«Прекрати! Прекрати! – мысленно кричала я. – Я пришла, чтобы жить, а не раствориться в тебе!»

Я кричала и кричала, не слыша собственного голоса. Посылала на голову ректора и этого марева всевозможные кары. Я хотела быть сильной магиней и желала, чтобы все мои кары достигли адресатов. Это помогало не сдаваться, отвлекало от боли, придавало сил собрать себя по частицам, почувствовать ноги и сделать шаг, второй, третий… Боль уходила, я могла снова дышать. Ещё шаг – и я ощутила крепкую хватку на руке.

Объявился защитничек! И это называется заботой? Где же ты был раньше, вредный старик? Да чтобы твои студенты академию разнесли! А родители ведь поняли, что задумал их «хороший» друг. Значит, он должен был вести меня через какую-то другую дверь? И что я ему сделала, что он подверг меня таким пыткам?

Вскоре я уже могла разглядеть силуэт чёрного балахона, а ещё через мгновение мы вышли за дверь. Точнее, ректор вышел, а я вылетела с мерзким звуком – словно выплюнули что-то противное. Не удержавшись на ногах, я рухнула на пол.

Ах ты пакостная мерзость! Это я-то противная? – возмущению моему не было предела. Возможно, я бы и высказалась, но неожиданно меня замутило. Недолго думая, я развернулась на четвереньках и сунула голову обратно в белое марево. Нет, я могла бы и облагородить пол в помещении, где мы оказались. Но отомстить существу – а я ясно ощущала, что это НЕЧТО живое и обладает чувствами – для меня было хоть какой-то отдушиной за пережитое.

Когда мне стало легче, я вынула голову из марева. Не поднимаясь, быстро, насколько позволяло состояние, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной для надёжности.

Закрыла глаза, глубоко дыша, пытаясь вернуть кружащийся мир в прежнее положение. А ещё я очень, ну просто очень сильно желала, чтобы на голову ректора свалилось что-то неподъёмное или пол под его ногами разверзся, отправляя того в ад, прямо в разгорячённый котёл к самому дьяволу. И раз этот мир магический, то я надеялась, что мои мысленные посылы воплотятся в реальность.

Ладно, мысли мыслями, но пора бы и определяться с моими перспективами в этом мире. Хотя бы посмотреть, куда меня закинуло. Открыв глаза, я пришла в изумление – ректора не было! Напротив, сложив руки на груди, стоял мужчина лет тридцати… Хотя, если сбрить бороду и усы, можно было предположить, что ему чуть больше двадцати пяти. Но этот, казалось, незнакомый мужчина сверлил меня недовольным взглядом. Знакомым таким взглядом.

– А что случилось со стариком? При переходе вы помолодели? – спросила я, с трудом раскрывая рот. Переход дико вымотал меня, и если этот помолодевший ректор хоть что-нибудь не предпримет, то я растекусь по полу лужицей.

– Это была иллюзия, – неохотно ответил он, не двигаясь с места.

Мужчина вытянул руки, поправляя запонки на рукаве белоснежной рубашки. Вообще, ректор выглядел довольно привлекательно: ёжик тёмных волос вполне современной стрижки (а мне казалось, что в этом мире все мужчины с длинными волосами – возможно, чтение земных книжек о таких же академиях оказало влияние), выразительные глаза зеленоватого оттенка (не портило даже презрительное выражение), острые скулы, прямой нос и чувственные губы, искажённые усмешкой.

«Стоп, Кара! Притормози коней. Какие ещё чувственные губы? Ну-ка, возвращаем мысли на место», – одёрнула я себя.

– Зачем иллюзия, если здесь вы вернули себе прежнюю внешность? Или и это иллюзия?

– Нет, это моя реальная внешность. А насчёт первого вопроса – твои родители пожелали так. Думали, что ты можешь влюбиться в меня.

Я даже дар речи потеряла от подобных предположений со стороны родных. Сидела, выпучив глаза, и беззвучно открывала рот.

– Я? В вас? Да с чего они это взяли? Тоже мне, образец идеала! Стоит и пальцем не пошевелит, чтобы девушке помочь, – возмущённо пробормотала я и попыталась подняться сама.

Попытка не удалась: ноги не слушались, а ползти на потеху этому мужлану я не собиралась.

– Зачем вы потащили меня в эту пакость? – снова подпирая дверь, спросила я, глядя на ректора снизу-вверх.

Он возвышался надо мной, внушая страх. Хоть и сменил балахон на рубашку с чёрными штанами. Странно, но одежда вполне привычная для моего мира. Когда я увидела его в хламиде, подумала, что в академии все так ходят. Хотя, кто знает, может, для преподавателей совсем другой дресс-код.

Ну вот, опять мысли разбежались, а ректор что-то говорит – но я не слышу.

– Что вы сказали? – спросила я, невинно хлопая глазами. – Просто после этой вашей жути в голове каша, – пояснила я, скидывая всю вину на ректора.

– А, по-моему, она у тебя там постоянно! – высокомерно фыркнул мужчина и, не дав мне вставить и слова, продолжил: – Это не пакость, а первый этап проверки сил мага. Его проходят по окончании первого курса все поступившие…

– Но я не закончила первый курс! Зачем вы это сделали? – Если бы могла, я бы закричала, но сил хватило только на сиплые возмущения. – Это месть за яблоко?

– Месть? – рассмеялся он. – Девочка, я не такая сволочь, чтобы мстить ребёнку. Да и не настолько мелочный… Просто сэкономил себе время…

– Сэкономил? Путём издевательства над ребёнком?

– Если бы ты не сдала Первую ступень, обучение было бы бессмысленным, – пожал он плечами, присаживаясь на край стола в центре комнаты.

