– Мир трепещет от твоего голода, пушистый террорист, – парировала Мира, направляясь к кухне за кормом. Она старалась двигаться плавно, осознанно, как учили вчера на дыхании. Никакой спешки. Никаких резких движений. Внимательная.

Насыпав коту еды, она приступила к приготовлению кофе. Зерна мололись в обычной мельнице. Вода кипела в электрическом чайнике. Все под контролем. Она украдкой взглянула на зеркало. Оно мирно стояло под салфеткой на подоконнике. Безмолвно. Мира позволила себе выдохнуть.

Первые клиенты – пара студентов, заказавших капучино и два круассана – не принесли сюрпризов. Мира работала на автомате, наслаждаясь рутиной. Потом пришла пожилая пара, постоянные клиенты, любители крепкого эспрессо и долгих разговоров у окна. Потом – молодой человек в деловом костюме, нервно проверяющий телефон. Все как обычно.

И вот тогда он появился. Странный покупатель. Мира не заметила, как он вошел. Он просто… возник у стойки, словно материализовался из воздуха. Высокий, очень худой, в длинном, темном, слегка потрепанном пальто, которое казалось не по сезону. Лицо было бледным, почти восковым, с глубоко посаженными глазами неопределенного цвета. Он не смотрел на меню, не смотрел на Миру. Его взгляд скользил по стенам кафе, по полкам, по Барсику, дремавшему на стуле, с каким-то нездоровым, ненасытным любопытством.

– Здравствуйте, – осторожно сказала Мира. – Что для вас приготовить?

Он медленно повернул к ней голову. Его глаза остановились на ней. Взгляд был пустым, как у куклы, и в то же время… пронизывающим. Мира почувствовала холодок по спине. Не страх, нет. Скорее, инстинктивное ощущение чужого. Не того «чужого», как обычный незнакомец, а чего-то… иного.

– Кофе, – произнес он. Голос был сухим, без интонации, словно скрип несмазанной двери. – Черный. Самый черный.

Мира кивнула, стараясь сохранять спокойствие. Просто эксцентричный клиент. Бывает. Она повернулась к кофемашине. Пока она готовила эспрессо, она чувствовала его взгляд у себя за спиной. Тяжелый, неотрывный. Она поставила маленькую чашку с темной, почти непрозрачной жидкостью перед ним.

– Пожалуйста. С сахаром? Сиропом?

Он не ответил. Протянул длинную, бледную руку с неестественно тонкими пальцами, взял чашку. Поднес к лицу, но не пил. Вдруг понюхал кофе. Глубоко, с каким-то странным, почти болезненным наслаждением. Потом… улыбнулся. Улыбка была широкой, неестественной, обнажающей слишком ровные, слишком белые зубы.

– Аромат… жизни, – прошипел он. И сделал крошечный глоток.

И тут Мира заметила нечто. Воздух вокруг него… мерцал. Словно легкая дымка, едва уловимое искажение пространства, как над раскаленным асфальтом летом. Она протерла глаза. Искажение осталось. И вдруг… его пальцы, держащие чашку, на секунду показались ей полупрозрачными. Сквозь них просвечивала темная ткань его пальто.

Мира резко отвела взгляд, сердце бешено заколотилось. Рецидив? Галлюцинация? Переутомление? Она судорожно сжала край стойки, стараясь дышать. Пять секунд вдох… пауза… семь секунд выдох. Я – камень. Я – лед. Она рискнула снова взглянуть.

Странный покупатель стоял на месте. Но воздух вокруг него больше не мерцал. Пальцы были плотными, непрозрачными. Он допивал кофе одним долгим глотком. Поставил пустую чашку на стойку с легким звяком.

– Благодарю, – его голос все так же скрипел. Он повернулся и направился к выходу. Не к двери, а прямо к… стене? Мира замерла. Он сделал шаг – и растворился. Не в дверном проеме. Просто… исчез. Словно его и не было. Только легкий запах озона и холодка остался в воздухе на месте его стояния.

Мира стояла, уставившись на то место, где он только что был. Чашка стояла на стойке. Пустая. Доказательство. Барсик поднял голову, зевнул и потянулся.

– Гостя невидимого привечала? – спросил он лениво. – Пахло… электричеством. И тоской. Сильно.

