Отзывы на книги автора «Хантер Томпсон»

Эту книгу нельзя читать с серьезными намерениями. У читателя должна быть некоторая мягко говоря безуминка, чтобы пережить знакомство с автором и его приключениями. Иначе за туманом курортного угара можно не заметить действительно любопытные наблюдения.
На этот раз автора занесло в райский уголок с непыльной работёнкой на пару дней. Но работа скучна и быстротечна, а за фасадом рая оказалось довольно сомнительное местечко и очень своеобразными местными жителями. Усадьба прекратилась в тыкву лачугу, обслуживающий персонал в крыс в вечно молодых вечно пьяных. Пляжный отдых накрылся пятиметровыми волнами, а рыбалка превратилась в отдых другого толка. Отпуск плавно перетёк в квест на выживание на фоне бушующей стихии и городского пейзажа.
Но самое любопытное в этом безумии - тонкие наблюдения за менталитетом коренных обитателей и поучительная история о том, что же случилось с капитаном Куком.
Читать исключительно на свой страх и риск.

Сборник тематических заметок. Как бы о спорте. Американском. )))
По методу Байяра (как говорить о книгах, которых вы не читали) я знаю, что автор - один из титанов э... контркультуры? альтернативной? неформальной? в общем, где-то так... и написал несколько культовых книг (которых я, конечно, не читала), и по ним даже сняли несколько культовых фильмов (которых я, конечно, не смотрела). )))
Но сборник публицистических эссе (да еще и коротеньких!) - прекрасный повод познакомиться. Я в последнее время очень люблю такую публицистику, когда автор как бы говорит со своим читателем напрямую... ))
Хотя это очень специфическое чтение - заметки спортивные, и даже не столько с упором на спорт, сколько на азартные игры - ставки, выигрыши, все такое. В связи с этим автору, по большому счету, не имеет значения, о каком спорте речь - бейсбол, баскетбол, футбол или там, я не знаю, соревнования скаутов в воскресной школе (условно говоря) - лишь бы там вокруг можно было собраться теплой компанией и делать ставки на все подряд. Отсюда тон заметок тоже весьма неакадемический, источает эмоции на грани срыва, агрессию, азарт... временами доходит до прямого сюра, включающего безумных соседей, стихийные бедствия и множество лезущих везде павлинов. Приятная, в общем, обстановка, так что даже про невыносимо скучный (для меня) перебор спортивных команд было ненапряжно читать. )))
Но не в этом главная фишка книги и то, из-за чего я вообще решила ее читать. Потому что автор не может говорить о спорте, не срываясь то и дело на политику... Как-то вот так они у него неразрывно связаны. )) А про политику он пишет исключительно нелицеприятно... Ему не нравится Джордж Буш (младший, да какая разница), не нравится внутренняя политика, не нравится внешняя, не нравится воцарившиеся кругом тупость и лицемерие... Да и время, собственно говоря, затронуто весьма значимое - с конца 2000 года до 2003 - прездидентские выборы Буша (которые автор считает началом катастрофы для страны), 11 сентября, война в Ираке - можно в режиме прямого эфира посмотреть, как это все воспринимали рядовые американцы (ну, по крайней мере, какая-то часть). Очень познавательно.

"Я понимаю, что чувствовал Томас Джефферсон, говоря: "Стоит мне подумать о том, что Бог справедлив, и я начинаю опасаться за судьбу моей страны."

"Башен больше нет, они обратились в руины, и вместе с ними рухнули все надежды на мир в современном мире, в Соединенных Штатах или любой другой стране. Не заблуждайтесь: мы все находимся в состоянии войны неизвестно с кем, но мы будем сражаться с этим загадочным врагом всю оставшуюся жизнь."

"Со всех сторон нас окружает война в Ираке, словно один из этих вечных убийственных туманов в Сан-Франциско. Инстинкт приказывает бежать, но куда? Проще вернуться в постель, чем прыгать в машину и ехать искать местечко, где не будет тумана. Расклад против вас, так что нечего и пытаться."

"Большие деньги творят чудеса в Америке... но, очевидно, не в Ираке, где мы тратим по два миллиарда долларов в неделю просто для того, чтобы не быть опозоренными в глазах всего мира, который уже совсем не на нашей стороне."

"Когда Пентагон почувствует свободу и даже радость от убийства тех, кто встает на пути его порочного крестового похода за нефтью, душа этой страны изменится навсегда."

