наедине, но если мы одинаково расскажем нашу историю, это будет довольно несложно.

– Нашу историю?

Все усилия Джоуи сдерживаться на этих словах улетучились.

– Пошло оно все лесом! – Вскочив, Джоуи заметался по палате. – Никаких больше сраных историй! – Дергая себя за светлые волосы, он рычал: – Никаких!

– Я не прошу никого из вас лгать, – заметил Даррен. – Я просто говорю, что мы должны сплотиться вокруг мамы…

– Ты просишь меня пренебречь правдой, – возразил Джоуи. – Пропустить те части, где мама покрывала то, что он делал с нами, когда она просто стояла рядом и смотрела. Когда она не делала ничего. А как по мне, умолчание – это и есть вранье.

– Что ж, если ты хочешь держаться вместе, тогда я предлагаю, чтобы ты принял маму и обошелся без самодеятельности, – рявкнул Даррен, теряя хладнокровие. – Потому что только так я могу удержать вас вместе, ясно? Потому что если у вас ее не будет, если ее увидят не тем, что она есть – жертвой домашнего насилия, которая делала, что могла, для детей, – тогда Шаннон, Олли, Тайг и Шон могут начинать паковать вещи. И бог знает, куда они вас отправят. Будут новые школы, новые дома, новые друзья, сплошные чертовы незнакомцы вокруг. Если вы хотите этого, тогда вперед, поспорьте со мной об этом. Но не обязательно должно быть так. Мы можем с этим справиться, ребята.

– Я не могу. – Джоуи отошел к окну и вцепился в подоконник с такой силой, что я удивилась, как тот остался на месте. – Я больше не могу это выносить, – пробормотал он себе под нос. – Я не могу и дальше жить так.

– Джо, – проскрипела я, – все в порядке…

– Нет. – Голос Джоуи сорвался. – Нет, Шан, – прошептал он, стоя спиной ко мне. – Все совсем не в порядке.

– У нас есть еще одна тема, – сказал Даррен, нарушая тяжело повисшее молчание.

Оторвав взгляд от спины Джоуи, я сосредоточилась на Даррене:

– Какая?

– Джонни Кавана.

Джоуи хмыкнул, как мне показалось, одобрительно.

– Ч-чего? – Тряхнув головой, я попробовала отогнать тучу бабочек, попытавшихся вырваться из моего горла. – А при чем тут вообще Джонни?

– Засранец сам все вычислил, – проворчал Джоуи, не оборачиваясь. – Похоже, он все-таки чего-то стоит.

– И стал досадной проблемой, – мрачно подтвердил Даррен. – Звонил в полицию утром, днем и вечером. Со вчерашнего дня прислал к нам домой четыре полицейские машины.

– Че… чего? – Я сжала голову ладонями, потому что пульсация в мозгу грозила меня убить. – Откуда он знает?..

– Не беспокойся, Шан. Это хорошо, что он знает, – вставил Джоуи. – Тебе не придется больше врать всем этим людям.

– Ты можешь просто заткнуться? – рыкнул на него Даррен. – Я стараюсь как-то все исправить, а ты мне совсем не помогаешь.

– Потому что это непоправимо, – бросил в ответ Джоуи. – Я это знаю, Шаннон это знает… Господи, даже Шон это понимает, а ему всего три года!

– Не знаю, что ты рассказывала своему парню, Шаннон, но ты должна его остановить, – заявил Даррен, снова сосредотачиваясь на мне. – Он вмешивается в то, о чем понятия не имеет.

– Я ему ничего не рассказывала, – выдохнула я, а мое сердце заколотилось при мысли о Джонни. – И он не мой…

– Ты ошибаешься, если думаешь, что можешь заставить его замолчать, – фыркнул Джоуи. – Не все можно запереть в ящик, Даррен.

– Джоуи, бога ради, ты можешь немного помолчать? – огрызнулся Даррен. – Если ты здесь не для того, чтобы помочь, иди домой!

