Цитаты из книг автора «Гузель Яхина»

Вила, – произносит он наконец торжественно. – Как?! – Понимаете ли, – речь Сумлинского внезапно становится торопливой, – это акроним: сокращение, образованное путем слияния первых букв. Мы взяли четыре имени: Вольф, Иван, Лукка и Авдей. Получается: Вэ, И, Эл, А – Вила. Все просто!

чувствуя, как густ и плотен здесь воздух, будто и не воздух – вода.

что считалось правильным и нужным в полузабытой жизни в мужнином доме, что составляло, казалось, суть Зулейхи, ее основу и содержание, – рассыпалось, распадалось, рушилось. Правила нарушались, законы оборачивались своими противоположностями. Взамен возникали новые правила, открывались новые законы.

Духов местных не знала, почитать не умела, лишь приветствовала про себя, входя в урман или спускаясь к реке, – и только. Возможно, водилась и здесь всякая лесная и речная нечисть: длиннопалые озорники-шурале, шныряющие по лесным чащобам в поисках заблудившихся путников; мерзкие албасты, вылезающие из-под земли на запах человечины; лохматые и вечно мокрые обитатели водоемов су-анасы, норовящие утянуть человека на речное дно. Никого из них не встретила Зулейха в урмане – то ли духи не жили вовсе на этих задворках вселенной, то ли были тише и смирней своих сородичей в юлбашских лесах.

nous aujourd’hui?[5] – Le premier Juillet mille neuf cent trente-huit, ma-dame[6].

Хитра, умна. Но кроме ума и острого языка ничего у дряхлой кобры нет.

Голова – пустая и будто плоская, бумажная; и мысли тоже – невесомые какие-то, летучие, как тени или запахи, – не ухватишь, не додумаешь до конца.

Весна пришла неожиданно, вдруг – звонкая, громкая, пахучая.

в прозрачную и до невозможности холодную воду.

кололи молодых барашков, чья шерсть мягче ковыльного пуха, а мясо нежнее ягодной мякоти