«Слушай песню ветра. Пинбол 1973 (сборник)» читать онлайн книгу📙 автора Харуки Мураками на MyBook.ru
  1. MyBook — Электронная библиотека
  2. Библиотека
  3. Харуки Мураками
  4. «Слушай песню ветра. Пинбол 1973 (сборник)»
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Недоступна

Стандарт

4.35 
(20 оценок)

Слушай песню ветра. Пинбол 1973 (сборник)

193 печатные страницы

2018 год

16+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Эта книга недоступна.

 Узнать, почему
О книге

Харуки Мураками (р. 1949) – самый известный из ныне живущих японских писателей, автор полутора десятков книг, переведенных на многие языки мира. «Слушай песню ветра» (1979) и «Пинбол 1973» (1983) – два первых романа «Трилогии крысы», знаменитого цикла писателя, завершающегося «Охотой на овец» (1988) и продолженного романом «Дэнс, Дэнс, Дэнс» (1991).

читайте онлайн полную версию книги «Слушай песню ветра. Пинбол 1973 (сборник)» автора Харуки Мураками на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Слушай песню ветра. Пинбол 1973 (сборник)» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

Вадим Смоленский

Дата написания: 

1 января 1988

Год издания: 

2018

ISBN (EAN): 

9785040974610

Дата поступления: 

19 декабря 2019

Объем: 

348335

Правообладатель
17 608 книг

Поделиться

951033

Оценил книгу

"Колодец, в который ты спустился,
прорыт вдоль искривленного времени.
Мы можем путешествовать по нему.
От зарождения Вселенной - и до ее конца.
Поэтому для нас нет ни рождения, ни смерти.
Только ветер."
Дерек Хартфильд, "Марсианские колодцы"

По молодости хочется писать романтические до одури тексты. Такие чтобы ранним утром дорога в лужах с опавшими листьями и вечерний шорох сарафана соседки по даче. Потом со временем это проходит, хочется написать что-то конкретное и суровое. Потом наступает кризис среднего возраста и хочется лишь высмеивать чужие глупости. Поэтому для мужчины за тридцать это смелость – взять и написать текст романтический, сугубо личный и перед собой же заискивающий (я сейчас о «Норвежском лесе» и «К югу от границы»). Воспримут его понятно как: половина проглотит, не прожевывая, как и предшествующие тонны романтической жвачки, у половины начнётся неконтролируемое многословное желчеотделение насчёт постельных сцен, приедающихся самоубийств и обвинений в мягкотелости. Бог с ними. Мы сейчас об овцах. И о Крысе.

У людей с плохой памятью воспоминания о молодости обычно грешат дичайшими пробелами, и тем ярче редкие моменты просветления, например: двенадцать лет назад я сижу на скамейке напротив налоговой, семь утра, в ушах кассетный плеер, играет Blood Sugar Sex Magik. Не знаю что такого особенного в этом моменте, но он запомнится на всю оставшуюся жизнь. Особую патологию представляют пьяные воспоминания. То, что казалось бы должно стереться самым первым, остаётся в подкорке навсегда: десять лет назад мы сидим на лавке у старого детского сада и заливаем пиво белой алазанкой, закусывая сухариками. Одно из самых тяжёлых алкогольных опьянений в жизни очень чётко задокументировано: какие-то оранжевые жигули, довозящие до дома, отдых у подъезда, сон в кресле в гостиной, потому что ну нет сил дойти до кровати.

Самую особую, почти что магическую роль играет музыка, она как мнемонический замок: по записям иногда можно выстроить целые куски жизни. Пятнадцать лет назад, февраль, насморк, в школу не пошёл, родители на работе, с хлюпающим носом я хватаю сэкономленные 68 рублей, никому не сообщив выползаю на мороз, плюхаюсь в автобус, еду в Титаник на углу Садовой и Невского и широчайшим жестом беру на кассетах сразу четыре альбома Арии. Как у нынешнего поколения с музыкой и памятью - не знаю, всегда очень важен вербальный, физический носитель: кирпичики мнемонического замка строятся из кассет, дисков и томов, их не сложить из mp3 и doc-файлов, немного не та структура реальности.

Похоже у Мураками миллионы таких вот зацепок и из них выстроен целый мнемонический город, где он любит пропадать. И рассказывать о своих зацепках он может бесконечно.