– Отлично, я пойду, – прошипел Джоуи. – Потому что я в этом не участвую. – Развернувшись, он уставился на Даррена. – Если ты хочешь врать и добить детей, оставив эту женщину в их жизни, то давай, я, очевидно, не могу тебя остановить, но я не стану пешкой в этой игре. Я свое отработал.

– Это не игра, Джоуи! Это наша жизнь!

– Тогда я не желаю такой жизни, – задохнувшись и покраснев, заявил Джоуи. – Если мы должны жить именно так, тогда я не хочу оставаться здесь.

– Джо…

– Увидимся позже, Шан, – коротко произнес Джоуи и пошел к двери. – Я ухожу.

Застыв на кровати, я смотрела, как Джоуи выскочил из палаты и за ним захлопнулась дверь. Я не хотела, чтобы он уходил. Потому что остаться наедине с Дарреном было последним, чего мне хотелось, и не потому, что я его боялась, а потому, что я его не знала. Он теперь стал мужчиной; мужчиной, с которым, судя по его костюму и очень дорогим часам, у меня не было ничего общего.

– Ты чем теперь занимаешься? – спросила я, сама себя разочаровывая тем, что позволила любопытству взять верх. Рукой в проводах я показала на его одежду. – Кем работаешь?

Даррен откинулся назад на стуле, внимательно глядя на меня.

– Я работаю на одну международную компьютерную компанию. – Поерзав на стуле, он снова подергал галстук. – В отделении в Белфасте.

– Значит, вот где ты был, – выдохнула я, глотая боль. – Все это время ты был в шести часах езды на машине от нас?

– Да. – Он медленно кивнул, помолчал. – Ну, не совсем так, первые четыре года я провел в Бирмингеме, получал диплом и проходил практику. В Белфаст я переехал в конце две тысячи третьего года.

– Ох…

Я просто не знала, что еще сказать, и потому молчала. По правде говоря, я, вообще-то, не была уверена, что нужно что-то говорить. Он уехал. Мы остались. Его жизнь изменилась к лучшему. Наша – к худшему. Конец истории.

– Мне нужно было выбраться, Шаннон, – тихо добавил Даррен.

Я это знала.

Но ведь и нам тоже.

– И тебе стало лучше? – услышала я собственный вопрос. И посмотрела на него. – Ты нашел покой?

Даррен замялся, прежде чем ответить.

– Я нашел способ справиться.

Нервно выдохнув, я кивнула:

– Хорошо.

– У меня есть партнер, – заговорил Даррен, как будто слегка неуверенно. – Его зовут Алекс. Мы вместе три года. Мы снимаем маленькую квартирку недалеко от центра города.

– И он тебя любит? – спросила я.

– Да, Шан, он меня любит, – кивнул Даррен.

– Я рада. – Опустив взгляд на свои руки, я щелкнула костяшками в поисках правильных слов. – Я всегда была на твоей стороне. – Говорила я тихо. – Я желала тебе счастья… и чтобы ты нашел кого-то, кто будет тебя любить. Мне было все равно, парень или девушка. Я просто хочу, чтобы ты это знал… – Я беспомощно пожала плечами. – Я боялась, что ты этого не понимаешь.

– Шаннон, – со вздохом произнес Даррен, – я не хотел бросать вас вот так.

– Но ты это сделал, Даррен, – прошептала я, пытаясь не моргать. – Ты бросил нас.

– Ты меня ненавидишь?

– Нет. – Я чуть заметно качнула головой. – Но я теперь не знаю, кто ты такой. – Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – А ты не знаешь меня.

– Я знаю, кто ты, Шаннон, – возразил Даррен с дрожью в голосе. – Ты моя младшая сестра, которая любит петь, и танцевать, и читать… и ты умная. Ты очень умная, Шаннон. У тебя всегда были самые высокие оценки из всех нас. И ты любишь играть в баскетбол. Ты любишь животных. Твой любимый цвет – розовый. Ты всегда приносила домой пострадавших зверьков и птиц, лечила их. Ты хотела поступить в Университетский колледж в Дублине, изучать ветеринарное дело, а твое главное желание в жизни – путешествовать по миру.

