Белкин – командир «карандашей»

Ивушкину определили в роту «карандашей» – так однажды полушутя назвал девушек низкого роста проверявший школу генерал Пронин из Наркомата обороны, и с того дня это немного обидное прозвище будто приклеилось к ним. Со временем новое словечко вошло в обиход, и даже сам ротный капитан Белкин Андрей Степанович, особенно когда был кем-то или чем-то недоволен, его употреблял. После тяжелого ранения офицер немного прихрамывал, зачастую ходил со своей помощницей, палочкой-выручалочкой – тростью, которую брал в руки неохотно, видимо, стесняясь. Из-за нехватки кадров Белкин некоторое время по совместительству был еще и преподавателем тактики, о которой, как о хорошей книге, мог рассказывать часами. Чувствовалось, что с него мог получиться неплохой полководец или штабной работник, но карьеру вмиг оборвала гитлеровская пуля, раздробившая колено.

– Ирония судьбы: ваш коллега немецкий снайпер отправил меня сюда с почетной миссией – готовить ему достойных противников. Так вот запомните: у меткого огня хорошая подруга есть, тактика называется. Сегодня и начнем с ней знакомиться, – вместо длинного предисловия сказал офицер.

Первое теоретическое занятие прошло в казарме, а уже очередные – на полигоне, где девчонки учились короткими перебежками перемещаться по незнакомой местности, ползать по-пластунски, оборудовать и тщательно маскировать ячейки-окопчики – основную, запасную и ложную позиции.

На практике постигали тактику каждого вида боевых действий: свободной охоты в одиночку и парами, снайперской засады и огневой дуэли.

– Представьте, что вы на охоте. Ваша задача по следам, обломанным веткам, встревоженным птицам, другим приметам обнаружить и убить дикого зверя, который в свою очередь охотится на вас, – четким командирским голосом офицер быстро ввел их в обстановку. И тут же сориентировал на местности, указав направление и сектор наблюдения. Девушки не знали, что примерно в восьмистах метрах у лесного оврага замаскировался и наблюдает за ними противник: его имитировало курсантское отделение соседней роты.

Интуитивно у Марии созрело решение: взобраться на высокую березу и сверху, откуда обзор намного шире, осмотреться вокруг. Подпрыгнув, ловко схватилась за толстую ветку и, чуть подтянувшись, ногами помогла телу переместиться вверх. Но тормозным парашютом тянула вниз винтовка, цепляясь за сучья: с ней только по деревьям и лазить. Маша все же изловчилась, сняла снайперку с плеч, устроившись поудобнее. В оптический прицел отчетливо увидела заросшую кустарником поляну, обрамленную молодыми сосенками, под которыми наверняка прячутся маслята. С каким удовольствием она сейчас бы поменяла свою снайперскую охоту на тихую грибную, с лукошком!

«А что это за тени промелькнули в прицеле? – не на шутку всполошилась Ивушкина и напрягла зрение. – Показалось? Тогда почему шевелится сосновая ветка, ведь ветра нет?»

– Товарищ капитан, вижу каких-то людей, – негромко, но так, чтобы услышал Белкин, доложила Мария.

Офицер молча кивнул головой и жестом руки показал: мол, продолжайте наблюдение.

Через час – разбор занятия. Но вначале каждая курсантка доложила, что видела, какие цели и на какой дальности обнаружила, в какой последовательности их поражала бы в случае открытия огня. Далеко не все смогли дать исчерпывающий ответ.

Капитан Белкин похвалил ее за сообразительность и находчивость.

– Молодец, Ивушкина! Единственная выбрала лучший наблюдательный пункт – березу, благодаря этому и противника, выдававшего себя за грибников, первой вычислила.

«Приятно, когда тебя хвалит командир», – едва мелькнуло в голове, как тут же она услышала:

– Но зачем об этом вслух докладывать, когда есть условные сигналы? А еще вы не учли, что наблюдаете против солнца и по блику оптического прицела с большой долей вероятности вас снял бы вражеский снайпер, случись такое в боевой обстановке.

Машу будто ледяной водой окатили. Не успела порадоваться командирской похвале, как ее уже жестко приземлили. Хотя ротный прав, конечно. Совсем забыла про маскировку.

Белкин – мужик незлобивый и отнюдь не солдафон, упивающийся властью. Подчиненные для него не серая однородная масса, а живые люди со своими характерами, достоинствами и недостатками. И, похоже, офицер не придает принципиального значения тому, что учебная рота у него особенная, женская.

«Для меня вы прежде всего солдаты, завтрашние снайперы», – эту фразу Белкин произнес при знакомстве и остался верен своим словам. Никакие шуры-муры его, семейного человека, не интересовали. Складывалось подчас впечатление, что он немного даже сторонится женщин. А может, что-то похожее на комплекс неполноценности в общении с противоположным полом развилось из-за поврежденного колена, принудившего к хромоте и хождению с тростью?

Впрочем, Белкин был не единственным «сбитым летчиком». Большинство командиров рот и взводов оказались в школе после ранений и лечения в госпиталях. Понюхавшие пороха, научившиеся бить немцев, они считали неуместным свое пребывание в женской школе и рвались на фронт. Но на поданные рапорты троим из наркомата обороны пришел отказ с мотивировкой, что и в тылу есть важные дела вроде подготовки тех же снайперов для войск. Некоторые офицеры все еще надеялись, что их просьбу наконец-то удовлетворят и они сменят место службы.

Говорят, что и начальник школы подполковник Кольчак просится в действующую армию, считая свое пребывание в женском пансионате, как он полушутя однажды выразился, временным.