Фото голых японок. 30 штук

Память памятью, но в какой-то момент жизни заканчивается то, что вспоминается нами зацепками и начинается такая взрослая рутина по типу работа – дом – семья – дети – отпуск - картошку не забудь посадить - не забудь полить помидоры. То есть такой отрезок жизни, в котором из зацепок не построить уже никакого мнемонического замка и города воспоминаний – нету их, этих зацепок. И либо остаётся пустота и so called «взрослая жизнь», наполненная лишь пережёвываниями тех, первичных воспоминаний, либо судорожные метания в попытках создать новые зацепки, которые потом, в уже преклонном возрасте на заслуженном отдыхе позволят нам восстановить моменты из рутины столь быстро протекающего среднего возраста. Кто-то коллекционирует любовные победы, кто-то татухи набивает, кто во что горазд. Особого финансового стеснения обычно тоже нету, что лишь мешает: можно разом скупить все пятнадцать симфоний Шостаковича, но так ни разу дальше четвёртой и не дослушать и никаких памятных дивидендов с этого не поиметь. А копившиеся три недели 68 рублей, на которые в болезненной лихорадке куплены четыре альбома Арии, запомнятся навсегда.

Есть ещё третий вариант: пойти по второму кругу. Перечитывать старые книжки. Или вот я засунул все потом и кровью собранные триста аудиокассет в коробку и задвинул под кровать. Но потихоньку точечными ударами покупаю лучшие альбомы молодости на дисках. И происходит чудесное закрепление материала:
2004. захожу в книжный на Литейном, беру «Бессильные мира сего», моего первого в жизни Набокова – «Приглашение на казнь», ещё старый лиловый сборник Хэма. И кассету Moloko “Statues”. В 2014 году я слушаю диск Statues и испытываю катарсис. Я проживаю тот летний день 2004 года заново. В 2001 году я еду с карманными деньгами на Крупу и покупаю пару томов потихоньку собирающихся «Миров братьев Стругацких» (красный со «Стажёрами» и фиолетовый с «Хищными вещами века»). Возвращаясь, на Балтах в ларьке корпоративной звукозаписи на оставшиеся беру Dark Side Of The Moon. Отныне Стругацкие и Пинк Флойд связаны воедино крепчайшей цепью, и в 2014, слушая переиздание Dark Side, я вновь стою в давно снесённом павильоне с дисками.

Позже в жиловыворачивающей «Охоте на овец» Харуки покажет, как человеку стукает по лбу тридцать лет. Заканчивается один отрезок и начинается другой, тягомотный, описанный в «Дэнс дэнс дэнс». Герой к сожалению это понимает. Но ничего уже поделать нельзя.

Бонус. Офигенно доскональная экранизация «Слушай песню ветра». Такая японская «Асса». Мало того, что практически слово в слово с повестью, так ещё и с добавлением новых эпизодов. Один только фильм о копании ям в финале чего стоит: Крыса снял фильм с собой в главной роли!

Субтитры к ролику:
"Фильм Крысы"
Я получил от Крысы его фильм осенью. Я хранил его у себя 10 лет. Назывался он "Яма". И в нем раскрывалась сама суть копания.
"ЯМА/КОПАТЬ"
"Копай каждый божий день!"
Однажды на этого персонажа снизошло озарение свыше. О том, что он должен был копать до конца своей жизни. И он с лопатой наперевес и неуемным рвением отправился копать ямы тут и там. Но... Он был удручен количеством выкопанных им ям. И в этом отчаянии его сознание подсказало ему верное решение: "Вскопать ту яму должен я, что под ногами у меня!"
Но затем я спросил себя: "Могу ли я вскопать землю под моими ногами?"
Мне 21 год.
Сколько ям я уже выкопал?
Так заканчивается этот фильм.
Мы не узнаем, куда он попал и во что превратился.

- Что-то тут не так. Как будто этого не было.
- Но это было. Просто время оставило свой отпечаток.
- Хотел бы ты вернуться туда?
- Нет. Потому что этот кусочек памяти уже давно где-то затерялся.
- Но воспоминания об этом времени все равно теплые?
- Да. Они тлеют, как старый уголёк

Поделиться

Tayafenix

Оценил книгу

Первое произведение еще "зеленого" Мураками, что очень заметно. Нет, здесь уже проклевывается его в будущем неповторимый стиль и способность из совершенно обычной и ничем не примечательной, даже бытовой, темы сделать интересное произведение. Здесь даже уже появились мои любимые колодца, его уникальная фишка. Но, стиль еще не отточен, а сюжет, как мне кажется, испытал огромное влияние западных 60-х. В этих книгах я не почувствовала духа Японии, мне все время казалось, что я читаю какого-то англосаксонского автора, я даже героев из-за этого не могла вообразить японцами, как ни старалась.
Теперь еще немного о минусах. Откуда он взял, что на Красной площади в России стоят бронзовые олени в честь того, что Троцкий де сбежал из ссылки на оленьей упряжке?! Ну, если уж не знал, то не писал бы хотя бы. Мне иногда так дико читать о России в книгах иностранных авторов - каких только глупостей не напишут! Это было бы очень смешно, не будь так грустно)

По сей день на Красной Площади стоят эти четыре оленя, отлитые в бронзе. Один смотрит на восток, другой смотрит на север, третий смотрит на запад, и четвертый смотрит на юг. Даже Сталин не смог уничтожить этих оленей. Если вы приедете в Москву и субботним утром придете на Красную Площадь, то наверняка сможете увидеть освежающее душу зрелище: краснощекие школьники, выдыхая белый пар, чистят оленей швабрами.