– Я больше не пою и не танцую. Мой любимый цвет зеленый, и я не играю в баскетбол с тех пор, как он пырнул меня ножом за то, что я ударила мячом в стену дома. Я давно перестала приносить домой животных, потому что поняла: я не хочу, чтобы они сидели в клетке вместе со мной… когда осознала, что в дикой природе им безопаснее, чем со мной. И я не собираюсь поступать в колледж и становиться ветеринаром, потому что провалила все предметы за последние три года. – Я говорила и не сводила глаз с Даррена. – И даже если каким-то чудом я сумею вытянуть оценки и сдать экзамены, я не настолько наивна, чтобы думать, будто могу себе позволить поступить в колледж. И я больше не хочу путешествовать, теперь моя главная цель – выжить. – Даррен поморщился, но я заставила себя закончить: – Той девочки, которую ты помнишь, Даррен, давно нет. Я больше не она. Кем бы я ни была в прошлом, он это давно уже из меня выбил.

– Мне жаль, Шаннон… – только и произнес он.

– Да, – вздохнула я. – Мне тоже жаль, Даррен.

– Нам нужно поговорить о том, что будет дальше, – сказал он после долгой паузы. Его тон был неуверенным, взгляд осторожным. – Это важно.

Тяжело сглотнув, я кивнула:

– Ладно.

– Ты мне доверяешь?

– Нет.

Даррен скривился:

– Я это заслужил.

– Я не о том, что ты заслужил, – хрипло возразила я. – Просто я так чувствую.

– Справедливо, – пробормотал он, потирая подбородок. – Но социальные службы дышат маме в затылок. Ты знаешь, что это означает.

Конечно я знала.

Я не была полностью уверена, что меня это все еще интересует, но я совершенно точно знала, что из этого следует для нас.

– Я собрался вернуться домой и заботиться о вас, ребята, пока мама снова не встанет на ноги и мы не разберемся со всем этим. Социальные работники, которые занимаются нашим делом, поддерживают такую договоренность и уверены, что ты можешь вернуться к нам домой, – продолжил Даррен. – Я говорил с Алексом, и он все понимает, а начальник разрешит мне работать из дома. Мне нужно будет появляться в офисе раз в неделю, и мы можем все это устроить, как только вы вернетесь в школу после пасхальных каникул. Но без мамы ничего не получится. Без одного достойного родителя. Мы должны и ее тоже поддержать, Шаннон. Независимо от того, что говорит Джоуи, мы должны показать, что мы едины.

– Когда ты говоришь «поддержать», что ты имеешь в виду? – Я не знала, зачем задала этот вопрос, когда ответ был столь очевиден.

– В основном, когда они тебя спросят о твоих отношениях с мамой, ты должна им напомнить, что она хорошая мать и старалась ради вас, поддерживая дом, как могла, и сама материально обеспечивая вас пятерых. Скажи им, что она перевела тебя в Томмен, когда узнала, что в БМШ ты столкнулась с буллингом, и как она тебя любит.

– То есть ты хочешь, чтобы я врала? – прошептала я.

– Это не ложь, Шаннон. Она тоже жертва. – Даррен устало вздохнул. – И прямо сейчас она – это все, что стоит между тобой и системой социальной опеки. – Глаза Даррена потемнели; он отвел взгляд. – И что бы ни говорил Джоуи, верь мне, когда я говорю, что вам бы такого не захотелось.

Меня обожгло болью при мысли о том, через что ему пришлось пройти.

– Эй, ты в порядке?

Он моргнул, явно удивленный моим вопросом.

– Я?

Я кивнула.

– Я в порядке. – Он судорожно вздохнул. – Я просто тревожусь.

