Цитаты из книг автора «Харуки Мураками»

Эрнест Хемингуэй, кажется, тоже писал об этом. Хочешь продолжить начатое – не сбивайся с ритма.

Танцуй! – сказал я себе. В рассуждениях смысла нет. Что бы ни происходило вокруг, отрывай от земли затекшие ноги, сохраняй свою Систему Движения. Да смотри хорошенько, смотри внимательнее, куда при этом тебя понесет. И постарайся удержаться в этом мире. Чего бы ни стоило…

От всякой швали держись подальше. Свяжешься с такой – станешь ничтожеством. А с дурой свяжешься – сам в дурака превратишься. Хотя с порядочными тоже не путайся. Не вырвешься потом, с пути собьешься. Понимаешь, о чем я?

Это не деньги – это мое настроение. Поэтому бери – не забивай себе голову»

Как ни старайся, когда больно – болит.

Сейчас ты пошел за колой, а я тем временем пишу это письмо. Впервые пишу человеку, сидящему рядом со мной на скамейке. Не сделай я этого, похоже, ты вряд ли вообще поймешь, о чем я. Еще бы – ты же меня совсем не слышишь. Ведь так? Знаешь, что ты меня сегодня очень обидел? Ты совсем не заметил, что я поменяла прическу. Я изо всех сил отращивала волосы и в конце прошлой недели наконец-то смогла вернуть себе женский облик. Но ты не обратил ни малейшего внимания. Мне казалось, что я стала еще симпатичней, думала, встречусь с тобой, спустя время, удивлю. А ты даже не заметил. Знаешь ли, это уже слишком. Ты, наверное, сейчас и не припомнишь, во что я была одета. А я, между прочим, девушка. Как ты ни занят своими думами, иногда мог бы обращать на меня внимание. Скажи мне хоть раз: «Какая симпатичная прическа», а потом думай и делай, что хочешь, – я бы тебя и так простила. Поэтому я тебе вру. Встреча с сестрой на Гиндзе – ложь. Я собиралась сегодня остаться у тебя и даже взяла с собой пижаму. Да-да. В моей сумке лежат пижама и зубная щетка. Ха-ха-ха. Как дура! А от тебя приглашения не дождешься. Ладно, чего уж, тебе не до меня, ты хочешь быть один. Ну и оставайся. Думай, сколько влезет. Я на тебя не обижаюсь. Просто мне грустно. Ведь ты так много для меня сделал, а я ничем тебе ответить не могу. Ты вечно погружен в свой мир. Я пытаюсь достучаться: «Эй, Ватанабэ, тук-тук!» Ты приподнимешь взгляд и сразу же затворяешься в себе. Вот ты вернулся с колой. Идешь с задумчивым видом. Я подумала: чтоб ты упал, – но ты не падаешь. Сидишь рядом со мной и отхлебываешь из банки. Я надеялась, ты купишь колу, вернешься и наконец-то заметишь: «Ты что – сменила прическу?» Но… увы. Если бы заметил, я разорвала бы это письмо в клочки и сказала: «Давай пойдем к тебе. Приготовлю тебе вкусный ужин. Вместе уляжемся спать». Но ты – неотесанный чурбан. Прощай. P.S.: И больше не пытайся со мной заговаривать.

Мы все когда-нибудь так умрем. И я, и ты

Наоко стала белым прахом, Мидори остается живым человеком

Все в порядке, Ватанабэ, это просто смерть. Не обращай внимания».

Будто скреплял этими письмами свою разваливающуюся на части жизнь.