Хотела бы я полюбоваться на это "освежающее" зрелище!)))
И все же, и все же... Мураками даже такой, начинающий, ищущий себя и свою тему, мне нравится. Да, он правильно подметил еще во вступлении, что это не Литература с большой буквы, а еще читается за 5 минут, но цепляет. Мураками умеет находить те фразы, которые западают. Пусть даже пишет почти и ни о чем, например, о пинболе. Ну какой еще автор может воспеть оду пинболу так, чтобы мне было интересно читать? Даже и не представляю!
Мураками пишет обо всем и ни о чем. Кажется, эти книги очень автобиографичны. ВУЗ, друзья, первые девушки, какие-то незначительные события, но в этом есть свое очарование. Есть и некоторые фразы, которые мне у него понравились или позабавили.

Заморочек у каждого из нас было выше крыши. Заморочки падали с неба, как дождь; мы увлеченно их собирали и рассовывали по карманам. Что за нужда была в них, не пойму до сих пор. Наверное, мы с чем-нибудь их путали.

В общем, я с интересом познакомилась с ранним Мураками, но хочу теперь более позднего!

Поделиться

bastanall

Оценил книгу

Слушай песню ветра. Нет, действительно слушай: остановись, замри, выброси лишние мысли из головы и слушай. Что ты слышишь?

Если взять пяток японских авторов, выдрать из их романов небольшие куски, а потом предложить угадать, кто есть кто, — Мураками будет первым (и, возможно, единственным, если в пятёрке нет Мисимы), кого узнают безошибочно. Есть что-то своеобразное в его произведениях, отличающее Мураками от прочего литературного мира. Раньше я думала, что дело в его увлечённости западным миром — американской музыкой, европейской литературой, французскими фильмами, чем-то в этом роде. Но сегодня склоняюсь к мысли, что дело не в начитанности или вкусах автора, а в том, какое мироощущение он дарит своим героям. Весьма вероятно, он делится с ними собственным, но об этом можно только гадать. Так или иначе, его персонажи всегда, даже в самый шумный день, словно обитают в некоем пузыре пустоты и тишины, они читают, слушают музыку, общаются с редкими знакомыми — и больше ничего не делают. Разве что автор подкинет им проблемку ради развития сюжета. Которого нет как такового.
Через год после публикации роман был экранизирован. Интересно, что в нём нашёл режиссёр?
Имена есть только у писателей и бармена. Лучшего друга рассказчика тоже можно отнести к писателям, хотя известно лишь его прозвище — Крыса. Пока не личность, но её зарисовка. Даже рассказчику и девушке, с которой он знакомится тем летом, достаётся больше штрихов, черт и описаний. Хотя и не достаётся имён.
Не знаю пока, что будет в следующих книгах; но эта — одновременно и самостоятельный текст, и словно прерванная на середине песня. Роман целен, потому что рассказывает о море, о коротком летнем сне, о молодости и отношениях, герой перебирает детали прошлого и настоящего, словно бы желая построить из них оправдание своей жизни. И если считать осознанность, когда чувствуешь жизнь во всей простой полноте, достаточным оправданием, то желание героя исполняется. Это действительно роман, потому что в нём события связаны временем, местом и героями, но сюжет здесь отступает на второй, нет, даже третий план, он не так важен, как мысли героев, а мысли — не так важны, как ощущения.
Но от того, что знаешь о существовании следующего романа трилогии, текст давит неопределённостью. В этой книге Крыса становится писателем. Но что будет в следующей? Автор вернётся во времени и расскажет предысторию Крысы? Или же этот парень станет серым хвостатым проводником через моменты жизни рассказчика? Не будет главным героем, но его усы будут торчать из каждой сцены и каждого эпизода? Неопределённость можно преодолеть, только продолжив чтение.

Не знаю, в чем здесь причина, но каждый каждому — или, скажем так, каждый всему миру — отчаянно хочет что-то передать.

