Голова болела так, что лучше бы он и не просыпался. Повернуть её и посмотреть вбок не получалось. Он лежал на спине и смотрел в потолок. Пытался вспомнить вчерашнее, но, кроме холодной воды в туалете, ничего не припоминалось. Поводил рукой по дивану – рядом никого не было. Другую руку опустил вниз, нащупал открытую бутылку «Боржоми», жадно допил, не в силах поднять голову и обливаясь, и снова заснул.
Второй раз проснулся от крика горничной. Он повернулся в попытке разыскать воду и на полу, рядом с пустой бутылкой, увидел поварской секач, обильно покрытый засохшей кровью с пучком седых волос. Мысли двигались медленно, наличие секача он связал с пустой бутылкой, вспомнив, как она при падении обо что-то звякнула…
Кто бы мог подумать, что за короткое время его жизнь так может измениться? Всего-то год назад он и не представлял, что начнёт выпивать и вести такой отвратительный образ жизни. А уж о том, чтобы вот так ужраться, как последний алкаш, о таком он даже помышлять не мог.
Григорий Каледин, двадцати двух лет, студент первого курса факультета бизнеса и менеджмента Высшей школы экономики, – юноша с очень непростой судьбой. Его мать пятнадцать лет назад погибла в автокатастрофе. Отец, Каледин Антон Григорьевич, известный в 90-х как безжалостный и циничный бандит, ставший в 2010-х годах солидным, богатым бизнесменом, воспитывал двух сыновей от разных браков. Младший из них, Гриша, о прошлом отца не догадывался. Старший, Слава, узнав о бандитском прошлом папаши, задумал поиграть на этом.
Первая жена Антона Каледина, мать Славы, сошла с ума и умерла. Её мать, тёща Каледина, Нина Марковна Полянская, в прошлом была опытным военным хирургом. Среди братвы, которой помощь врача в те бандитские времена требовалась тайно и постоянно, оказалась в большой цене и уважении. Она проживала в доме Калединых, пытаясь воспитывать мальчиков. Женщина властная, всё про старшего Каледина знавшая, она не боялась, не стесняясь в выражениях, высказывать все свои претензии зятю и его последней жене – молодой Виктории. Бандит Каледин её побаивался.
В девятнадцать лет Гриша ушёл из отцовского дома. Сводный брат по каким-то своим соображениям не посвятил его в особенности биографии их отца. Но и без этой информации Гриша с раннего детства с трудом выносил постоянное бульдозерное давление, с которым отец пытался строить сыновью жизнь согласно своим представлениям. Когда охрана с шести лет возила его на теннис, он не протестовал, хотя с большим удовольствием играл бы в баскетбол. Когда отец заставил его носить очки с сильными диоптриями для уклонения от армии, он подчинился, хотя не видел ничего страшного в службе. К тому же с хорошей игрой на ударных инструментах он заручился тогда согласием знакомого дирижёра на зачисление в оркестр Черноморского флота.
Но, когда отец объявил, что Гриша должен идти в экономику для продолжения святого дела семейного бизнеса, сын порвал связи, устроился сначала санитаром в больницу, потом помощником к богатому инвалиду Барскому, который, как и Гриша со своими диоптриями, инвалидом оказался ложным. Это выяснилось позже, а пока Гриша честно трудился и был спокойным, надёжным и добросовестным помощником. Жили они вдвоём в особняке Барского, где в подвале была оборудована настоящая студия с полным комплектом ударных инструментов.
Более года назад брат Слава убил их общего отца в надежде завладеть крупным наследством. Молодая отцова жена Виктория быстренько смылась, прихватив платиновую кредитку убиенного, и обещала вернуться с адвокатами.
Гибель родного отца от рук собственного сына и брата подействовала на Гришу как нокдаун. Он остался с Ниной Марковной в огромном доме с не осознанным ещё богатством. Он не мог понять, принять, поверить в реальность случившегося, но вместе с тем порядочность, надёжность и рассудительность, а также поддержка почти родной бабушки позволили ему не раскиснуть. Гриша довольно быстро собрался, пригласил через единственного знакомого ему из отцовской империи Саврасова ключевые фигуры: вице-президента по экономике и главного юрисконсульта – велел им пока продолжать намеченное и не делать резких движений.
При этом разговоре Нина Марковна добавила: «Не вздумайте фестивалить! Я вас как облупленных знаю, а вы – меня. Церемониться не стану, мигом за Антошкой пойдёте! Ты, Саврасов, головой отвечаешь за порядок, а я уж за тобой послежу…»
Потом она сделала пару звонков, наняла репетиторов, и вскоре Гриша поступил в ВШЭ на платное отделение. Так в его жизни произошёл второй крутой поворот.
– Извини, ты Каледин? – У выхода Гришу остановил худощавый парень в очках и аккуратном костюмчике. На вид ему было под тридцать, он смотрел на высокого студента строго и пристально.
– Я Каледин, а вы кто?
