От этого движения одеяло соскользнуло вниз, явив мне восхитительное зрелище его обнаженной груди.

– Вот именно, ты существо, – прорычал брат, с угрозой надвигаясь на него. – Мерзкий паразит, развращающий мою сестру.

– Завязывай, Хью! – перебила я, с трудом оторвав взгляд от сосков, украшенных пирсингом. – Никто меня не развращает.

– Выкусил? – Джерард с лукавой ухмылкой поиграл бровями и грудными мышцами. – Я ее не развращаю.

– Хватит трясти передо мной сиськами. – Хью погрозил ему пальцем. – И не вздумай подцепить мою сестру на крючок.

– Какой крючок, Хью, разве твоя сестра похожа на рыбу? – подмигнув, парировал Джерард. – Скорее, на булочку. В которую так и просится сосиска…

– Ах ты…

– Эй… нет, нет, нет, нечего врываться ко мне в спальню, стуча себя кулаками в грудь, если твой крошечный мозг не в состоянии понять, что два человека могут просто спать в одной кровати. – Я преградила путь брату, когда тот метнулся к Джерарду. – Не-а, приятель, даже не надейся устроить тут бои без правил.

– Просто спать, – хмыкнул брат, прежде чем снова переключиться на Джерарда. – А знаешь что? Чем скорее ты вернешься в школу, тем лучше, а то прилип к моей сестре, как муха к дерьму…

– Ты назвал родную сестру дерьмом?

– Да, – сощурилась я. – Ты назвал меня какашкой?

– Ты поняла, о чем речь, – проворчал Хью. – Он торчит в нашем доме – точнее, возле тебя – все гребаное лето.

– Ну и?.. – засмеялась я. – Джерард ведь уже сто лет приходит сюда чуть не каждый день. Мы всегда тусили вместе. В чем проблема сейчас?

– Проблема в том, Клэр, что ты уже не ребенок, а шестнадцатилетняя девушка, а он – бабник с богатым прошлым и кучей скрытых намерений.

– Прошу, на хрен, прощения! – выпалил оскорбленный до глубины души Джерард. – Я ни разу не бабник.

– Гибс, ты олицетворение бабника, – напирал Хью. – В словаре сразу под описанием будет твоя фотография.

– Вообще-то, такого слова нет в словаре, – решила я внести крупицу здравого смысла в диалог.

– Ага! – Ликующий Джерард вскочил с кровати. – Облажался, придурок?

– Радует, что ты хотя бы в трусах, – буркнул Хью, чуть успокоившись при виде белых боксеров «Кельвин Кляйн».

– На этот раз – да, – хмыкнул Джерард.

Глаза Хью чуть не вылезли из орбит.

– Ну все, козел, ты меня довел!

– Джерард, перестань. – Я укоризненно покачала головой. – Не заводи его.

– То же самое я говорил ночью твоей сестре.

На лбу у брата вздулась вена.

– Что ты сейчас сказал? – свистящим шепотом произнес Хью, с комичным ужасом вытаращив глаза. – Что ты сказал про мою сестру?

– Джерард! – со смехом одернула я, зажимая себе рот ладонью.

Тот с плотоядной ухмылкой подмигнул в ответ.

– Все, с меня хватит. Вон! – Хью ткнул пальцем в сторону двери. – Тащи свой грязный рот и еще более грязный член обратно через дорогу.

– Чел, ты меня неправильно понял, – продолжил глумиться Джерард; накинув мой халат, он исполнил сальто и очутился рядом со мной. – Я чист как первый снег.

– Ага, – язвительно буркнул Хью. – Снег на крыльце борделя.

– Удачи на собеседовании, медвежонок Клэр. – Джерард легонько чмокнул меня в щеку и сунул ноги в мои тапочки как минимум на пять размеров меньше. – Не возражаете, если я приму у вас душ? Кит вечно наваливает такую кучу перед работой – в туалет вообще не зайти, и целых три часа не смоешь…

– Очень даже возражаем. Все, выметайся! – скомандовал Хью и ткнул пальцем в угол спальни, где мирно спала Херувимка со своим очаровательным потомством. – И свою половину котят не забудь.

– И разлучить малышей с матерью? – ахнул Джерард. – Да ты монстр!