«Страх и отвращение предвыборной гонки 72» - книга о политике, и не просто о политике, а о политике Америки. Всех кто знал, что я ее читаю, очень удивлялись. Зачем тебе это? Я сама себе долго не могла ответить на этот вопрос. Хотя интерес к этому времени у меня был.
70-е в Америке, это сложный социальный период. Война во Вьетнаме, митинги, политические организации, хиппи. Во главе государства Никсон и республиканская партия. Люди устали от его политики, но так ли просто изменить власть?
Книга Хантера С. Томпсона о его личном мнении по этому поводу. О его надеждах и разочарованиях. О том, что он увидел во время этой кампании. Он достаточно предвзят и мне это очень понравилось. Как можно быть холодным и расчетливым в вопросах своей жизни. Это не серьезный трактат, который интересен политологам, это статья скандального гонзо-журналиста. Книга не сухая, а наоборот очень эмоциональная. И может это вас удивит, но она актуальна для нас. Многие социальные проблемы того времени перекликаются с проблемами нашего «сегодня».
Советовать всем конечно я ее не буду. Личность автора достаточно специфическая, и она в книге на первом плане. Но свое знакомство с Хантером С. Томпсоном я считаю очень удачным.

Вышла книга Хантера Томпсона (Hunter S. Thompson) "Страх и отвращение предвыборной гонки '72" ("Fear and Loathing on the Campaign Trail'72") в издательстве "Альпина Нон-фикшн". Хорошая верстка, тираж 2500 штук, качественная бумага, 496 страниц, которые читаются с трудом, но очень интересны.

ISBN 978-5-91671-438-8

Тут конечно нужно почитать биографию автора (американский писатель и журналист, основатель гонзо-журналистики, наиболее известен как автор романа "Страх и отвращение в Лас-Вегасе"), чтобы понять почему такой стиль изложения (по мне это более жесткий вариант французского Бегбедра, которого я начал читать куда раньше) и понимать что такое конец 60-х и начало 70-х в США (расцвет наркокультуры, движение хиппи, реформы в избирательном праве США и превращение медиа в 4-ю власть).

Начнем с того, что такое "гонзо-журналистика":

направление в журналистике, представляющее собой глубоко субъективный стиль повествования, ведущегося от первого лица, в котором репортёр выступает в качестве непосредственного участника описываемых событий и использует свой личный опыт и эмоции для того, чтобы подчеркнуть основной смысл этих событий. Использование цитат, сарказма, юмора, преувеличения и даже ненормативной лексики также являются неотъемлемой чертой этого стиля.

Этот стиль можно считать ответвлением так называемой новой журналистики, движения 60-х, основоположником которого был Хантер Томпсон, чьи идеи были подхвачены Лестером Бэнгсом и Джорджем Плимптоном. Хантер С. Томпсон считал объективность в журналистике мифом, следуя мысли Уильяма Фолкнера, что придуманные факты зачастую лучше правды.

Вся книга, а это 18 глав, смесь сарказма, личных эмоций и куски воспоминаний журналиста (записей дневника), в перерыве наркотических угаров. Автор описывает месяца, которые он провел в штабе одного из кандидатов от демократов в США, который стал главным соперником Никсона и в итоге проиграл ему (а потом случился Уотергейт и через 2 года Никсон ушел в отставку).

Журналист был в пуле кандидата от музыкального молодого журнала "Rolling Stone", который воспринимался журналом глупой молодежи о музыке. Никто не понимал почему там появилась новостная политика и отдельная редакция.

Зато сейчас этот журнал, который трясет всю Америку (например знаменитое интервью с командованием армии США в Ираке, где генералы назвали Обаму слабаком, и после этого интервью все командование сменили, а те в отместку слили всю переписку Госдепу и появился Викиликс; или например из последнего это интервью Шона Пенна с наркобароном "Коротышка"; историй таких тьма от этого журнала, просто у нас не изучают подобные кейсы политической журналистики; с натяжкой можно привести расследование оппозиции и ряда СМИ про генпрокурора РФ с т.з. политических журналистских расследований).

Цитата:

Большинство лучших работ Томпсона было опубликовано в журнале Роллинг Стоун, его первой статьёй, напечатанной в журнале, была "Власть фриков в горах". Статья описывала его попытку получить должность шерифа округа Питкин, штат Колорадо, от партии "Власть фриков".