– А я аспирант Головин Евгений, можно Женя. Да ты не напрягайся, я по простому делу…
– Чего это мне напрягаться? По простому, по сложному – мне всё равно. Чем обязан?
– Самостоятельный… это хорошо, – неожиданно оживился Женя. – На курсе сказали: ты на ударных играешь.
– Поигрываю, – в тон ответил Гриша. – А ты что, в оркестр меня пригласить хочешь?
– Ну уж, положим, не в состав, он у нас несколько лет не меняется. А попросил бы тебя сыграть пару вечеров, пока наш ударник вернётся.
– И на этом спасибо! С удовольствием поиграю. – Гриша сразу проникся симпатией к творческому аспиранту. – А ты на чём играешь?
– Играл на саксе-альтушке, теперь я в группе вроде как импресарио…
Так они познакомились и вроде как задружили. На курсе, где Гриша явно выделялся и возрастом, и комплекцией, и независимостью от родительского содержания, у него в смысле дружеского общения образовался некий вакуум.
Потом они ещё больше сблизились на теннисном корте. Евгений входил в любительскую лигу парной игры, где серьёзные, высокопоставленные мужики старались выбрать себе в партнёры опытных игроков. Десятилетний Гришин стаж давал много преимуществ его паре, что выливалось в систематический солидный заработок. В этой лиге постоянно разыгрывались платные турниры, причём взносы делали менее опытные ведомые в паре – те самые «шишки» и «тузы» с бескрайних московских чиновничьих угодий.
Вопрос денег для Гриши не стоял, поэтому он старался не закрепляться с определённым партнёром, что образовало некоторую конкуренцию за него среди тузов. Евгений, тоже в прошлом получивший профессиональную теннисную подготовку, играл с постоянным партнёром – замом главы чего-то там. Гриша толком не понял, то ли округа, то ли района.
– Жень, мне с тобой посоветоваться надо по делу. Есть время? – Гриша пришёл на кафедру.
– Только освободился, но страшно хочу жрать. Покормишь в приличном месте, а я тебе любой совет дам? В рамках своей компетенции, разумеется.
– Согласен. Если особо не спешишь, поедем к «Украине», там клёво.
Они вышли на улицу, и Женя стал вызывать такси.
– Не надо. Машина уже едет, – остановил его Гриша.
И действительно, тут же рядом появился скромный «киа рио», и водитель сноровисто открыл обе двери.
– Извини, я впереди сяду, ноги не умещаются, – смутился Гриша.
– Без проблем, машина хорошая, правда, не по твоей комплекции…
– Давай турниров побольше – я авто покрупнее куплю.
По дороге Женя поинтересовался, что за дело совета требует, на что Гриша бросил: «Да ерунда, за обедом поговорим».
– Понимаешь, на меня неожиданно свалилась целая империя моего погибшего отца. – Они сделали заказ, и теперь можно было приступить к разговору. – Кроме бабки, к тому же неродной, у меня никого нет, и я не очень понимаю, что мне со всем этим делать.
– Не знал, что твой отец погиб, извини! Ты, значит, полный сирота, раз одна бабка? Очень жаль…
Они замолчали, думая каждый о своём. Женя порывался что-то рассказать, но не решился. Потом, словно очнувшись, он спросил:
– А что за империя такая? По тебе не скажешь. Может, мы по-разному понимаем это слово? – Он внимательно посмотрел на приятеля. – Я знаю пару мажоров, так за сто километров видно, что у их папаш есть империи. Шаурмой те торгуют или субарендой занимаются, а может, и бензин продают – неважно. Важно, что бабло есть, и это очень наглядно и старательно демонстрируется.
– Да, конечно! Мне вся эта мажорская показуха противна с детства, как папа меня начал подводить к ней. Все условия создал, а я до сих пор не понимаю, зачем эти демонстрации. Я вон даже для занятий специальную машину купил, неудобно щеголять перед сокурсниками. Хотя в гараже стоит штук пять крутых тачек, я даже точно не знаю, какие именно марки.
Женя с интересом уставился на приятеля.
– Слушай, давай по порядку. Ты что, наследство неожиданно получил?
– Ну, так вышло, – уклончиво ответил Гриша, – не в этом дело. Отец оставил огромный, как я начал сейчас понимать, разношёрстный и раскинутый по разным регионам бизнес. У него большой штат управленцев, юристов, экономистов, целая армия охранников и всё такое. В своё время он меня заставлял на экономику идти, чтобы потом по наследству всё это хозяйство держать под контролем, но я тогда сразу из дома убежал…
– На барабанах играть?
– Ну, типа того… Что угодно, лишь бы этой хернёй не заниматься и быть свободным. Но не вышло. Теперь вот сам в школу пришёл, приходится разбираться. Но я пока выучусь, там всё рухнуть может…
– Да уж, без контроля там наворотят дел, оглянуться не успеешь…
– И я про то же! Но я-то пока «зелёный», а ты давно окончил, к тому же аспирант. Может, что посоветуешь?..