– Ты… ты видел? – прошептала Мира.

– Видел мужчину? Видел. Ушел? Ушел. Что тут особенного? – Кот снова уложил голову на лапы. – Людей странных полно. И котов тоже.

Мира глубоко вдохнула. Не магия. Не моя магия. Это было что-то другое. Что-то… внешнее. Непредсказуемое. Как и весь этот мир, в котором магия была лишь одним из многих странных, скрытых слоев. Она подошла, взяла пустую чашку. Она была холодной. Как лед. Она поставила ее в раковину. Просто работа. Просто кафе. Просто странный клиент. Но тень тревоги легла на ее настроение.

Позже, когда поток клиентов ненадолго спал, Мира решила подмести небольшой коврик у входа. Она взяла старую деревянную метлу. Только взяла в руки, как вспомнила вчерашний вечер, и дикий танец той. Она замерла, сжимая древко. Спокойно. Вчера был срыв. Сегодня все иначе. Я внимательная.

Она начала мести. Обычными, размеренными движениями. Щетка мягко шуршала по коврику, сгоняя пыль и песок. Все было нормально. Мира начала расслабляться. Вот видишь? Просто метла. Просто уборка. Она подмела коврик, сгребла мусор на совок и высыпала в ведро. Теперь нужно было просто поставить метлу обратно в угол.

Она повернулась, держа метлу вертикально. И в этот момент метла… дернулась в ее руках. Легко, почти неощутимо. Мира замерла. Нет. Она крепче сжала древко. Метла снова дернулась, сильнее. Потом… она резко наклонилась вперед, потянув Миру за собой! Мира едва удержала равновесие.

– Стой! – прошипела она, пытаясь поставить метлу на пол. Но метла упрямилась. Она вырвалась из ее ослабевших от неожиданности пальцев и… поехала по полу обратно к стойке! Не упала, а именно поехала, как на невидимых колесиках, энергично виляя пучком прутьев.

– Эй! – вскрикнула Мира, бросившись за ней. – Вернись!

Метла проигнорировала. Она лихо объехала ножку стула и помчалась прямо к кухне. Барсик, до сих пор довольно флегматичный, вскочил, распушив хвост.

– Диверсия?! – заорал он.

Метла, словно услышав вызов, резко сменила курс и помчалась прямо на кота! Барсик метнулся в сторону с неожиданной для его размеров ловкостью.

– Ты! Деревянный ублюдок! – зашипел он, шарахаясь от нового захода метлы. – Я тебе покажу! Я тебя в щепки!

Началась сюрреалистичная погоня. Метла носилась по кафе, преследуя вопящего Барсика, который отчаянно уворачивался, опрокидывая стулья и сбивая салфетницы. Мира пыталась перехватить метлу, но та была удивительно проворной. Она заскакивала под столы, огибала стойку, гонялась за котом вокруг витрины с пирожными.

– Прекрати! Немедленно! – кричала Мира, чувствуя, как смех и паника борются внутри нее. Это было ужасно… и чертовски смешно. Взорвавшийся чайник – это одно. А вот метла, устроившая охоту на кота в твоем же кафе…

Клиентка – та самая пожилая учительница – застыла у стойки с подносом, наблюдая за происходящим с открытым ртом. Кирилл, который только что зашел и собирался сделать заказ, замер в дверях, ухмыляясь.

– У вас тут… интерактив? – спросил он, снимая на телефон.

Мира, наконец, удалось загнать Барсика в угол за барной стойкой. Метла, лишившись цели, закружилась на месте, как собака, ловящая свой хвост, а потом… замерла. Прутья бессильно опустились на пол. Она снова была просто куском дерева и веревок.

Мира, тяжело дыша, подошла и осторожно подняла ее. Метла висела в ее руках безжизненно. Барсик выглядывал из-за стойки.

– Победа? – спросил он подозрительно.

– Пока что, – выдохнула Мира. Она повернулась к изумленной учительнице и ухмыляющемуся Кириллу. – Простите… это… новый автоматический уборщик. Бета-тест. Очевидно, с багами. Кофе в подарок.

Учительница медленно кивнула, явно не веря. Кирилл рассмеялся.