Томпсон потерпел неудачу на выборах, запустив предвыборную кампанию, пропагандирующую декриминализацию наркотиков (но только для личного употребления, не для торговли, так как он не одобряет спекуляции), перекапывая улицы и превращая их в поросшие травой пешеходные аллеи, выступая против любого здания достаточно высокого, чтобы закрыть вид на горы, и переименовывая Аспен, штат Колорадо, в "Город жирдяев" — у действующего шерифа-республиканца, с кем он соперничал, была стрижка ежиком, побудившая Томпсона побриться налысо и обратиться к оппоненту со словами "мой длинноволосый оппонент".

Об этом автор много пишет в совей книге. Книга кстати увидела свой выход благодаря поддержке журнала (как и "Страх и отвращение в Лас-Вегасе"). Томпсон автор очень большого количества известных книг (Ромовый дневник, Проклятие Гавайев, Поколение свиней, Ангелы Ада, Царство страха, Страх и отвращение в Америке. Зверская одиссея журналиста вне закона и т.д.).

Цитата:

...это сборник статей в Роллинг Стоун, которые Томпсон писал, освещая предвыборную кампанию президента Ричарда М. Никсона и его неудачливого оппонента, Сенатора Джорджа Макговерна.
Книга акцентирована в основном на предварительных выборах демократической партии и её провале благодаря расколу между разными кандидатами; Макговерна восхваляли, в то время как Эд Маски и Хьюберт Хамфри были осмеяны. Томпсон стремился стать жёстким критиком Никсона, как в течение, так и после его президентства.
После смерти Никсона в 1994 году Томпсон описал его в Роллинг Стоун как человека, который "может пожать тебе руку и вонзить нож в спину одновременно", и он говорил "его деловые бумаги стоит спустить по одной из тех открытых сточных канав, что вливаются в океан на юге Лос-Анджелеса. Он был свиньёй, а не человеком и простофилей, а не президентом. Он был злым человеком — злым в том смысле, что только те, кто верит в физическое существование Дьявола, могут его понять".

Что Вы узнаете из этой книги?
1. популярность наркотиков в журналисткой среде;
2. особенность работы классических политических журналистов и новых журналистов, которые ломали устои;
3. смену старых и новых политиков, а так же различия в их работе с избирателями;
4. упор на "поле" (кандидаты и их штабы выигрывали из-за качества полевых команд и бригадиров, баз данных на избирателей, а потом уже влиянием медийки и ТВ-дискуссий с оппонентами);
5. жизнь хиппи, черных и белых в Вашингтоне и других регионах США (сегрегация, преследования и заигрывание с профсоюзами);
6.коррупция, лоббизм и большие "жирные коты", которые двигали своих кандидатов, для того, чтобы двигать свои законы в последствии;
7. блеск и нищета американской журналистики (специфика работы, продвижения через постель и много то, что мы наблюдаем сейчас в отечественной журналистике);
8. что курение у бензовозов, заправляющих президентские самолеты может привести к взрыву;
9. хитрости американской избирательной системы и внутрипартийная борьба, где партии-враги объединяются против своих кандидатов.

И так книгу рекомендую студентам, кто изучает международную политику, политологию или молодым журналистам. Книга читается сложно, но очень интересно. Особенно если гуглить био политиков и их судьбы.

Всем остальным эта книга может показать определенные схожести с отечественной спецификой предвыборных кампаний, где мы все так же отстаем и явно в 90-е года, кампании Ельцина с американскими политтехнологами оказали сильное влияние на зарождающийся рынок политтехнологий.

Мои новогодние каникулы прошли под эгидой последнего текста Хантера Томпсона – Царство Страха. Эту книгу сложно назвать романом, она выходи за рамки жанров и, как мне кажется, является последним высказыванием Томпсона, завещающим всем пытливым искателям формы, ставящим форму выше содержание, - новый горизонт возможностей, который он сам только сумел наметить перед своим переходом из Удручающего Бытия в Увеселительное Ничто.

