Глава 3. Переезд

Замыкая круг, ты назад посмотришь

вдруг,

Там увидишь в окнах свет, сияющий

нам вслед

Пусть идут дожди, прошлых бед от

них не жди,

Камни пройденных дорог сумел

пробить росток.

Песня «Замыкая круг» – слова Маргариты Пушкины, музыка Криса Кельми

– Андрюх, давай шустрее! – худенький мальчишка с беспокойным взглядом голубых глаз, нервно переминался с ноги на ногу.

– Что, Сеня, хочешь сам сюда залезть? – его рыжеволосый и конопатый товарищ, не отрываясь от работы, иронично улыбнулся.

– Обойдёшься, – фыркнул мальчик. – Сам свою работу делай.

– А ты не отвлекай, – парировал Андрей, продолжая колдовать над микросхемами автоматической двери.

– Опять там что-то тыришь?

– Тут тырить-то нечего: корпус, да пара микросхем, – проворчал парень, продолжая манипуляции с устройством. – Жду, когда код загрузится.

– Надеюсь, дядя Марат уже перемкнул фазу на датчике газоанализатора, – буркнул Сеня, с опаской поглядывая на тёмный зев вентиляционной шахты. – Если Хранитель засечёт, что мы воруем воздух из общей системы, нас же моментально зачистят.

– Не волнуйся, – уверенно ответил Андрей, хотя капелька пота всё же скатилась по его виску. – Это же дядя Марат. Он поставит «обманку» и для системы этот сектор по-прежнему будет числиться как «законсервированный аварийный». А мы просто немного одолжим тягу.

– Немного? – хмыкнул Сеня. – Нам нужно продуть целый жилой уровень. Сам же знаешь, если не запустим вентиляцию, наши грибные фермы загнутся через неделю. А без грибов и есть станет почти нечего.

– Не отвлекай, просто свети, – оборвал его Андрей, но в его голосе не было злости, только напряжение.

– Код же должен быстро сработать?

– У нас ещё есть запас времени, – уклонился от ответа Андрей. – А ты делом, что ли, займись.

– Каким? Я, в отличие от тебя, уже всё закончил.

Ребята обменивались колкостями, стоя на пожарной лестнице, тянущейся вверх по стене заброшенной станции метро. Ржавый металл холодом отдавался в ладони, а спёртый воздух туннеля был пропитан запахом сырости и плесени. Андрей долго копался в микросхемах автоматической двери, пока не выдохнул: «Наконец-то», после чего чёрная металлическая заслонка открылась и молниеносно захлопнулась в последний раз.

– Готово, – объявил Андрей, довольно улыбаясь.

– Не прошло и года, – проворчал Сеня. – Я думал тут и спать останусь.

– А не надо было так долго возиться с водопроводом.

– Чего? Да я…, да ты…

– А ну, тихо, – шикнул на ребят вышедший из темноты туннеля мужчина в серой спортивной куртке, измазанной в машинном масле. Его лицо, обрамлённое чёрной бородой, было хмурым и сосредоточенным. – Раз закончили – бегом к остальным. А я включу вытяжку.

– Хорошо, дядь Марат, – почти хором ответили мальчишки, слезли с лестницы и поспешили прочь.

Они бежали, слыша нарастающий гул включившихся вентиляторов, который быстро набирали обороты. Сеня оглянулся, но никого не увидел. Тогда мальчик остановился, вглядываясь в полумрак туннеля, с трудом освещаемого маленьким фонариком.

– Ты чего? – спросил запыхавшийся Андрей, которому пришлось прервать бег.

– Дядь Марата неслышно, – обеспокоенно ответил мальчик.

– Это из-за гула. Давай, нам бежать надо, а то не успеем.

– А вдруг с ним что-то случилось?