– Я тоже, – выдавила я.

– Я не хочу, чтобы вас отдали под опеку, – добавил Даррен. – Если оставить в стороне мое личное, это не слишком хорошо для любого из вас. У тебя все сложилось в Томмене. Если тебя заберут, то переведут в другую школу, придется все начинать сначала.

Мое сердце сжалось от страха.

– Я хочу остаться в Томмене, – с трудом произнесла я.

– Я знаю, – согласился Даррен. – И я хочу добиться, чтобы так и было. Платить буду я. Я сделаю все, что нужно, но вы должны меня поддержать в этом.

– Джоуи не станет. – У меня дрожали руки, когда я это говорила. – Он не желает жить под одной крышей с ней, Даррен. Ты не знаешь, каково ему было.

– Джоуи к делу не относится, – пробормотал Даррен, потирая виски. – Ему уже исполнилось восемнадцать.

– Это не значит, что он теперь в стороне, – разозлилась я, уставившись на старшего брата. – Он очень даже имеет отношение к нашей жизни, Даррен.

Он тяжело вздохнул:

– Я понимаю, понимаю. Я не имел в виду…

– Ты знал, что Шон звал Джоуи «папа», когда ему было два года? – резко перебила его я. Я смотрела на него во все глаза, сдерживая слезы; руки сами собой сжались в кулаки и тряслись. – Шон и вправду считал брата папой. Я думаю, перепутать было легко, видишь ли, учитывая, что это Джоуи сидел с ним ночами, кормил и менял пеленки, когда мама уходила на ночную смену или погружалась в депрессию. Так что давай, скажи Шону, что Джоуи к делу не относится. А еще лучше, скажи Олли и Тайгу, что все те разы, когда Джоуи спал под дверью их комнаты, боясь, что к ним заявится отец, к делу не относятся. Скажи им, что все побои, которые Джоуи получал вместо них, к делу не относятся. Скажи мне, как к делу не относится брат, который нас кормил, когда мы умирали от голода, защищал нас, потому что больше было некому, давал нам деньги в школу… – Я подавилась словами, пришлось несколько раз вдохнуть, прежде чем я смогла продолжить. – Скажи мне, что он к делу не относится, Даррен, – наконец прошептала я, чувствуя, как от внезапного напряжения легкие обжигает огнем. – Давай скажи это!

– Ты же знаешь, что я ничего такого не имел в виду, – вздохнул он. – Конечно, он относится к делу. Было глупо с моей стороны сказать, что нет.

– Да, – согласилась я, тяжело дыша. – Верно.

– Я просто пытался объяснить, что Джоуи уже больше восемнадцати. По закону он взрослый, социальные службы им не интересуются. Они сосредоточены на младших детях – тебе, Тайге, Олли и Шоне. А он вне поля зрения соцслужбы.

– Ты еще не виделся с Шоном? – сама того не заметив, спросила я тоном куда более резким, чем могла вообразить. – Олли подрос, и Тайг тоже. Сколько им было, когда ты их видел в последний раз? Три и шесть, так ведь?

Я понимала, что мне следует остановиться и взять себя в руки, но я не могла. Я была в ярости из-за того, что Даррен так небрежен в словах. Больно было слышать, как он сказал, что Джоуи «к делу не относится», потому что я знала, что именно чувствовал Джоуи, когда недавно выскочил из палаты.

– Мне было десять, Джоуи двенадцать… мы были ненамного старше, чем Тайг сейчас. Как ты думаешь, мы должны были измениться, Даррен?

– И очень сильно измениться, – прошептал он.

– Да, так и есть, – согласилась я дрожащим голосом. – А наша мать, которая была так добра к тебе, мама, которую помнишь ты, – не та, которую знали мы.

– Она все равно ваша мать.

– Послушай, ты продолжаешь называть ее так, но я помню только одну из них.

