Chloe Walsh

TAMING 7

Copyright © 2024 by Chloe Walsh

All rights reserved

© А. Минаева, перевод, 2025

© Издание на русском языке,

оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

* * *

Посвящается Кейтлин

От автора

«Приручить 7-го» – пятая книга в серии «Парни Томмена» и первая часть истории Джерарда Гибсона и Клэр Биггс.

В книге присутствуют откровенные сексуальные сцены, триггеры, описания насилия и брань. Предназначено для лиц старше восемнадцати лет.

Действие происходит на юге Ирландии в 2005 году. Термины, отсылки, жаргон и диалоги персонажей соответствуют указанному периоду и никоим образом не отражают личных взглядов и ценностей автора.

В начале книги приводится глоссарий^[1].

Спасибо, что решили поучаствовать со мной в этом приключении.

С любовью,

Хло ххх

Глоссарий

U (сокращение англ. under – моложе) – принятое в спортивной среде обозначение команд или турниров для игроков моложе определенного возраста. Например, U18 – для игроков моложе 18 лет и т. д.

Беара – полуостров на юго-западном побережье Ирландии.

Блэкрок – пригород Дублина.

Большой шлем – символическое достижение страны – участницы Кубка шести наций (ежегодного турнира по регби): победа во всех матчах в рамках одного розыгрыша.

Год (в средней школе) – аналог понятия «класс». Обучение в школе в Ирландии обязательно с шести лет, однако большинство детей начинают учиться с четырех. Курс начальной школы длится восемь лет: два подготовительных класса и шесть обычных. Средняя школа делится на младший цикл (первый, второй и третий год) и старший (пятый и шестой год), по окончании каждого из которых сдаются государственные экзамены. Старший цикл не является обязательным. Четвертый год (переходный) иногда рассматривается как отдельная программа между двумя циклами, иногда как часть старшего цикла; этот год в зависимости от учебного заведения может быть обязательным или факультативным.

«Город-сказка» – самый популярный и самый продолжительный в Ирландии телесериал. Транслируется с 1989 года.

Гэльская атлетическая ассоциация (ГАА) – ирландская международная общественная организация спортсменов-любителей, сосредоточенная преимущественно на развитии и продвижении гэльских игр.

День святого Стефана – католический праздник в честь христианского первомученика. Отмечается 26 декабря. В Ирландии в этот день также отмечается День крапивника. Люди надевают соломенные костюмы, поют посвященные крапивнику песни, носят на шестах чучела или муляжи птицы и собирают пожертвования.

Дюйм – примерно 2,5 см.

Калчи (ирл. англ. culchie) – сленговое понятие, используемое в Ирландии по отношению к жителям деревень или небольших городов; иногда так называют всех, кто живет не в Дублине.

Камоги (камоджи) – женская разновидность хёрлинга.

Коридор (в регби) – средство возобновления игры после того, как мяч покинул пределы поля. Для того чтобы выиграть мяч, любой игрок в коридоре может выпрыгнуть за снарядом; при этом в прыжке его поддерживают двое товарищей по команде.

Мол – игровая ситуация в регби: регбиста с мячом обхватывают и товарищи по команде, и соперники, при этом все стоят на ногах (не падают на землю). Мол может двигаться.

Миля (британская и американская) – примерно 1600 м.

Пинта (британская) – примерно 570 мл.

Попытка (в регби) – результативное действие, которое приносит очки команде. Занести попытку – положить мяч за зачетной линией противника.

Скаут – устоявшееся название спортивного агента, выискивающего перспективных игроков.

Сконы – традиционное блюдо английской, ирландской и шотландской кухни, небольшие булочки.

Стоун – примерно 6,4 кг.

Унция – примерно 28 мл.

Ученические права – водительские права, выдаваемые в Ирландии и некоторых других странах начинающим водителям перед получением полноценного удостоверения. На обладателя ученических прав накладывается ряд ограничений.

Фланкер – позиция игрока в регби, один из двух фланговых нападающих.

