Глава 2. Трудности общения

Путь до Учебного корпуса пролегал по широкой пешеходной аллее, залитой ровным белым светом. Под ногами Адиметры мягко пружинило покрытие «Умный шаг», которое поглощало звук шагов и снижало нагрузку на суставы.

– Температура воздуха двадцать один градус, влажность сорок пять процентов. Идеальные условия для прогулки, – прокомментировал Ноллоп, катясь рядом.

Впереди Адиметры шла женщина с маленьким мальчиком, на вид лет пяти, что было редкостью для этой эпохи. Малыш капризничал, вертя в руках тюбик с детским питанием.

– Не вертись, уронишь, – строго говорила женщина, глядя в свой визор, но мальчик не слушал. Он размахивал руками, пытаясь отогнать невидимую муху – скорее всего, играл в какой-то виртуальной игре.

В одну секунду маленькие пальчики разжались, и тюбик выскользнул. Он шлёпнулся на идеально чистое покрытие, крышка отскочила, и на белую поверхность брызнула густая оранжевая капля.

Реакция улицы была мгновенной и пугающей.

Тут же завыла тихая, но пронзительная сирена. Тротуар вокруг пятна вспыхнул предупреждающим красным кольцом.

– Внимание! Зафиксировано органическое загрязнение в секторе семь-два! – разнёсся из динамиков механический голос.

Люди, идущие мимо, шарахнулись в стороны, словно от эпицентра взрыва. Адиметра тоже инстинктивно отступила на шаг, прижав руку к груди. Сердце заколотилось. Так их учили с детского сада: незащищенная органика страшнее яда.

Женщина выронила визор и в ужасе схватила ребёнка, оттаскивая его подальше, словно тот коснулся раскаленного угля.

– Не трогай! Не дыши! – закричала она, прижимая лицо сына к своему комбинезону. А тот плакал и кричал на всю улицу.

Из ближайшей технической ниши в стене здания, хищно жужжа, вылетел дрона-чистильщик. Он напоминал серебристую осу. Дрон спикировал на оранжевую кляксу. Пшшш! – струя перегретого пара ударила в покрытие, мгновенно испаряя еду. Следом дрон обдал загрязнённое место химической пеной, а потом просканировал воздух ультрафиолетовым лучом.

Всё заняло не больше пяти секунд. Пятно исчезло, будто его и не было. Но мальчик, напуганный атакой машин и криком матери, продолжал завывать.

– Тише, тише, нас сейчас оштрафуют за повышение уровня шума! – шипела мать, торопливо проверяя показатели на его браслете. – Хорошо хоть, биозащита костюма не нарушена.

Адиметра замерла, глядя на эту сцену. Её учили, что дроны – спасители. Что чистота означает жизнь. Но почему тогда внутри неё сейчас всё сжалось от странной, колючей тоски? Ей было жаль не чистоту улицы, а малыша, который просто уронил еду, а теперь смотрел на мир глазами, полными ужаса.

«Так надо, – твердила она себе, вспоминая слова учителя. – Это для нашей безопасности».

Но воспоминания о рассказах бабушки о том, как дети раньше играли в песке и ничего не боялись предательски всплыли в голове.

– Система работает с эффективностью сто процентов, – удовлетворённо заметил Ноллоп. – Угроза антисанитарии устранена. Твой пульс участился, Адиметра. Ты испугалась патогенов?

– Нет… – неуверенно прошептала девочка. – Я переживаю за мальчика. Ему ведь страшно.

– Страх – это полезная реакция. Он учит избегать ошибок, – бесстрастно отозвался робот.

– Наверное, ты прав, – вздохнула Адиметра, отводя взгляд.

Они обошла место «инцидента», которое теперь подсвечивалось зелёным, подтверждая стерильность и безопасность. Разумом Адиметра понимала, что угрозы нет. Но глубоко внутри неё появился неприятный осадок. Ей казалось, что дроны выжгли не только грязь, но и что-то важное, чему она не могла дать названия.

– Любая неконтролируемая органика является потенциальной средой для размножения патогенов. Хаос начинается с одной капли, Адиметра. Пойдём, мы отклоняемся от графика, – поторопил девочку персопом.

Учебный корпус, в котором проходили занятия по социализации, находился на границе центрального круга в неприметном бледно-голубом здании в десять этажей, которое среди небоскрёбов казалось совсем крохой. Девочка торопливо подходила ко входу, когда заметила, как из ярко-лилового электрокара вышла одноклассница Нерида.

– Это что, опять складка на комбинезоне? – доносился из машины нервный женский голос. – Сколько раз говорить, что надо сидеть ровно. Не позорь меня! И волосы поправь, перед тем как в класс зайти.

– Да, мама, – безжизненным тоном и с таким же выражением лица ответила Нерида, а когда заметила наблюдающую за ней Адиметру скривилась.

– И не строй гримасы, морщины появятся! – после этих слов электрокар тихонько загудел и устремился вперёд, чтобы встроиться в поток транспорта.

Девочки одновременно зашли в здание. Адиметра украдкой взглянула на идеально уложенные розовые волосы одноклассницы.

– У тебя красивая причёска, поправлять не надо, – робко произнесла она.

– Тебя забыла спросить, – фыркнула Нерида. – Нечего подслушивать чужие разговоры.

– Я случайно.

– А мне не важно. Держись от меня подальше, – Нерида резко остановилась и наклонилась к своему персопому небесно-голубого цвета. – Мирри, оцени причёску.