– Херувимка переживет, – проворчал Хью.

– Вообще-то, речь про твою сестру.

– Ты реально больной, Гибс. Гребаный псих.

– Не обращайте внимания на своего вредного дядю, – бросил поверх плеча Джерард, направляясь к выходу. – Вечером папочка вернется.

– Вали уже домой, Гибс!

– Ладно. Все равно мне пора проведать твоего племянника.

– Никакой он мне не племянник, ты, шизик, а еж, впавший в спячку в шкафу твоей мамы, потому что вы с моей сестрой вечно подбираете всех подряд.

– Как скажешь, чел. Увидимся на пляже, юная мамочка.

– До встречи, юный папочка. – Хихикнув, я помахала вслед его удаляющейся фигуре.

– Ну и зачем ты это делаешь? – обреченно спросил Хью. – Зачем поощряешь его заскоки?

– Потому что мне нравятся его заскоки. – Я не переставала улыбаться во весь рот. – И тебе, кстати, тоже.

– Угу, но они бы нравились мне куда больше, не торчи он постоянно в спальне моей младшей сестры, – проворчал Хью. – Клэр, я все понимаю, ты на него запала, но пора уже включить голову, согласна?

– Включить голову? – Я рассмеялась ему в лицо. Не утерпела. – Ты о чем?

– О вашем с Гибсом извращенном клубе любителей ночевок^[4].

– Господи, обожаю эти книги! – с улыбкой прощебетала я. – Помнишь, в детстве у меня была вся подборка?

– Ага, помню. Так вот, про невымышленные ночевки. – Хью провел ладонью по волосам. – Не зря мама и Сайв запретили их сразу после начальной школы.

– Пытались запретить, – фыркнув, поправила я. – Не вышло.

– Прекращай, Клэр, – разозлился брат. – Сама же знаешь, что может случиться в самый неподходящий момент.

– В самый неподходящий момент? – развеселилась я. – В какой, например?

– Понятия не имею! – вспыхнув, рявкнул брат. – Например, когда вы остаетесь наедине.

Я выгнула бровь:

– В смысле?

– Секс.

– О господи! – расхохоталась я. – Ты такой смешной.

– Смешной? – Глаза Хью округлились как блюдца. – Секс – это вообще не смешно.

– Секс – нет, – хихикнула я. – А вот ты – очень даже.

– Два слова, Клэр, – парировал брат. – Ифа и Джоуи.

– Это три слова.

– Ладно, – не растерялся Хью, – вот тебе два: подростковая беременность. Ты давно видела Ифу? Такое ощущение, что она вот-вот лопнет по шву. – Брат вытаращил глаза для убедительности. – Если такое могло случиться с Джоуи Линчем, значит никто не застрахован.

– Со мной не случится. – Я лучезарно улыбнулась брату. – Ведь у меня нет пениса.

– Зато у твоего постельного дружка очень даже есть.

– Хью… – как можно рассудительнее завела я, стараясь стереть с лица улыбку, чтобы успокоить придурка-братца. – Клянусь, мы с Джерардом просто друзья. Ничего не поменялось.

– Ага, – отозвался ничуть не успокоенный Хью. – Друзья, которые подозрительно сблизились сразу после отъезда Кэпа в июньский тур.

– Мы всегда тесно общались.

– Да, но нынешним летом все по-другому, и ты прекрасно это знаешь, – наседал он, и от меня не укрылась тревога в его голосе – и во взгляде. – Перестань, Клэр. Я ведь не тупой и все вижу, как, собственно, и остальные. Вопреки расхожему мнению я не пытаюсь контролировать твою жизнь, просто… Просто я хорошо знаю Гибса, и он… а ты… – Брат тряхнул головой и, шумно выдохнув, добавил: – Короче, не хочу, чтобы ты страдала.

В одном Хью был прав.

Этим летом все изменилось.

Мы стали ближе.

Между нами появилось нечто большее.

– С чего ты взял, что я буду страдать? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Потому что Гибс больной на всю голову.

– Хью!

– Хватит, не смотри на меня так. Ты знаешь, я люблю его как брата, – смутившись, ринулся оправдываться Хью. – Я закрою его от пули, не задумываясь отдам за него жизнь, но парень травмирован. Травмирован всерьез и надолго. Та давняя трагедия капитально расшатала ему психику. С семи лет он сам не свой, и нам обоим это известно.