Мемуары представляют коллаж из компиляций текстов о Томпсоне, его статей, зарисовок, рассказов и комментариев к ним. Некоторые истории рассказываются на протяжении всей книги, перебиваемые никак не соотносящимися с ними вставками. К примеру, история «Свидетельница» повествует о девушке из порно-индустрии, которая упорно хочет взять интервью у Томпсона, а заодно и трахнуться с ним по полной программе. Эта история прерывается, возобновляется и снова прерывается, раскрывая эпилог читателю уже ближе к концу книги. Этот некий литературный метод умаления какого-то события, в результате чего стираются границы между сюжетными интенциями, рвется повествовательная канва, в ходе чего мы понимаем, что сюжет вообще не имеет значения, а сам принцип линейного повествования поставлен под вопрос. Из-за смешения несмешиваемых на первый взгляд литературных элементов (проза, мемуары, статьи Томпсона и статьи о нем) Царство Страха превращается в Царство Методов.

Во время чтения я отметил, как резко скачет настроения стоящих по соседству отрывков. Томпсон бравирует перед лицом Государственного Катка, вызовов смерти. Он эпатирует бесшабашными увеселениями, когда стреляет из пиротехнической пушки или вкидывает кислоту за рулем. Скорбит по возможностям что-то исправить, но возможностям не потерянным, а тем возможностям несуществующим, не прописанным Всевышним, которых и не было изначально. Пускается в терпкие ностальгические воспоминания, то унывая по прошедшему, то приободряясь от осознания, что все-таки есть что-то радостное, позволяющее отвлечься от безутешности мира. Этим Царство Страха меня очень привлекло, и как литературный метод сам по себе, и как душещипательное чтиво, располагающее к аттракциону эмоций, и как высказывание Томпсона, в котором ему удалось запечатлеть себя с разных сторон.

Язык Томпсона вызывает у меня самые противоположные чувства. С одной стороны (по канону начну с негатива) стиль его письма не отличается красноречием, большой эрудицией и богатой лексикой. Его лексика на уровне школьника прочитавшего всю школьную программу и не бравшего ни одной книги в руки до конца жизни. Томпсон страдал американскими клише («сейчас я сделаю из тебя сочную отбивную»), не использует жаргоны и неологизмы (возможно, все дело в качестве перевода), не нагружает предложения деепричастными оборотами и прочим. Достаточно безлико, хоть и живо, описывает эмоции. Томпсон не отличается страстью к скрупулезному, дотошному литературному языку Пруста и Набокова. Он просто фиксирует моменты, по которым читатель по контуру проведет линии и получит какой-то приблизительный образ. Ему нет дело до того, как бы искуснее описать пирожное Мадлен, ванну с пузырящейся водой лица людей. Томпсон не романтик в духе европейских модернистов, пытающихся уместить весь мир и не только в исписанные, помятые тетрадки. Этим он меня отталкивает. С другой стороны простотой своего слога ему удается схватывать описательные ориентиры, которые беспримесным, рафинированным, выхолощенным описательным арсеналом создают в воображении у читателя самые живые картины.
«Над бассейном висел туман, странные растения двигались в непроглядной темени. С одного края бассейна другой еле просматривался». – Отрывок так и пестрит косноязычием, но в то же время эти простые слова – такие говорящие.

Царство Страха – незамысловатая книга, написанная предельно простым языком. Книга, состоящая не из слов, а из одних эмоций, конвертированных в краску на бумажных листах. «Бедняга Фолкнер. Он и правда считает, что большим чувствам нужны большие слова», - ответил Хэмингуэй на замечание Фолкнера: «Еще никому не довелось найти у него слово, которое побудило бы читателя обратиться к словарю». Так и у Томпсона в новаторском по форме тексте расписаны большие чувства маленькими, но емкими словами.

Я дочитала "Царство страха" Хантера Томпсона и это написано и ощущается как "предсмертная записка". Во-первых, это последняя книга при жизни Хантера, а во-вторых, редактор в послесловии говорит про его последующее самоубийство.

Что мне ярко запомнилось, это:

1. Как Хантер раздражался в одном интервью, что его образ стал карикатурой, который даже используют в комиксе. Он не упоминает в каком, но всем нам понятно, что он говорит про "Трансметрополитен", где главный герой Спайдер Иерусалим торчок-журналист был списан с него.

Моя репутация психопата, помешанного на оружии и наркотиках, была усилена популярным комиксом, который существует уже около пятнадцати лет. Образ меня как обдолбанного безумца, которого давно следовало кастрировать, теперь прочно укоренился в умах миллионов людей.