Фригит, фригитка (англ. frigit) – сленговое понятие, обозначающее человека, который ни разу не целовался.

Фунт – примерно 450 г.

Фут – примерно 30,5 см.

Хёрлинг – традиционный ирландский вид спорта, в который играют деревянными клюшками (хёрли) и мячом (шлитаром).

Ярд – примерно 1 м.

Предисловие

За секунды до того, как легкие взорвались от боли и все погрузилось во тьму, я вдруг увидел. Яркий ореол. Сферу чистого солнечного света.

Ее.

Я увидел ее.

И тогда я понял.

Понял…

Пролог
Не забирайте девочку

КЛЭР

Май 1995 года

Запах дыма противно щекотал нос. Мама сказала, это ладан – специальная штука, которую отец Мёрфи зажигает на воскресных мессах.

Не люблю мессы. В церкви веет духотой, старостью и грустью.

А самое плохое – целый час нельзя разговаривать.

Когда тебе пять, час кажется вечностью.

Сегодня, несмотря на вторник, в церкви было хуже обычного.

Гораздо тоскливее.

Пока все вокруг плакали, я теребила нитку на кофте и болтала ногами, довольная, если удавалось пнуть стоящую впереди скамью.

– Сиди смирно, Клэр, – попросил папа, сжав мое колено. – Осталось чуть-чуть.

– Здесь воняет, – шепнула я и поморщилась. – Мне тут не нравится, папочка.

– Знаю, дорогая. – Папа пригладил мои кудряшки. – Будь хорошей девочкой и посиди тихонько еще пять минут ради папочки.

– А можно мне потом поиграть с Джерардом? – (Папа не ответил.) – Можно мне поиграть с Джерардом после? – повторила я, дергая его за штанину. – Ну пожалуйста. Я очень по нему скучаю.

– Наверное, не сегодня, дорогая, – откликнулся папа, а потом сделал то же, что и все другие мужчины: подался вперед и прижал пальцы к глазам в попытке скрыть слезы.

– Но почему? – не унималась я. – Он ведь здесь. – Я кивнула на переднюю скамью. – Я его даже вижу.

– Нет, Клэр.

– Но…

– Тсс.

Ничего не понимаю.

Усевшись вполоборота, я посмотрела на брата. Он тоже плакал, уткнувшись в мамино плечо.

– Эй, Хью? – свистящим шепотом позвала я, прикрывая рот ладонью. – Хочешь поиграть с Джерардом после мессы?

– Тсс, Клэр, – всхлипнула мама, утирая мокрое лицо платком. – Не здесь.

Не здесь?

О чем она?

Я никак не могла сообразить, что происходит, знала только, что мне это не нравится. В животе было какое-то неприятное ощущение, и оно усиливалось всякий раз, стоило взглянуть на гробы – так Хью назвал ящики у алтаря.

Гробов было два: большой коричневый и маленький белый. Хью сказал, в коричневом лежит папа Джерарда, Джо, а в белом – его сестренка, Бетани.

Они утонули в прошлую субботу.

«Утонули» стало новым для меня словом. Я не понимала, что оно значит, но от него делалось супергрустно. Ведь если ты утонул, тебя сразу засовывали в ящик.

– Утонули. – Сосредоточенно нахмурившись, я попробовала произнести его по слогам. – У-ТО–…

– Тихо, Клэр.

Нет, ну сколько можно!

Сплетая и расплетая пальцы, я огляделась и помахала рукой, когда заметила учительницу Хью и Джерарда на другом конце ряда.

– Клэр, прекрати! – Мама перехватила мою руку и положила ее мне на колени. – Веди себя хорошо.

А разве я веду себя нехорошо?

Чтобы угодить маме, я спрятала ладони под себя и перестала болтать ногами.

Но тут заиграла музыка и все встали.

– Папа, Oasis! – взвизгнула я, не помня себя от радости.

Я узнала песню. Папа с Джо обожали эту группу, а песня называлась «Stop Crying Your Heart Out».