– Шаннон…

– А его зовут Джоуи, – с трудом продолжила я. – Его, не имеющего отношения. Он был нашей матерью, Даррен, когда настоящая мать перестала ею быть. – По щекам потекли слезы, вынуждая меня выкладывать все как есть, а Даррена – слушать. – Когда ты уехал, в ней что-то умерло. Она стала другой. Все потемнело. Ты думаешь, что знаешь, но это не так. Ты не можешь знать, потому что ты не видел…

– Я видел достаточно, Шаннон, – осторожно ответил он. – Поверь мне.

– Что бы ты ни видел, это было тогда, когда она жила в настоящем. – Я говорила вовсе не для того, чтобы ранить его. Мне просто нужно было, чтобы до него дошло. – Но она очень давно уже не живет в настоящем.

– Послушай, я не собираюсь тебя заставлять, – сказал наконец Даррен. – Что бы ты ни хотела сделать, это твой выбор.

Но…

– Но дело не только в тебе, – уточнил он. – Тайг, Олли и Шон, их будущее тоже на кону.

А значит, выбора у тебя нет…

– Мама старается, Шан, – постарался убедить меня Даррен. – Она хочет сделать все, чтобы это сработало.

Ты в ловушке…

– Ей просто нужна небольшая подсказка, – прошептал Даррен. – Так что если ты просто доверишься мне и последуешь моим советам, обещаю, я обеспечу всем вам лучшую жизнь. Тебе не нужно волноваться о том, что он вернется, потому что я этого не допущу. А как только полиция получит твое заявление и дело дойдет до суда, тебе вообще не придется беспокоиться…

– Ч-что? Я не пойду в суд! – пискнула я, спеша разобраться сначала с этим. – Я не стану выступать против него, Даррен! – Я резко качнула головой; все мое тело сильно содрогнулось. – Невозможно!

– Шаннон, он больше ничего тебе не сделает! – настаивал Даррен. – Клянусь, это будет…

– Ты только что мне говорил, что его не арестовали за все это! – выпалила я. – А это значит, что он где-то рядом! – Я подавила крик, рвущийся наружу, и вцепилась в кровать. – Это очень плохо, Даррен! Ты не понимаешь, а я понимаю. Я вижу. Все пройдет, она снова его примет, а тогда он заставит меня заплатить за то, что я навлекла на него не… неприятности. – Всхлипывая, я кое-как смахнула со щек слезы. – Джоуи прав: для таких, как мы, нет правосудия. Его поругают, и то если нам крупно повезет. Нет, я ничего не скажу против него.

– Он заплатит за все, Шаннон!

– Тебе легко говорить, – огрызнулась я, дрожа. – Когда это тебе ничего не стоит.

– Что? – Даррен нахмурился. – Шаннон, это бессмыслица.

– Конечно, тебе не понять, – фыркнула я. – Он тебя любил больше всех.

Даррен отшатнулся, словно не мог поверить словам.

– Ты ошибаешься как никогда, – тихо возразил он. – Ты самым чудовищным образом ошибаешься, Шаннон.

– Тебе доставались слова, – прошипела я. – Грубые слова, ужасные слова, такие, которые тебе не следовало слышать, и мне очень жаль, но тебе не доставалось того, что получали мы… – Мне пришлось немного помолчать, чтобы перевести дыхание, и только тогда я смогла договорить: – И каким бы ужасным тебе все это ни казалось, пока ты жил дома, сколько бы пощечин ты ни получал, клянусь, все стало в миллион раз хуже, когда ты уехал. Клянусь, нам с Джоуи досталось намного больше.

– Но ни один из вас не получил того же, что я, – огрызнулся Даррен, теряя власть над собой. – Вы на полгода попали в чудесную маленькую семью. Вы ели мороженое, вас обнимали. Вам не досталось того, что мне, Шаннон, и радуйся, на хрен, этому!

Я отшатнулась от этих слов.

Даррен уронил голову на руки.

– Прости…

– Да, – шепнула я. – И ты меня…