Отзывы на книгу «Мои друзья»

Большинство людей живут свою жизнь, похоронив в глубине души то. во что они действительно верят.

Я ждала эту книгу с осени, когда Фантом начал ее анонсировать. Если вам, как мне до недавнего времени, ни о чем не говорит имя Хишама Матара, то он лауреат Пулитцера и номинант Букера, дошедший до шорт-листа, что красноречивее тысячи слов подтверждает: нонейм для меня (и, возможно, вас) лишь потому, что мир велик и всех достойных в нем знать невозможно.

Если вы также примерно ничего не знаете о Ливии, то это североафриканская страна, соседка Туниса, Алжира, Египта, до последнего времени удивительно красивая и благоустроенная, с 1969, когда к власти, в результате военного переворота, пришел Каддафи - тоталитарная диктатура; после его свержения в 2010 арена гражданской войны; сегодня разорванная на части земля ужаса, запустения и разрухи. Однако в 1980, когда все начинается, в стране стабильность и пока даже нет жестоких гонений на оппозицию. Отцу героя-рассказчика, историку, пришлось поменять академический мир на работу учителя в простой школе, что понизило статус и.сократило финансовые возможности, но семья у них дружная и они не зациклены на потребительстве.

Они: отец, мама, двое детей подростков - слушают радио на родном языке из Лондона, обычно в этой программе передают новости, но сегодня диктор читает рассказ о кошке, ласково откусывающей от человека по кусочку, пока он не говорит: "Нет!" И все понимают, что речь на самом деле о режиме, понемногу лишающем граждан свободы, и понимая, что сейчас сказать самоубийственное "Нет!" не могут - надеются дождаться времени, когда это станет не только возможным,но естественным. Совсем скоро застрелят диктора, начитавшего рассказ - режим начнет устранять оппозицию за рубежом. А через время герой познакомится с автором, молодым человеком, немногим старше его самого, но будет это уже в другой стране.

1983, Халед, стипендиат Эдинбургского университета, живет в Шотландии, дружит с земляком Мустафой, парни едут в Лондон на демонстрацию протеста против режима Каддафи перед ливийским посольством. Ту, что печально прославится расстрелом протестующих, чего они, разумеется, не могут предполагать, хотя балаклавами заранее запаслись. Они вообще хотели только отдать свободе родины гражданский долг и быстренько смотаться тусить по столице. Когда в окне посольства возник пулемет, решимость оказаться подальше в Халеде окрепла, но тут друг приложил руку к его спине, и он почувствовал, что не должен поддаваться трусости, и начал скандировать: "Ли-ви-я, Ли-ви-я", и все эти парни в балаклавах за ним, а потом началась стрельба. Следующие 11 дней, когда с пробитым легким болтался между жизнью и смертью, выпали из его памяти.

"Мои друзья" история о многом. О том, как один незначащий поступок меняет всю дальнейшую жизнь (и чаще всего это не перемена к лучшему). О потерянном рае родины и горьком хлебе изгнания. Об одиночестве, стыде за то, что подвел родных и страхе за последствия для них твоего поступка. О том, как дружба поневоле, казавшаяся незыблемой, рассыпается в одночасье. Но и о том, как люди, чьи принципы и убеждения были тверже гранита, меняются, не перестав быть твоими друзьями. О том, что тирания зло, но свержение тирана оборачивается злом, куда худшим, а свобода, которую встречают объятиями и танцами на площадях, следующим шагом лишает тебя всего.

О том, что хорошо. когда твой отец прикупил по случаю дом в Калифорнии и тебе есть, куда перебраться, когда все свернет не туда. А если ты не из тех, кому так свезло, то "Почти всегда лучше оставить, как есть". Большинство проблем имеют свойство разрешаться сами собой."