2. Как Хантер ехал на день рождение к Джеку Николсону и хотел подарить ему сердце лося. Он говорил, что с Джеком у них схожее чувство юмора, что он поймет его подарок. Хантер даже хотел вкатить сердце в дом как шар для боулинга. Но, когда подъезжал, услышал выстрел пушки и перепугавшись за жизнь друга на всех порах двинулся к дому Николсона, но не увидел света в окнах, а дверь была заперта. Хантер побегал вокруг, с пушкой в одной руках и сердцем в другой. Заляпал все кровавыми следами и уехал. Позже выяснилось, что Николсон с семьей прятался в подвале, они считали, что к ним приехал какой-то сумасшедший, сбежавший из тюрьмы зэк, который хочет их всех пришить (на Николсона несколько раз покушались). Шутка вышла из под контроля, когда Хантер узнал, что они ищут "его" - он извинился.

3. Как Хантер представлялся в ресторанах, как Джонни Депп. Кто не знает, Джонни играл в "Страхе и ненависти в Лас-Вегасе" написанной Хантером, играя его самого.

4. Осознание Хантера в самом конце книги, буквально на последних страницах, что он это душа молоденькой девочки в теле старого наркомана. Это напомнило мне тот самый монолог Сэма Рокуэла из третьего сезона "Белого лотоса", который стал настолько мемным и культовым, что его уже печатают на бейсболках/футболках:

Ну, знаешь, я… я переехал сюда, потому что, эээ… потому что мне пришлось уехать из Штатов. Но я выбрал Таиланд, потому что, ну, мне всегда нравились азиатские девушки, понимаешь? И когда я сюда приехал, я был как ребёнок в магазине сладостей: деньги есть, никаких привязок, делать нечего — и я начал тусоваться. Всё стало дико. Я каждый вечер цеплял девушек. Всегда разных. Маленьких, пухленьких, постарше… иногда даже сразу нескольких за ночь. Я… я вышел из-под контроля. Я стал ненасытным.
И, знаешь, после тысячи таких ночей начинаешь срываться. Я начал задумываться: "Куда это всё ведёт? Почему я чувствую эту потребность трахать всех этих женщин? Что такое желание вообще? Почему форма этой милой азиатской девушки так меня держит? Потому что она — моя противоположность? Она как-то меня дополнит?"
Я понял, что могу переспать с миллионом женщин — и всё равно не буду удовлетворён.
Может быть… может, на самом деле я хочу быть одной из этих азиатских девушек.

В остальном книга показалась мне такой же тяжелой и депрессивной, как просмотр "Коня БоДжека": один человек, а вокруг шлюхи, алкоголь, порнушка, наркотики, пушки, деньги.

Я уже много раз говорил о том, что добрый доктор Хантер Томпсон является для меня единственным человеком в мире, кому бы я доверил кнопку управления гидравлическим прессом, на пути у которого бы лежали мои яйца. Он и профессор Буковски. Скажу еще раз. Потерпите. «Поколение свиней» -- собрание статей и эссе, написанных профессором журналистики Хантером Стоктоном Томпсоном в период с 1986 по 1988 год для газеты San Francisco Examiner, где он вел еженедельную колонку.

Пятидесятилетний Акула Хант по-прежнему легок на подъем. Фраза «Buy the ticket, take the ride» осталась главным девизом старика, чей голос все также переполнен праведным гневом и вселенской скорби пополам со старческим брюзжанием.

Томпсона все также тянет во все тяжкие; он одинаково рвется на грязные городские задворки и в открытый космос. Нюх у Большой Белой Акулы с годами не притупился. Даже более того, создается впечатление, что он видит всех насквозь и чувствует «свинью» за версту.

Все статьи можно условно разделить на три категории: политические, социальные и гонзо.

Политика – давнее увлечение Акулы. Он стал копаться капитолийском грязном белье еще в начале 70-х, во время предвыборной компании Никсона. Томпсон освещал выборы для журнала Rolling Stone и за время компании стал самым жестким критиком 37-ого Президента Соединённых Штатов Америки, республиканца: «Он был свиньей, а не человеком и простофилей, а не президентом. Он был злым человеком — злым в том смысле, что только те, кто верит в физическое существование Дьявола, могут его понять».

Гонзо-статьи выдают Ханта с головой. Этот подчерк нельзя ни с кем и ни с чем перепутать. Эта категория заметок в «Поколении свиней» носит частный (что ли) характер, а также содержит в себе записки редактору.