Предполагаю, это чей-то кабинет. Стол с двумя стульями, несколько стеллажей с папками – и всё. Экзаменационный кабинет первокурсников? Хотя бы ведро поставили, чтобы после подобных экзаменов не пачкать полы.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на ректора. В какой-то степени я понимала его. Зачем терять год, возясь со мной, если можно проверить сейчас и отправить восвояси? Жаль только, что проверку я прошла. Меня хоть и гложет любопытство, но опасение оказаться в чужом мире совершенно одной намного перевешивает весы моих возможностей и желаний.

– То есть на первом курсе у вас может учиться любой желающий? Раз наличие магии вы проверяете только после первого года учёбы?

– Нет, у нас существует отбор, – вполне миролюбиво пояснил ректор. – В начале года врата академии открыты для всех желающих, но войти в них может только обладающий зачатками магии. Тех, у кого нет магии, академия возвращает в первоначальную точку – то есть к своим вратам. А ты автоматически прошла отбор, будучи ребёнком своих родителей.

– Но у меня могло и не оказаться магии! – воскликнула я. – А если бы я не прошла этот ваш Первый этап, вы вернули бы меня обратно родителям… по частям?

– Фантазию свою утихомирь, девочка, – усмехнулся мужчина. – Ничего с тобой не случилось бы. Ты бы просто не смогла ни шага сделать за порог.

– Мгм, но сейчас я тоже не могу ни шага сделать. Двинуться не могу! А как же родители? Они там с ума сходят! Они-то догадались, что вы задумали. А мои вещи?

Говорю – сил нет, зато паниковать силы нашлись.

– Успокойся! – рявкнул ректор на весь кабинет. – Родителей я предупредил, что с тобой всё в порядке, и вещи уже в твоей комнате. Вставай и пошли. Некогда мне с тобой возиться.

Ректор резко подошёл и, вздёрнув меня за руку, поставил рядом с собой. Но я тут же поползла обратно к ставшему таким родным полу. Мужчина что-то тихо буркнул – явно на каком-то местном языке, но смысл поняла даже я. У нас обычно с такой же интонацией отец ругает безруких водителей.

– И за что мне это? – горестно вздохнув, мужчина поднял меня на руки. Не особо нежно, я скажу.

– Сами виноваты, – проворчала я, но без прежней злости. Ибо уже чувствовала тёплые руки, а не жёсткий пол.

И только я прикрыла глаза, устраивая голову на мужском плече, как меня уже скинули. Почувствовав секундное ощущение полёта, я встрепенулась и приготовилась к новой порции боли, даже сгруппировалась. Но упала на мягкую кровать, тут же отпружинив и вернувшись назад.

– Ты думала, что я брошу тебя на пол? – обескураженно спросил мужчина, безвольно опуская руки вдоль тела.

– Я вас вижу в первый раз! – вскрикнула я. Как-то обидно стало. Швыряет меня, как вещь! Хотя сам виноват в моём состоянии. – Откуда мне знать, что вы не в бездну меня швырнули? По вашим глазам нетрудно прочитать, что я для вас обуза.

– Глупостей не говори! – огрызнулся он, дёрнув головой. – И поверь, я не стал бы вешать на себя обузу! Всё! Разговор окончен. Как восстановишь силы, явишься ко мне в кабинет для дальнейших разъяснений. Смысла не вижу сейчас тебе что-то объяснять.

– Господи, – я откинулась на подушки, закрывая глаза, – как же я сочувствую вашей жене.

– Хм, не стоит. У меня её нет, – прозвучала усмешка, а затем – неясное шуршание.

– Значит, будущей…

– Он ушёл, – ответил мне совсем другой голос – едва слышный и похожий на шелест листвы.

С неким трепетом я повернула голову, ища обладателя голоса. Были подозрения, что сейчас я увижу обитателя этого магического мира. И он – точнее, она (ну не к парню же подселил меня ректор) – точно не человек.

– Привет, – протянула я, стараясь уменьшить размер своих глаз. От восхищения даже рот открылся, и я прикрыла его ладошкой.

– Бодрого утра, – смотря на меня улыбающимися карими глазами, поприветствовала девушка.

– Бодрого утра, – повторила я. – А ты кто? – сорвался с языка вопрос, а мозг всё ещё находился в восторге. – Ой, прости.

– Ничего, – улыбнулась она. – Я вижу, что ты не из нашего мира и вряд ли тебе доводилось лично видеть таких, как я. Я домовушка. Тебе это о чём-то говорит?

– Ага, – заторможено кивнула я.

Она просто восхитительна! Домашняя, милая и очень притягательная. Сидела на своей кровати напротив моей, болтала ногами в воздухе – ведь рост не позволял достать до пола. Наверное, она будет мне по плечо – а я метр шестьдесят. Но маленький рост не делал её смешной коротышкой – он просто ей шёл.

Цветастое платье с белоснежным фартучком, на голове – белая косынка, прячущая жгучечёрные волосы. А лицо? Лицо – просто взрыв восторга: большие карие глаза, вздёрнутый нос и приветливая улыбка пухлых губ.

– А вы тоже учитесь в академии? – спохватившись, что слишком долго таращусь на девушку, спросила я, краснея.

– Не все, – улыбка домовушки стала грустной, а в комнате сразу повеял прохладный ветер – не злой, но радости в нём было мало. – Все домовые должны служить хозяину, присматривать за домом и быть привязаны к нему. Но есть и те, кто выбирает иной путь…

Какой путь выбрала моя соседка домовушка, услышать не удалось. Глаза закрылись сами по себе, и как бы моё любопытство не съедало изнутри, сил совсем не осталось. Я провалилась в темноту, успев лишь шепнуть «извини». Не хотелось казаться хамкой новой знакомой.