Роман американца с ливийскими корнями Хишама Матара «Мои друзья» вымыл меня до основания, заставляя несколько раз прерываться на оглушительный плач и долгие стенания от того, насколько этот текст болезненный и актуальный в мире, до сих пор знающем авторитарные диктатуры. Объединяя в общее полотно реальный исторический фон и судьбы нескольких живых героев ливийского сопротивления режиму Каддафи с вымышленной историей дружбы троих мужчин, сумевших сбежать от системы в Англию, Матар пишет роман-ретроспективу, подспудно объясняя, как по-разному огонь революции загорается и горит в каждом, кто хочет для своей страны лучшего будущего. 

Рассказчик, сын профессора истории Халед, которому выдалась возможность отправиться по стипендии в Эдинбург, привозит сюда с собой семейную надежду, что всему самому плохому в жизни однажды приходит конец. Здесь он знакомится с земляком Мустафой, ещё одним молодым парнем, вырвавшимся из лап Каддафи, и они оба отправляются на знаменательную демонстрацию 1984 года в Лондон, закончившуюся расстрелом толпы. То, как чудовищные обстоятельства породнили двоих приятелей, решивших мирно поддержать целую страну своих соотечественников, терроризируемых и запугиваемых десятилетиями и не понаслышке знакомых с кровавыми расправами, учиняемыми в Ливии и за её пределами агентами Каддафи, и то, как позже в их жизни объявится и третий герой, уже ставший знаменитым на родине писатель в изгнании — это не только большая глубокая история настоящей дружбы, но и плач по людям, которым пришлось 42 года находиться в добровольном плену системы. 

Матар гениально рисует общественные настроения, художественно изображая стереотипы и насаждённую норму, вынуждающую сознательных людей скрываться, бесконечно озираться и бояться сказать лишнее слово в обществе, сплошь состоящем из тайных агентов власти. Он живописует террористический режим, сломавший тысячи судеб, лишивший жизни политических активистов и интеллектуальную элиту, и при этом чередует откровенную революционную риторику со сценами из обычной действительности Халеда-эмигранта, напоминая нам, что жизнь в любой исторической эпохе состоит не только из борьбы, а реальная работа по перерождению государственности для победивших ливийцев и вовсе началась лишь после смерти диктатора. При этом «Мои друзья» — это и кладезь литературных источников, щедро расточающий ссылки на важнейшие тексты большого региона и самых разных писателей, вынужденных из-за собственных взглядов бежать из своих стран в период до Арабской весны.

Никогда не забуду ключевую сцену романа, проходящую на площади возле ливийского посольства: даже когда героев ранили автоматной дробью, они до последнего просили полицейских не снимать с них балаклавы, понимая ответственность, которую несут перед собственными семьями, настоящими заложниками режима, чей голос представляли здесь, в Лондоне. Эти люди пережили невероятный травмирующий опыт, навсегда изменивший не только вектор их дальнейшей жизни, но и судьбу их Родины: то, какой заряд эти «метки режима» дали троим персонажам и с каким пылом они прошли далее путь собственной борьбы за Ливию без Каддафи — всё это делает «Моих друзей» эмигрантским романом если не хрестоматийным, то знаковым для целого поколения ливийцев.

В связи с эмиграцией часто вспоминаю образ сундука из Набоковских «Других берегов», в котором эмигранты так долго хранили свои вещички и русский язык, что прежде, чем появилась возможность вернуться, их съела моль. Конечно в век интернета беспокоиться о забывании языка и даже использовании его устаревшей версии нет смысла, но вот этот лимб, в котором люди сидят на чемоданах, отказываясь выстраивать новую жизнь там, где они волей-неволей оказались, и лелея надежду вернуться домой первым рейсом как только так сразу, в российской эмиграции существует и сейчас. Однако глупо думать, что синдром отложенной жизни – диагноз только покинувших Россию. Если вылезти из своего пузыря и оглядеться по сторонам, можно увидеть, что жители многих других стран проходили через подобное, причём некоторые так уж давно. Отличное доказательство этому – роман британо-американского писателя ливийского происхождения Хишама Матара «Мои друзья», в центре которого история трёх ливийцев, ждущих Арабской весны.