Да, но говорить об этом вслух совсем не обязательно.

– Ради бога, Хью, угомонись. – Я негодующе покачала головой. – У половины наших друзей нереальные проблемы с психикой, однако мы же не перестаем с ними общаться, ведь так?

– Так, вот только вы с Гибсом не просто друзья, – возразил брат. – Ты в него влюблена.

– Ну и?.. – Я давно перестала отрицать очевидное, да и потом, врунья из меня никудышная. – К чему ты клонишь?

– К тому, что у тебя здоровая психика, – проникновенно ответил Хью. – Вот пусть она такой и остается.

– А что, она может не остаться? – выпытывала я, скрестив руки на груди. – Если мы с Джерардом сблизимся?

– Боюсь представить, что произойдет, если Гибс не устоит и все зайдет слишком далеко, – признался брат, не сводя с меня карих глаз. – Я боюсь последствий, Клэр.

Его слова потрясли меня, как никогда прежде.

Потому что в интонациях брата звучала тревога.

Искренняя.

Обоснованная.

Однако предупреждение все равно не возымело эффекта, поскольку на сердце у меня было слепое пятно размером с Джерарда Гибсона.

– Тебе станет легче, если я скажу, что никогда не смотрела на пенис Джерарда и не касалась его с сексуальными намерениями? – решила я протянуть брату трубку мира.

– Что? Нет, Клэр, – простонал вконец растревоженный Хью. – Не станет… – Он покачал головой и вдруг спохватился. – Погоди, а без намерений смотрела и касалась?

– Э-э-э… не исключено, – смущенно хихикнула я, припомнив весьма своеобразный инцидент между мной и лесенкой Джерарда, случившийся на прошлую Пасху.

– Ты одна? – Прихрамывая, Джерард заявился ко мне в спальню, одетый в форму городской команды по регби: грязные бутсы и все прочее. – Поблизости никого? – Он затравленно огляделся, прикрывая руками пах. – Злая гадюка не притаилась за дверью с ножом, чтобы расправиться со мной?

– Нет, Джерард, я одна, – засмеялась я, листая свой любимый еженедельный журнал. – А почему ты так рано вернулся с игры? – Я сощурилась, моментально почуяв неладное. – Тебя снова удалили?

– На сей раз я самоудалился, – ответил он, комично ковыляя ко мне.

– Может, объяснишь почему?

– Да потому, что твой брат не в состоянии защитить в моле даже бумажный пакет, – фыркнул он. – Слушай, медвежонок Клэр, я должен показать тебе кое-что омерзительное, поэтому заранее извини за навеянные кошмары, но иначе я могу отбросить коньки прямо здесь.

Джерард опустился на кровать, но тут же застонал от боли и вскочил.

– Закрою глаза и больше их не открою, буквально.

– Почему? – засмеялась я, садясь на постели. – Что ты натворил?

– Это все мой член, – страдальчески поведал он. – Точнее, моя лесенка.

– Лесенка? – Я округлила глаза. – Твой член – лесенка?

– Нет, нет, нет, – застонал он, осторожно устраиваясь на матрасе. – Лесенка на члене.

– Ладно. – Я покачала головой. – Ты меня озадачил.

– Короче, я сделал пирсинг на члене, называется «лестница Иакова», а какой-то идиот из другой команды врезал мне по яйцам, – на одном дыхании произнес он. – Я получил травму, серьезную травму, медвежонок Клэр. Травму из серии «все всмятку и отбито на фиг».

– О господи. – Мои глаза расширились от ужаса, пока рассудок старался переварить белиберду, слетавшую у него с губ. – Что ты сделал?

– Можешь посмотреть, что у меня там? – морщась, попросил он. – Не в плане «я надеюсь уломать тебя взять в рот», – поспешно добавил Джерард. – А в плане «я безумно люблю свой член и не хочу, как Кав, заработать сепсис».

– Джерард!

– Ну пожалуйста, Клэр! – взмолился он, схватившись за живот. – Ты же знаешь, я не переношу вида крови; если там кровь, обморок мне гарантирован.