Когда рассказчику было 20 лет, он был по уши влюблён в Наоко. Эти моменты были светотенью выжжены на плёнке его памяти. И спустя несколько лет он уже чувствовал себя старым, пустым и никому не нужным, потому что Наоко ушла.
В тот год Крыса бросил учёбу, и его существование превратилось в монотонный повторяющийся цикл недель. Он ничего не хотел, ни к чему не стремился — ну, разве что, стать таким маленьким и незаметным, чтобы никому не мешать. Тише ветра, прозрачней воздуха. В конце романа он превращается в едва различимую точку, но о дальнейшей его судьбе остаётся только догадываться. Если вспомнить эпилог «Слушай песню ветра», то всё у него сложилось не так уж плохо.

Но между романами существует определённая грань. Да, сложив два плюс два, мы можем предположить, что Наоко — это та самая девушка из первой книги, которая повесилась на весенних каникулах 1970-го года. Но может статься и так, что это разные девушки, и Наоко просто бросила парня, а Крыса, счастливо доживший до 30 в первом романе, погибает 24-летним во втором. С рассказчиком тоже всё неоднозначно: в первой части он вроде учится на ветеринара, а во второй части зарабатывает на жизнь переводами. Конечно, с людьми случаются перемены и похлеще, но коль скоро о них не говорится напрямую, единство рассказчиков обоих романов остаётся гадательным. Тем более, что в «Пинболе 1973» между рассказчиком и Крысой не остаётся прямого общения, их жизни протекают параллельно, лишь где-то там, за линией горизонта, впадая в одно и то же море. Эта параллельность напомнила мне «Страну чудес без тормозов», только без привкуса безумия. Впрочем, когда прочитаете следующий абзац, то справедливо усомнитесь, а не лгу ли я вам?
Повествование в романе почти прозрачно, в нём не чувствуется движения, и даже развитие событий словно происходит в парадоксальной неподвижности. Кульминация романа приходится на момент, когда рассказчик находит пинбольную машиноу «Ракета», на которой играл зимой 1970-го года. Их диалог — да-да, диалог героя и машины, — похож на трогательное воссоединение бывших любовников: его сердце колотится, её улыбка очаровывает. Если Наоми всё-таки была той самой, то «Ракета» для рассказчика стала объектом вполне понятной (а вовсе не безумной) эмоциональной привязанности. Ему было 20 лет, он был по уши влюблён, но потом что-то случилось.

Не могу утверждать, что это черта всех японцев, но довольно часто в их художественной литературе герои не способны на прямое и искреннее выражение чувств, поэтому прибегают к оговоркам, околичностям и недомолвкам, а некоторые — особенно молчаливые — вынуждены даже прибегать к метафорам своих чувств. Они говорят, говорят и говорят, хотят высказать себя всему миру, но словно под гнётом проклятия не могут сказать о своих переживаниях прямо. Разгадывать их метафоры можно долго — и не всегда в итоге правильно, но зато сам процесс очень увлекателен. У Мураками герои бесконечно могут рассуждать о пинболе, швыряться названиями песен, читать книги и сыпать фамилиями писателей, заострять внимание на кошках — но напиваться в хлам при первой же попытке проанализировать собственное сознание. Они кажутся бестелесными и бессознательными, но нельзя не заметить, как между строк сквозит невыразимая тоска, неидеальное отчаяние, такое знакомое, такое понятное, что прямо страшно становится.

Мураками ни к чему не приводит читателя, ни к чему не призывает и даже намёка не даёт на идею или мораль. Но при этом создаёт такую уникальную атмосферу в своих романах, что из них «выходишь» каким-то другим, новым, не знакомым самому себе человеком. И не всегда этот человек лучше или счастливее себя прошлого. И это не всегда плохо.

Поделиться

Еще 2 отзыва
Казалось, стоит чуть пошевелить мозгами, как весь мир поменяет ценности, время потечет по-другому… Все будет, как я захочу. То, что это ловушка, я обнаружил значительно позже. Разделив блокнот линией на две половины, я выписал в правую все, чего достиг за это время, а в левую – все, что потерял. Потерял, растоптал, бросил, принес в жертву, предал… До конца перечислить так и не смог.
22 февраля 2020

Поделиться

Вдруг, забравшись в будущее – на несколько лет или даже десятилетий, – я обнаружу, что спасен?
22 февраля 2020

Поделиться

Но пока учишься чему-то новому, стареть не так мучительно. Это если рассуждать абстрактно. С двадцати с небольшим лет я все время стараюсь жить именно так. В ответ – бессчетные оплеухи, непонимание, обман, но в то же время – и драгоценный опыт. Приходили какие-то люди, заводили со мной разговоры, с грохотом проносились надо мной, как по мосту, и больше не возвращались. Я же сидел тихо, даже рта не открывал. И так встретил последний год, который оставался мне до тридцатника.
22 февраля 2020

Поделиться

Еще 50 цитат

Автор книги

Переводчик

Другие книги переводчика