Хронологически история Халуда, приехавшего в Эдинбург из Триполи изучать литературу, начинается в середине 1980х. За компанию он оказывается на демонстрации у Ливийского посольства в Лондоне в апреле 1984го : «берегись государственность, сокрушайтесь правители, извините родители». Это была та самая демонстрация, на которой убили Ивонн Флетчер, и после которой Маргарет Тэтчер дала добро Рональду Рейгану на бомбардировку Ливии с британских военных баз, а Революционный Комитет взял в заложники шесть подданных Великобритании. Но в рамках романа куда важнее, что это была та самая демонстрация, на которой Халуду прострелили лёгкое, после которой он получил политической убежище в Соединённом Королевстве и стал невъездным в родную страну, ещё долгое время остававшуюся в руках Муаммара Каддафи.

Рефрен «Моих друзей» – фраза «ничто не длится вечно». Что значат 42 года диктатуры Каддафи для вечности? Пшик, ничего. Это даже меньше одной человеческой жизни: у тех, кто уехал подростком в конце концов появилась возможность вернуться назад ещё не старыми и увидеть Ливию свободной. Но Хишама Матара не волнует вечность с её несоизмеримыми с человеческой жизнью масштабами, его волнуют люди. Что такое 42 года диктатуры Каддафи для конкретных людей? Это прожитая жизнь вдали от дома. Это вечный страх за близких и постоянная неопределённость относительно своего будущего. Это почти исчезнувшие воспоминания и истончившаяся связь с местом, когда-то бывшим родным.

Халуд, в отличие от своих политически активных друзей Мустафы и Хосама, долгое время кажется наименее интересным персонажем романа, из-за чего непонятно, почему Матар выбрала именно его в качестве рассказчика. Подробное описание его поездки в Европу по «женевскому паспорту», прогулок по Лондону, созвонов с родителями в какой-то момент начинает вызывать недоумение, ведь они и есть основа сюжета. Как будто слишком мелковато для заявленной темы, нет? Но финал всё расставил по своим местам. Для Хишама Матара именно это и есть жизнь, а исторический события – лишь её фон. Жизнь без тяги к геройству, но и без консервирования в себе ненависти к престарелому тирану. Речь, конечно, не о трусости или безразличии к «судьбе Родины», а о разнице внутренних потребностей людей и том топливе, которое может стать подпиткой революционного пламени одних и пугать своей способностью сжечь до основания других.

Случайно узнала об этом романе и очень довольна, что прочла его.
Редко встречаются художественные книги о Ливии, о событиях, связанных с политической обстановкой в этой части северной Африки, об арабской весне и убийстве Муаммара Каддафи. Здесь эти события как важны, так и являются фоном одновременно. Тут уже на что читатель будет обращаться свое пристальное внимание.
Мне же гораздо интереснее было читать о жизни главного героя в Лондоне и его друзьях. Зная немного о ливийцах, я была крайне удивлена, что книга получилась такой не арабской, не мусульманской, не берберской, а именно близкой мне по духу, какой-то узнаваемой, слишком европейской. Здесь о мужской дружбе в эмиграции, о стрессе ливийцев на островной Англии и жизни в этой стране, учебе, работе, выживании. Здесь о любви к книгам, литературе, английской, арабской, о восприятии Лондона, о сравнении двух стран и образа жизни в них .
Не мало места уделено родителям Халеда, а его отношения к ним, к отцу, и отношения с ними вызывают трепет, в который я иногда боялась поверить. Неужели такие отношения существуют между ливийцами ...или же это идеализированное желание,чтобы такое было между отцом и сыном...любовь, взаимопонимание, уважение...?
Политическим эмигрантом Халед почувствовал себя позже, после участия в митинге в 1980-хх гг против ливийского лидера. Изначально он прилетел в Эдинбург учиться. Так странно...меня это очень удивляет. Простой Ливией, с их традиционным укладом жизни и вот так вот один, в Эдинбург, в университет, изучать английскую литературу...увы, мне трудно даже вообразить именно этот факт, что-то на грани фантастики, возможно, мне не хватает знаний о Ливии под Каддафи, но "не верю". Однако это выдуманный факт не мешает наблюдать за одной из моих любимых тем: принятие себя в чуждом обществе, ассимиляция с местными жителями, углубление. Если бы это была просто учеба, роман получился бы гораздо скучнее. Но тут учеба в университете продлилась дольше обычной, и временная эмиграция по учебе превратилась в политическое убежище. Мне было очень интересно читать об этом. Наверно, потому как тема весьма актуальная сегодня.