– Тогда мы ему ничем не поможем, – раздражённо ответил Андрей и вздохнул: – Слушай, дядя Марат даже в свои сорок с лишним бегает быстрее нас. Так что не волнуйся, скоро он догонит. А вот если мы сейчас не побежим, то и сами рискуем затянуться в вытяжку, и его с собой захватить.

Ребята снова помчались вперёд, а свет фонариков замелькал по заплесневелым стенам, едва отражаясь от запылившихся, блестящих когда-то в далёком прошлом, рельс. Через несколько минут, когда гул вентиляторов стал настолько мощным, что почти заглушал все звуки, мимо Сени и Андрея промчался Марат, который что-то кричал. Заметив сердитое лицо взрослого, мальчики поняли всё без слов и ускорились из последних сил.

С трудом сопротивляясь встречному ветру, троица вылезла из прохода, после чего за ними тут же захлопнули дверь. Тяжело дыша, Андрей и Сеня с улыбкой оглядывали толпу, что аплодировала им, следуя традиции. Марат же лишь угрюмо покачал головой.

– Ещё немного и нас утащило бы в лопасти. Вам нужно стать быстрее, чтобы не быть бесполезными.

– Не будь к ним слишком строг. Они же ещё дети, – прокряхтел старик с чёрной тростью, первым подошедший поприветствовать троицу по праву старшинства.

– Нет, они – техники, от которых зависят жизни других. Если кто-то даст слабину, то пострадают остальные.

– А если лишать всех детства, то мы окажемся ничем не лучше стерильников.

– Ты так и не стал до конца одним из нас, Старец, – поморщился Марат. – здесь выживание важнее всего остального.

К ним подошёл Игнат, один из старейшин общины. Его длинная брезентовая куртка была похожа на карту пережитых десятилетий – каждая заплатка из выцветшей джинсы или грубой мешковины рассказывала свою историю. На груди, в маленьком кармашке из пожелтевшего пластика, он хранил фотографию дерева, которого Андрей никогда не видел вживую.

– Слушаться старших надо, потому что от кого ещё можно перенять опыт? – он ткнул указательным пальцем в грудь парня. – Мы сохранили свой образ жизни, укрылись от глаз богомерзких стерильников только благодаря осторожности и послушанию.

– И жить вот так вечность? Однажды машины найдут нас, или кончится еда, или случится что-то ещё. Сколько людей должно умереть от болезней, чтобы мы перестали бояться?

– Трагедия твоих родителей не даёт покоя юной душе, – сочувственно кивнул Игнат. – Но не ставь из-за этого под угрозу всех остальных.

– Мальчики, у вас всё готово? – прервала начавшийся спор черноволосая женщина в длинном бархатном зелёном платье, на котором можно было заметить пару аккуратно пришитых заплаток.

– Да, Марина, можем уходить.

– Тогда выдвигаемся, – властно скомандовала женщина, и колонна медленно двинулась вперёд.

Несколько сотен людей поплелись вслед за своими предводителями. В центре процессии, окруженные кольцом самых крепких мужчин, двигались «Солнечные повозки» – самодельные тележки, на которых были закреплены драгоценные ультрафиолетовые лампы и аккумуляторы. Сейчас они были выключены для экономии, но именно они давали жизнь подземному народу.

Следом ехали передвижные гидропонные установки – длинные ящики на колёсах, в которых колыхалась бледно-зелёная ботва. Запах влажной земли и удобрений перебивал даже сырость туннеля. Люди толкали эти тяжёлые конструкции с осторожностью, словно хрустальные вазы.

– Осторожнее с третьей тележкой! – шипела Марина, проходя вдоль строя. – Там рассада сои! Перевернете и мы останемся без белка на полгода!

Животных было немного, и каждое охраняли как королевскую особу. Две тощие, привыкшие к полумраку козы испуганно жались к ногам погонщиков. В специальных клетках, укрытых плотной тканью, ехали кролики и куры.