– Круто! А он может еще что-нибудь? Полы помыть? Посуду? Мне вот капучино нужно…

– Только подметать. И то… избирательно, – с натянутой улыбкой сказала Мира, унося метлу в подсобку и запирая дверь на щеколду. Она прислонилась к двери, закрыв глаза. Стыд, раздражение и дикое желание рассмеяться душили ее. Автоматический уборщик. Боже. Она снова не справилась. Магия прорвалась в самом идиотском виде. Но… никто не пострадал. Барсик был цел. Клиенты… вроде купились. Или сделали вид.

Она вышла обратно, стараясь выглядеть спокойной. Кирилл уже сидел за столиком.

– Итак, ваш самоходный веник утомился? – спросил он с ехидцей. – Тогда мне капучино, пожалуйста. И… дайте угадаю, без спецэффектов?

– Обычный капучино, – пообещала Мира, приступая к работе. Она сосредоточилась на процессе: молоть кофе, взбивать молоко. Рутина. Порядок. Контроль. Она налила молочную пену в чашку с эспрессо. Все шло гладко. Она поставила чашку перед Кириллом.

– Вот, пожалуйста.

– О, спасибо! – он взял чашку. И замер, уставившись на пенку. – Ого. Это… это кто?

Мира наклонилась. На нежной молочной пенке, как на холсте, проступил… портрет. Не абстрактное сердечко или листик. А четкое, детализированное лицо молодого мужчины с хитрой улыбкой и ямочкой на подбородке. Лицо, которое Мира никогда не видела. Но Кирилл, судя по его ошеломленному выражению, видел. И очень хорошо знал.

– Это же… Сашка?! – выдохнул он. – Мой бывший сосед по общаге! Но… как?! Откуда?!

Мира почувствовала, как земля уходит из-под ног. Не я. Я не делала этого сознательно. Она вспомнила зеркало. Странного покупателя. Его слова: «Аромат… жизни». Может, он что-то наделал? Или это был какой-то отложенный эффект от ее собственного стресса во время погони метлы?

– Э-это… – она искала слова. – Вы шутите? Случайность. Узоры в пенке… они иногда…

– Случайность? – Кирилл не сводил глаз с портрета. – Да это же он! Точь-в-точь! С его дурацкой ямочкой! Он мне должен три тысячи еще с третьего курса! – Он вдруг расхохотался. – Вот это да! «Капучино с портретом должника»! Это же шедевр! Можно сфоткать?

Мира, все еще в шоке, кивнула. Кирилл с энтузиазмом снимал капучино, громко комментируя сходство. Мира машинально убирала за учительницей, мыла кружку, чувствуя себя абсолютно потерянной. Магия снова вмешалась. Непредсказуемо. Странно. Но на этот раз… смешно? Кирилл явно не был напуган. Он был в восторге.

Дверной колокольчик звякнул. На пороге стоял Рома. Он оглядел кафе – опрокинутый стул, улыбающегося Кирилла с телефоном, Миру с тряпкой в руках и выражением человека, только что пережившего небольшое землетрясение.

– Утро бодрое? – спросил он, подходя к стойке. В его глазах мелькнул знакомый острый огонек – намек на юмор.

Мира вздохнула. Глубоко.

– Вы не поверите, – сказала она. – Но у нас тут… небольшой хаос. И автоматический уборщик на тестировании. И капучино с портретом. Ваш обычный?

Рома посмотрел на Кирилла, который показывал ему фото на телефоне: «Видал? Сашка! В долгу! В моем кофе!», потом на опрокинутый стул, потом на Миру. Его губы дрогнули.

– Похоже, у вас тут дурная аура, – произнес он совершенно серьезно. И добавил, уже с едва заметной улыбкой: – Но кофе, пожалуйста. Черный. И, если можно… без портретов моих бывших знакомых. Хах.

Мира встретила его взгляд. В его темных глазах не было ни насмешки, ни осуждения. Было… понимание? Принятие какого-то абсурда, в котором они оба, казалось, оказались? Она почувствовала, как внутри что-то отпустило. Напряжение, стыд, страх перед очередным сбоем. Она улыбнулась ему в ответ. Настоящей, чуть усталой, но теплой улыбкой.

– Обещаю. Самый обычный черный кофе. Без сюрпризов.