ты обращал внимание, что мы, ливийцы, никогда не расстаемся с домом? Мы можем уехать куда-нибудь надолго, жить там десятилетиями, но остаемся привязаны к старой стране.

Дружба между тремя ливийцами также заслуживает внимания. Также как и тема с родителями, у Хишама Матара она получилась крайне идеализированной. Но иногда и об этом приятно почитать, ведь так мало идеального в нашем мире. Мужчины ничего не должны друг другу , они просто дружили.
До половины романа я была убеждена, что писатель пишет о себе, есть в романе большая доза ностальгии по утраченной родине, однако, обративший не биографии Хишема Матара, я поняла, что это не так, и эмоционально утонченный роман не имеет к его жизни никакого отношения.
Тем не менее, он глубоко чувствует тоску по родине своих родителей.

есть в этом какое-то извращение, когда два араба из Средиземноморья устраивают жизнь в Англии.
Мы подыскивали, где можно снять жилье, прикидывали, на какую работу могли бы рассчитывать. А тем временем песок в часах иссякал. И с каждым днем мы становились все меньше арабами и чуть больше англичанами, подобно стене, постепенно выцветающей под действием погоды

Кто победит в душе ливийца: средиземноморский дух родины или дух чужбины Великобритании?
Почему-то именно этот факт меня немного смутил, и продолжив читать, я пыталась понять, почему автор поднял эту тему, будучи даже не рождённым в Ливии.

– Быть выходцем из таких стран, как наши, – сказала Рана, – означает постоянно чувствовать себя обязанным оправдываться

Интересно, каково это?! Об этом - в замечательном романе "Мои друзья"

Иногда нужно время, чтобы уложились мысли после прочтения, тогда послевкусие и взгляд на историю может поменяться. Я намеренно брала паузу перед написанием отзыва на этот роман и не зря, потому что впечатления были двоякими и не могла сразу сформировать мнение.

Чаша весов склонялась к отрицательным впечатлениям потому что по аннотации ожидала другой истории - о дружбе и поддержке, что помогает в сложные времена. Но роман о другом и спустя дни раздумий я поняла, что именно эта тема меня тронула. Эта история об оторванности от родины, о политической ссылке в которой оказались герои книги. Он о болезненных воспоминаниях о режиме Каддафи в Ливии, о людях, которые от него пострадали.

Один из героев получил ранение на демонстрации и ему очень сложно справиться с птср, который атакует его долгие годы. Родные далеко и неизвестно, когда он с ними снова увидится. Эта оторванность сильно его подкосила, что чувствуется в его размышлениях и жизненных выборах. Два его друга тоже проживают личный ад, связанный с этим режимом, но все в итоге выбрали свой путь борьбы или смирения.

Написано искусно (спасибо большое и переводчику), через текст прекрасно передаются чувства и потерянность, боль и тоска. Понимаю, почему автору удалось так глубоко рассказать эту историю, ведь он многое испытал на личном опыте. Но этот роман не для всех, если ищите развлекательный сюжет - вам не сюда. Здесь нужно не просто читать, а уметь чувствовать и видеть между строк.