Но папа не улыбнулся, лицо у него было грустное-прегрустное. Джо, его лучший друг на всем белом свете, лежал сейчас в коричневом гробу, но Джерард – мой лучший друг на всем белом свете, и я радовалась, что он не утонул вместе с Джо и Бетани.

Папочка вытащил Джерарда из воды. Прыгнул и спас его. Прямо в костюме и ботинках. И в носках. Соседи сказали, мой папа – герой.

Отец Мёрфи зашагал по проходу, и за ним потянулся противный дым. Я зажала нос и сморщилась, однако все мысли про вонь улетучились, когда взгляд упал на гробы. Их несли по проходу.

Сначала большой коричневый.

Потом маленький белый.

Рыдания делались все громче, и мне стало супергрустно. Когда белый гробик поравнялся с нашим рядом, мой брат спрятал лицо у мамы на груди и заплакал совсем горько.

– Тише, Хью, – одернула я его. – Веди себя хорошо.

– Клэр! – хором шикнули на меня мама с папой.

Я совсем растерялась.

За гробом потянулись люди.

Бабуля и дедушка Джерарда, его тети и дяди, двоюродные братья и сестры. Его маму, Сайв, вели под руки ее парень Кит и его вонючка-сын Марк.

Не люблю Марка. У него злющие глаза, огромные ручищи, а еще он вечно смотрит на тебя сердито.

За ним вместе со своей тетей Джеки брел мой самый лучший друг на всем белом свете.

Джерард.

Увидев его, я чуть не подпрыгнула от радости. Распахнув глаза, я смотрела, как мальчик со светлыми кудряшками (у нас обоих кудряшки) вытирает нос рукавом белой рубашки, а потом замечает меня.

– Привет, – одними губами произнесла я и приветливо помахала.

Взгляд у него был грустный-прегрустный, щеки – мокрыми от слез, но он все равно помахал мне в ответ:

– Привет.

Сердце забилось быстро-быстро, словно я бежала наперегонки, а в животе что-то подпрыгнуло и шлепнулось обратно, как блинчик на сковородку.

– Сиди смирно… – начала мама, но я не послушалась и, соскочив со скамьи, помчалась по проходу. – Питер, останови ее!

– Клэр! – зашипел папа, но было поздно.

Я догнала его. Бежала не останавливаясь, пока не очутилась рядом с лучшим другом и не схватила его за руку.

– Я так скучала!

Всхлипнув, Джерард стиснул мою ладонь и, вытерев слезы рукавом черного пиджака, двинулся за гробами.

– Я тоже.

– Я рада, что ты не в ящике, – шепнула я ему на ухо. – Ты мой самый дорогой человек на всем белом свете, любого за тебя отдам. Даже Хью.

– Нельзя так говорить, – заметил Джерард, хотя ни капельки не рассердился. Наоборот, крепче сжал мою руку, пока мы брели всей толпой на кладбище.

– Я молилась, чтобы это оказался ты, – затараторила я, спеша поделиться с ним всем, что накопилось с того самого дня. Со дня, когда его папа и сестренка утонули. – Мне сказали, спасся кто-то один. И я молилась, чтобы это оказался ты.

Он подавил рыдание и повернулся ко мне:

– П-правда?

– Я обещала Боженьке всегда вести себя хорошо, если ты вернешься. – Я радостно улыбнулась. – И он меня услышал.

– Спасибо не Боженьке, – шепнул Джерард, вытирая рукавом нос, – а твоему папе.

– Все равно, – отмахнулась я. – Главное – ты тут.

– Мои родные наверняка думают по-другому. – Он уставился себе под ноги. – Думают, что лучше бы твой папа спас Бетани.

– А для меня не лучше! – пылко заверила я. – Больше всего хотела, чтобы это был ты.

– Клэр, идем к нам. – Поравнявшись с нами, папа тронул меня за плечо. – Джерарду сейчас не до тебя.