Под социальной категорией я подразумеваю статьи и эссе, содержание которых полностью раскрывает название книги. С вашего позволения, ниже приведу одну из таких заметок под названием.

Прочитав "Страх и отвращение в Лас-Вегасе", и столкнувшись со всем ужасом, юмором, величием и другими различными эмоциональными всплесками, я побежал читать "Проклятие Гавайев". Пока я читал данную книгу, я всё время думал, что она не дотягивает до "Страха и отвращения..", но в целом не плохо. И только прочитав ее, я понял, что это настолько разные по своему стилю книги, что снова пришел в восторг. Если в первом выше упомянутом мной произведение, мы видим как главные герои колесят по разгульной Америке тех времен, Америке где хаос на каждом шагу, то в "Проклятие Гавайев" мы видим как главный герой приезжает в рай (не такой уж и спокойный и солнечный), но добрый и улыбчивый, и сеет там ХАОС. Разводит его вокруг себя и в нем же упивается. Вы не прочтете в этой книги ужасных галлюцинаций и без башенных действий, а так же не увидите работу мозга под запрещенными веществами, НО... вы увидите шикарную рыбалку и попытки ее, вы увидите как этот рай, который все представляют с милыми гитарками и Гавайскими венками, может превратится в настоящий ад. Встретитись с местными жителями, которые совсем не милые, а даже наоборот, узнаете о Гавайской погоде то, чего умолчит любое турагентство, а так же проникнитесь в Гавайскую мифологию и конечно же узнаете самого Хантера С. Т. по ближе, узнаете все таки почему капитан Кук был съеден. Ну и конечно море алкоголя, как же без него. В целом книга не претендовала на книгу года, да и в принципе на любую другую премию, но что ее можно смело ставить на свою полку на самое видное место это точно!

Очень качественный образчик журналистского расследования-исследования и, как итог, документальной прозы. Журналистам читать обязательно и следовать заветам Ильича: учиться, учиться и еще раз учиться. Тема (житие собачие родоначальников всех байкеров по имени Ангелы Ада, их взгляды на жизнь и вообче) для меня не совсем актуальна. Если бы я жил в 1966 году или если бы Томпсон писал в 2011 о современных асоциальных организациях, моя оценка была бы намного выше.
Не рекомендуется к прочтению лицам с повышенной чувствительностью к чистоте языка. Количество мата иногда зашкаливает даже для меня. Если говорить о передаче речи самих Ангелов Ада, то тут все правильно: как говорят, так и пишем. Журналист должен быть честным, не надо нам всякой там политкорректности и стыдливых многоточий! Но вот когда сам автор в своих рассуждениях, аналитических выкладках начинает вспоминать чью-то мать и склонять ее во всех позициях, тут перебор. Понимаю, контркультура и все дела – но все же…
Интересна книга в первую очередь историей создания такого социального феномена как outlaw, сиречь «люди, считающие себя вне закона», и ролью в этом СМИ, в погоне за сенсацией нагнавшими страх и ужас на всю Америку. Хотя, по словам Томпсона, на самом деле «безграмотные насильники и алкоголики» почти белые и почти пушистые. Истина где-то рядом, точнее посередине.
ОЦЕНКА
-5 -4 -3 -2 -1 0 1 2 3 4 5

Я поставил 10 за подробное повествование. Ну и за гонзо-стиль конечно! В деталях описывается и сам процесс гонки, и пьянки Хантера и его коллег, и лирические отступления. Книга весьма наглядно обозревает то, что происходило в США в 1972-ом году и, в некоторой степени, позволяет лучше понять их общество. На основе материалов сабжа, "Дерби в Кентукки", первых двух книг "Трансметрополитен", "Практической журналистики" Колесниченко А.В. и "разоблачений" Сёмина написал стишок:

"Простой вопрос"

Вставляя лист в печатную машинку,
пред камерой включая микрофон
спроси себя: не ищешь ли соринку
в чужом глазу? И за сребряный звон

не с совестью ли сделку заключил ты
и ложью пропитал свои слова?
И если "да", проклятья заслужил и
не плачь, что вкус последствий горьковат.

Но если скажешь "нет" и сильный духом,
и ради истины страдать готов,
услышав хруст курка не дёрнешь ухом,
то выжигай огнём из едких слов.

В дороге правды, что не шаг — преграда.
За нею лавров нет. Но для бойца
есть осознанье истинной награды:
пройти весь путь до самого конца.

Илья Иванин ©