Цитаты из книг автора «Харуки Мураками»

Самое важное – не то большое, до чего додумались другие, но то маленькое, к чему пришел ты сам, – произнес я тихонько себе под нос. Я всегда так говорю детям в классе.

Я осталась здесь, на «этой стороне». Но другая «я», или же часть меня, переместилась на «ту сторону». Забрав с собой мои черные волосы, мое половое влечение, месячные, овуляции, может быть, даже само желание жить. А оставшаяся половина – вот она здесь, перед тобой. Все прошедшие годы я живу с ощущением, что тогда, на чертовом колесе в маленьком швейцарском городке, почему – не знаю, тот человек, который был «мной», навсегда распался на две части. Или же это была какая-то сделка, кто знает.

Разве не лучше, чтоб о сем поведали сами картины? – тихо произнес Командор. – Если захотят оне что-то нам рассказать, пусть говорят как суть: метафоры – так метафоры, тропы – так тропы, шифры – так шифры, дуршлаги – так дуршлаги. Или так не устраивают?

Реальности – то, что видно своими глазами, – шепнул мне на ухо Командор. – Поэтому откройте шире глаза и видьте их. А делать выводы можно и позже».

Да и вообще, для людей моей профессии (хотя, конечно, и тут все бывает очень по-разному) одиночество – это неизбежность. Однако это чувство полной изолированности, как выплеснувшаяся из бутылки кислота, может разъесть ваше сердце, растворить его до полного исчезновения. Словно обоюдоострый меч, одиночество защищает вас, но в то же время незаметно ранит изнутри. Я чувствую эту опасность – прежде всего благодаря своему жизненному опыту – и должен изжить ее через постоянное движение. Иногда для того, чтобы умерить вредное воздействие внутреннего одиночества, приходится перешагивать через себя в попытке увидеть более широкий жизненный контекст, но это происходит не сознательно, а инстинктивно.

Если так будет продолжаться, я просто совсем исчезну – медленно, но верно. Все рассветы и вечера будут отгрызать частички меня – кусок за куском. И совсем скоро та некая субстанция, которая именуется «я», смоется потоком времени, а на ее месте останется «ничего нет».

Еще немного, и грохот становится просто невыносимым. Сумирэ садится на корточки, зажмуривает глаза и затыкает уши руками.

И все же, бросив курить, неожиданно для себя самой я стала вдруг замечать, что довольно часто, когда сижу за столом и пишу, я начинаю бессознательно хрустеть пальцами. Хрусть-хрусть-хрусть-хрусть хрусть…

Такой вещи, как идеальный текст, не существует. Как не существует идеального отчаяния».

Как поживаешь? Нормально. А ты? Наши короткие слова, точно ливень жарким летом, в мгновение ока впитались в сухую поверхность действительности.