Цитаты из книг автора «Харуки Мураками»

Как я уже написала, понятия «знаю» («полагаю») и «не знаю» существуют внутри нас вместе, обреченные делить одну жилплощадь на двоих. Но многие люди живут, разделив их между собой ширмой, – для удобства. Да ведь так оно и приятно, и комфортно! А я с легким сердцем выкидываю эту ширму куда подальше.

В Мюу больше всего мне понравилось ее отношение к возрасту, который она совершенно не старалась скрывать. По словам Сумирэ, ей было где-то тридцать восемь – тридцать девять, Мюу так и выглядела. Хотя с такой прекрасной кожей и стройным упругим телом она легко могла выглядеть максимум на тридцать. Только добавить грамотный макияж. Но Мюу ничего не добавляла. Похоже, принимала как должное, что возраст с годами выплывает наружу, и была в ладу с собой и теми переменами, которые приносит

Странно, когда я остаюсь одна, без Мюу, у меня нет особого желания куда-нибудь идти. Вот он – долгожданный Рим, передо мною, я здесь впервые в жизни (и кто знает, может, второго раза уже не будет), но у меня нет ни малейшего желания смотреть все эти руины, фонтаны… Даже ходить по магазинам. Мне так хорошо сидеть в этом кафе, принюхиваться, как пес, к запахам города, вслушиваться в голоса и звуки, наблюдать за лицами прохожих… Больше ничего и не нужно.

Мои чувства в бесконечном молчании метались по огромной дуге из одной крайности в другую, подобно тяжелому маятнику – острому, как лезвие. И дуга этих чувств оставляла на моем теле бесчисленные свежие шрамы. Способ позабыть боль от них был, по сути, лишь один: конечно же, рисовать.

Не хочу оправдываться, – говорила мне она. – Человек так устроен: раз начнешь – уже не остановишься. А мне так не хочется

Мне бы и самому хотелось в это верить. Проснуться бы завтра утром и увидеть, что мир безмятежен, а все проблемы решены. Но такого не будет. Завтра все только больше запутается.

– Ты что? Это уже взятка. За это и посадить могут. – Но ведь в вашем бизнесе все так делают? Кто меньше, кто больше. Разве нет?

Дольше живу – и все выше тени невидимых стен у моей тюрьмы…

Да уж… даже похмелья не бывает. Хотя в детстве дохлым был, болел все время. Лекарствами меня прямо закормили. Родители тряслись над моим драгоценным здоровьем. Я же у них один.

До пенсии еще тридцать три года, нескончаемая череда дней – читай гранки, считай строчки, проверяй орфографию. Женюсь на порядочной девушке, обзаведусь детишками. Буду ждать премий два раза в год – единственная радость