А главной гордостью – и главной обузой – являлась Зорька. Единственная на всё поселение карликовая корова, чья порода выведена, как говорили, ещё до Очищения. Она ступала по шпалам, бока её тяжело вздымались, а на рогах были закреплены фонарики. Вокруг неё суетились трое подростков с веерами, отгоняя духоту, а старик с ведром воды смачивал ей морду каждые пять минут. Потеря Зорьки означала бы смерть для младенцев, которым нужно молоко, поэтому корову берегли пуще глаза.

Путь проходил прямо по рельсам метро в узком пространстве подземного туннеля. В давящей тишине было слышно лиц цоканье копыт, да редкий звон, когда клетки задевали металлические пути поездов. Даже животные старались вести себя тихо, словно понимая важность и опасность этого перехода.

Вскоре процессия дошла до широкого проёма, из которого шёл свет. К проходу вышла Марина, держа потрёпанную временем переноску.

Это была старая тупиковая станция, закрытая ещё во время Очищения. Сводчатый потолок терялся в темноте, но внизу уже кипела работа передового отряда.

Андрей с гордостью оглядел результат их многодневного труда. Вдоль стен уже стояли смонтированные ряды стеллажей под грибницы. По центру, там, где раньше ходили поезда, были вырыты желоба для сбора конденсата – источника питьевой воды для подземелья. В дальнем углу тускло светились индикаторы украденного давным-давно с поверхности энергоблока, к которому тянулись толстые, перемотанные изолентой кабели.

Воздух здесь был чище, чем в туннелях. Чувствовался слабый сквозняк за счёт тяги, которую Андрей с Сеней только что обеспечили, рискуя жизнью.

– А здесь можно жить, – тихо сказал Сеня, толкнув друга локтем. – Смотри, старшие даже место под школу расчистили.

– Главное, чтобы фильтры выдержали, – озабоченно пробормотал Андрей, но улыбнулся.

Люди начали заходить в зал, с облегчением скидывая тяжёлые рюкзаки. Гул голосов заполнил пространство, отражаясь от мраморных, покрытых трещинами колонн. Это было далеко не идеальное место. В нём царили сырость, холод и опасность. Но оно было единственным, где они могли жить, оставаясь самим собой.

– По давней традиции, первым в новый дом мы впускаем кота, – торжественно объявила женщина. – Дружба с животными – одно из главных отличий нас от стерильников, что живут наверху, всё больше превращаясь в бездушных прислужников машин.

Заиграла потрёпанная, но всё ещё звонкая шестиструнная гитара, и чуть хриплый мужской баритон запел:

Был у нас когда-то дом, и мы вместе жили в нём,

Ссорились, мирились, спорили, любили.

Но сковал страх крепким льдом, и мы выжгли всё огнём,

И свою планету чуть не загубили.

А потом сотни людей затянули припев:

Оглянись, мой друг, и познаешь жизнь вокруг:

Этот мир чарующий, что порой жесток.

Мы все связаны, мир хранить обязаны,

И асфальтовый покров весной пробьёт росток.

Под хоровое пение женщина расстегнула замок на переноске, и оттуда выбрался старый рыжий кот. Он осторожно принюхивался и присматривался к новому месту. Потом медленно зашагал, махая хвостом, и уставился куда-то в стену, которая утопала в темноте, ограждённая от света фонарей массивной колонной. И вдруг пушистик рванул и прыгнул, скрывшись прямо в чёрном пятне.

– Что это было? Что случилось? – зашептали люди.

Марат, Андрей, Сеня и другие техники подбежали к тому месту, где скрылся кот, и увидели вентиляционное отверстие, а также лежащую внизу неприкрученную решётку.

– И кто будет за это отвечать? – прорычал Марат, чьё лицо побагровело от гнева.

– А куда ведёт эта линия? – робко спросил Сеня.

– Наверх, прямо к воздухозабору, – ответил кто-то из толпы техников.

– Это не хорошо, – задумчиво произнёс Андрей и заглянул во тьму вентиляционного канала.

– Это ужасно, – прошептала Марина.