Я хотела возразить, но Джерард ответил за меня:

– Пожалуйста, не забирайте ее.

– Пит, оставь ребят в покое, – вклинилась тетя Джеки. – Бог свидетель, бедному мальчику нужен рядом кто-то близкий.

Папа засомневался, однако в итоге отпустил меня с Джерардом на кладбище.

– Не понимаю, что сейчас делать, – признался Джерард, стоя у разрытой могилы. – Не хочу возвращаться домой с ними.

– С мамой и Китом? – уточнила я и, скривившись от отвращения, буркнула: – И вонючкой Марком.

Он отрывисто кивнул:

– Хочу к папе.

– Зато твой папа сейчас ангел.

Джерард пожал плечами:

– Отец Мёрфи говорит, что да.

– Ты ему не веришь?

– Я уже не знаю, во что верить, – сказал он и, помолчав, сокрушенно вздохнул. – Я выглядел таким дураком.

– Когда?

– На мессе.

– Почему?

– Потому что не сумел прочесть, – тихо отозвался он.

– Молитву? – удивилась я, вспомнив, как Джерард говорил слова с алтаря. – По-моему, ты отлично справился.

– Клэр, я не мог прочесть ни одного слова, – выдавил он; в серых глазах, смотревших на меня в упор, стояли слезы. – Сочинял на ходу.

– Не выдумывай, Джерард. – Я старательно улыбалась, чтобы хоть как-то его подбодрить. – У тебя получилось лучше всех.

– Марк сказал, это потому, что я тупой, – добавил он, крепче стиснув мою ладонь. – Так и сказал, правда шепотом.

– Это Марк тупой! – разозлилась я. – Ты самый умный из всех, кого я знаю! Суперумный.

– Все потому, что слова написаны, – горестно вздохнул Джерард. – Честно, я запросто мог бы выучить молитву наизусть, и тогда все было бы хорошо, ведь я не смотрел бы на дурацкие буквы!

– Джерард…

– Не понимаю ни единого слова! – выпалил он. – Не важно, кто писал – мама или я сам. Все равно не понимаю ни единого слова, когда написано.

– Я тебе помогу, – пообещала я. – На чтении меня всегда хвалят за «Тару и Бена»^[2].

– Просто будь рядом. – Он снова сжал мою руку. – Это лучшая помощь.

– Серьезно?

Джерард кивнул и, приблизившись к вырытой могиле, глянул вниз:

– Там глубоко.

– Ага, суперглубоко, – согласилась я, посматривая на огромную яму.

– И темно.

– Угу, – с энтузиазмом закивала я. – Слишком темно.

– Она боится темноты.

– Бетани?

– Да.

– Не переживай, твой папа о ней позаботится.

– А как же я? – шепнул он, и по щеке скатилась одинокая слезинка. – Кто позаботится обо мне?

– Я, глупенький. – Высвободив руку, я обняла Джерарда. – Я о тебе позабочусь.

У него перехватило дыхание – верный признак, что он вот-вот заплачет. Однако Джерард не заплакал, а резко вырвался из моих объятий и побежал прочь, не обращая внимания на маму и тетушек, которые громко кричали ему вслед.

Джерард бегает гораздо быстрее меня.

И ноги у него длиннее.

Но раньше он никогда так не поступал.

И я расстроилась.

– Джерард, погоди! – Пыхтя и отдуваясь, я ринулась за ним. – Постой!

– Я его догоню! – хором воскликнули Хью с Патриком, проносясь мимо меня, как самые быстрые бегуны в Ирландии.

Брату и его друзьям семь, а мне всего пять. Нечестно, что я не могу бегать с ними на равных!

Чьи-то пальчики сжали мою руку. Обернувшись, я наткнулась на взгляд ярко-голубых глаз.

– Привет.

– Лиззи! – Обрадовавшись встрече еще с одной лучшей подругой, я обняла ее крепко-крепко. – Ты пришла.

– Мы все пришли.

– Даже Кива?