– Ты не выносишь вида крови? А как насчет меня? – Охваченная нездоровым любопытством, я вскочила на колени. – Вдруг я испугаюсь? Господи, а если меня стошнит? Ненавижу, когда тошнит.

– Не хочу врать, Клэр, ты наверняка испугаешься, а стошнить может нас обоих, – мрачно отозвался Джерард. – Но ты мой лучший друг, и лично я бы не колеблясь оказал тебе такую услугу.

Проклятье, а ведь он прав.

Без шуток, случись обратная ситуация и проколи я себе по дурости гениталии, Джерард непременно бы меня выручил.

– Ладно, ладно, убедил!

– Спасибо. – У него вырвался вздох облегчения. – Если все совсем худо, ничего не говори. Сразу беги и вызывай «скорую».

– Может, тебе лучше попросить кого-нибудь из парней? – Спокойный тон не имел ничего общего с моим состоянием. – С Хью, или Джонни, или Китом тебе будет комфортнее…

– Нет, – прохрипел он. – Господи, нет. Такое я могу доверить только тебе.

– Хорошо.

Джерард неуверенно глянул на меня:

– Хорошо?

– Хорошо, – решительно кивнула я, после чего слезла с кровати и, опустившись перед ним на колени, потянулась к поясу его шорт. – Я готова.

– Погоди, погоди, – ежась от смущения и отталкивая мои руки, выдавил он. – Я передумал.

– Джерард, перестань, не будь ребенком. Тебе больно, а твоя лесенка нуждается в осмотре, – настаивала я, предпринимая новую попытку стянуть с него штаны. – Наберись храбрости и раздевайся.

– Это уже не лесенка, детка, – простонал Джерард, теребя эластичную резинку пояса. – Это огромная лестница – раздвинулась, как та, что у пожарных, когда я увидел тебя в этих шортиках.

– Серьезно? – улыбнулась я.

– Сосредоточься, Клэр! – Его глаза расширились от ужаса.

– Ладно, ладно, только без паники. – Расправив плечи, я глубоко вдохнула и снова потянулась к резинке; на сей раз Джерард не возражал. – Не волнуйся. Моя мама – медсестра, – добавила я, осторожно спуская с него шорты и трусы. – Медицина у меня в крови. Сейчас мы поможем тебе с… О господи!

– Что? Что? – засуетился Джерард, прикрывая глаза ладонью. – Там кровь, да? Я его сломал? – Он завыл в голос. – Господи, все настолько плохо? Умоляю, скажи, что нет! Пирсинг на месте?

– Ну… – При виде его полностью возбужденной «лестницы» мои глаза превратились в блюдца. – Крови нет.

Я присела пониже, чтобы как следует рассмотреть внутреннюю сторону гениталий.

– Ага, вижу.

– Что? – заволновался Джерард, не открывая глаз. – Что там?

– Серебристая перекладина, – откликнулась я, подавшись вперед для лучшего обзора. – Вау. Это… – Прерывисто вздохнув, я запрокинула голову и ухмыльнулась. – Выглядит не так, как я себе представляла.

– В плохом смысле?

– Нет, не в плохом, – протянула я, приятно удивленная. – Он похож на ствол.

– Господи!

– Ваш дружок такой странный, согласен?

– Ты трогала его член? – Негодующий рев Хью вернул меня к реальности. – Какого фига?

Вспыхнув, я поспешила к туалетному столику и принялась поправлять фотографии друзей, воткнутые по периметру зеркала. Взгляд упал на голубую розетку в углу с надписью «Брайену, победителю выставки–2005», и мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– В свое оправдание могу сказать, что я касалась его только мизинцем, – сообщила я, обернувшись к разъяренному брату. – И прошу заметить, сугубо в медицинских целях.

– В медицинских целях? – Лицо Хью приняло пугающий фиолетовый оттенок. – Клэр!

– А что такого? – отбивалась я, стыдливо ежась. – Ты хоть понимаешь, чем такая травма чревата для лесенки?

– Во имя всего святого, откуда вообще взялось… Ладно, проехали. Даже знать не хочу, – простонал Хью и, схватившись за живот, побрел к выходу из спальни. – В темпе одевайся, а я пока проблююсь.