– Ваша причёска уложена ровно на девяносто семь и шесть десятых процента. Необходима коррекция левого края чёлки, – на нижнем шаре робота появился небольшой экран и приблизился к девочке.

Нерида поглядела на своё изображение и стала поправлять волосы. Адиметра пошла дальше, но одноклассница всё равно догнала её перед входом в класс и толкнула в плечо, стремясь зайти первой. Автоматические двери бесшумно распахнулись, впустив внутрь обеих девочек.

Остальные ученики уже были там. Молодой учитель Эвридит Самсонович, с волосами цвета спелой вишни, одетый в светло-голубой комбинезон, посадил детей в круг. Комната, где проходили уроки социализации, располагала удобным мягким полом, а на стенах висели цифровые фоторамки, в которых каждые пять минут сменяли друг друга фотографии счастливых учеников.

‒ Сегодня мы займёмся упражнением, которое называется «Метафора». Все знают, что означает этот термин? ‒ удовлетворившись дружным киванием детей, учитель продолжил: ‒ Каждый по очереди будет садиться в центр круга, а остальные станут отвечать на творческие вопросы, касающиеся того, кто в центре. Для начала пусть сядет желающий. Кто готов?

‒ Можно мне?

Руку поднял Аполлион, который считался звездой класса, обожаемый почти всеми девочками школьной параллели. Учитель жестом показал на место, где мальчик должен сесть, а сам вышел из круга.

‒ Вопрос первый: какой образ рождается при взгляде на Аполлиона? ‒ спросил Эвридит Самсонович у класса.

‒ Красивый актёр, умный инженер, храбрый путешественник, добрый друг, ‒ тут же ответили девочки, среди которых громче всех была Нерида.

‒ Так, мальчишки, не отстаём, ‒ подначил учитель.

‒ Надёжный приятель, сильный воин, весёлый шутник, ‒ последовали ответы.

Поочерёдно каждый из школьников назвал образ, в котором видит Аполлиона и вот очередь дошла до Адиметры. Она знала, что нужно сказать что-то хорошее, ведь только такой ответ сочтут приемлемым, но в голову ничего путного не приходило.

‒ Суровый честный политик? ‒ пожимая плечами произнесла девочка.

В комнате повисло молчание. Аполлион скривился, словно выпил витаминный коктейль из школьной столовой. Адиметра быстро поняла свою ошибку. Вот уже полвека профессию политика недолюбливают и считают недостойной лучших умов Катарсия. Но девочка не имела в виду ничего подобного и действительно считала, что из Аполлиона выйдет хороший представитель власти. Вот только объяснить ей это не дали.

‒ Интересный ответ, ‒ потёр гладковыбритый подбородок Эвридит Самсонович. ‒ А давай-ка мы тебя в центр посадим.

Оглядываясь по сторонам неуверенным взглядом, Адиметра села на место Аполлиона.

‒ Тот же вопрос, ‒ произнёс учитель.

‒ Одинокая ремонтница, ‒ тут же выпалила Нерида, и класс засмеялся.

‒ Наши занятия не повод обижать одноклассников, ‒ хмуро отчитал девочку Эвридит Самсонович. ‒ Давайте другой вопрос: какие люди могут окружать Адиметру?

‒ Только роботы и крысы, ‒ вновь выкрикнула Нерида, и опять дружный смех вогнал Адиметру в краску.

‒ Так, Нерида, ещё одна подобная выходка и я занижу твой рейтинг. А кто-нибудь другой пусть ответит: какое время подходит Адиметре?

После непродолжительного перешёптывания одна из подружек Нериды, едва сдерживая смех, сказала:

‒ Средневековье. Крестьянкой среди свиней и крыс.

‒ Всё ясно, ‒ вздохнул учитель. ‒ Адиметра и Нерида ‒ с одним из родителей жду вас на связи послезавтра. Рейтинг пока снижать не буду, но корректировку в программу обучения сделаю. Урок окончен.

Адиметра выходила из комнаты последней. Девочке хотелось поскорее исчезнуть, забыть об этом унизительном уроке, но её остановил Эвридит Самсонович, несмотря на то что правилами было запрещено оставаться ученикам и учителям наедине.

‒ Тебе надо завести друзей, – сказал он, глядя с сочувствием. – Насколько развитой ни была бы наша цивилизация, у детей всегда встречается подобное поведение. Ты сообразительная и творчески одарённая девочка. Я уверен, что тебя ждёт славное будущее. Но нельзя замыкаться в себе.

‒ Спасибо, ‒ слабо улыбнулась Адиметра, выводя Ноллопа из спящего режима. ‒ Я постараюсь.

Учитель кивнул, жестом показав, что девочка свободна. Уже на выходе из Центра обучения Адиметра услышала расстроенный голос Нериды:

– Ну всего десяти баллов не хватило до ста. Не отключай, пожалуйста, «Леонардо».

– Ты слишком много времени проводишь за нейроэстетикой, – раздражённо ответил тот же женский голос, который доносился из электрокара. – Мимир сообщил, что процент затраченного времени вырос на один и три десятых процента, а это приводит к снижению успеваемости.

– Я буду меньше им пользоваться, только не отключай.

– Хорошо, Мимир подсказывает, что я должна проявить сострадание, поэтому пока я не буду наказывать тебя. Но всё решит контрольная по эко-языку. Жду ста баллов.

Нерида села на корточки и закрыла голову руками. Адиметра, стесняясь того, что снова подслушала чужой разговор, тихонько стояла в проходе, ожидая, когда одноклассница уйдёт.