Некоторое время они занимались большим блюдом, где на ледяной подушке покоились камчатские устрицы в орнаменте разного сорта креветок. Женя запивал дары Дальнего Востока французским белым вином, а Гриша – более демократично, тёмным нефильтрованным пивом.
– Давай так, – Женя бросил салфетку на стол, – прежде всего надо сделать «дью дилидженс».
– Чего-чего? – поперхнулся пивом студент.
– А, неважно, – снисходительно отмахнулся аспирант. – Надо провести широкий аудит всех закоулков бизнеса твоего отца, составить подробную картину: со всеми особенностями, перспективами, рисками, связями, персоналом и так далее.
– Ну, вроде так, – неуверенно протянул студент.
– Так, так, – глаза аспиранта уже загорелись. – И ты попал в точку, обратился по правильному адресу. Знаешь, почему?
– Пока не очень…
– Потому что, – победно воскликнул аспирант, – у нас на кафедре мы соберём лучших ребят, тебя пригласим, чтобы в курс входил, составим группу и выдадим такой результат, которому признанные международные агентства позавидуют! В консультанты позовём наших известных преподавателей, а на саму работу поставим штамп университета. А результаты – разумеется, без привязки к адресу бизнеса – наши ребята используют в качестве дипломных проектов!
– Как это сделать практически?
– Хороший вопрос, студент! Практически ты велишь своему президенту, или кто там у вас право подписи имеет, заключить с университетом договор. Цена наших услуг будет значительно скромнее, нежели в топовых аудиторских агентствах. На основании договора мы будем иметь право изучать все направления твоего бизнеса.
– Григорий! – послышался в телефоне бодрый голос Жени. – Сегодня вечером на кафедре собираем мозговой штурм. Будем подводить итоги по трёхмесячному аудиту твоей бизнес-шаланды. Смотри не проколись: ребята не знают, что хозяин заводов и пароходов и скромный первокурсник – одно лицо.
Общая картина бизнеса после всестороннего изучения выглядела так: коротко такого рода бизнес называется «купи – продай – в аренду сдай». Никакого креатива, новых технологий или изобретений не наблюдалось. Бывший хозяин – а это установлено доподлинно – крутой в 90-х бандит, хватал, отжимал, отбирал, принуждал к продаже всё, что под руку попадало. Получился винегрет из раскинутых в разных частях Москвы и области магазинов, автомастерских, автосалонов, ресторанов, клубов и мест подозрительных увеселений, долей в крупных торговых и фитнес-центрах и салонах красоты.
Вся эта махина централизованно не управляется и не координируется, на местах сидят управляющие, основной задачей которых является сдача прибыли владельцу. Проблемы с законом они решают самостоятельно, на местном уровне, и проблем этих, судя по документам, более чем достаточно. Очень неинтересный, по мнению молодых управленцев, полукриминальный и малоперспективный бизнес.
Женя посмотрел на сникшего Гришу и спросил экспертов:
– Так строительством вроде занимаются?
Тут же встала девушка, Дорохова Наталья с четвёртого курса, и объявила, что её группа досконально разобралась со строительным сегментом компании. На примере строительства в 2005-м якобы элитного дома на Кутузовском Наташа подробно разложила схему грязного бизнеса, которую пытаются протолкнуть и сейчас.
Сама компания ничего не строила, у неё и специалистов таких нет, не говоря уже о материально-технической базе. Такой бутафорский застройщик нанимал профессиональных строителей и зарабатывал где только мог. Использовал дешёвые материалы и китайскую сантехнику, что резко отличалось от многообещающих картинок в Интернете, незаконно присваивал общедомовые площади с последующей их коммерческой распродажей и вообще вёл себя на объекте самым скотским образом, пользуясь отсутствием ещё не въехавших жильцов. «И не удивляйтесь, господа, – заключила Наташа, – такие дикие штуки при Лужкове проходили часто».
Таким образом, Гриша понял, что бизнес ему достался бестолковый, неуправляемый и с большим криминальным душком. С точки зрения будущих управленцев, это и бизнесом-то назвать нельзя. Он поделился своими открытиями с Ниной Марковной, и та подтвердила, что от такого бандита, как его, прости господи, отец, другого ожидать не приходится.
Кафедра свою работу выполнила, готовилась сдать отчёт, но Гриша не удовлетворился. После приватного разговора с ним Женя объявил группе, что клиент хочет заказать дополнительную работу – по оценке всех составляющих бизнеса. Группа обрадовалась: помимо прибавки к гонорару появятся новые материалы для дипломных работ и опыт практического бизнеса.
В том разговоре Женя убедил приятеля начать готовиться к избавлению от неэффективных активов. Продать надо с умом, учил аспирант, и всё подготовить, чтобы возможный покупатель увидел эффективность. Например, более-менее известно, сколько стоит здание, но продаётся не только оно, а бизнес, который здесь организован. Поэтому надо создать толковый бизнес-план, нарисовать перспективу и будущую прибыль. Работы много, но все ребята готовы вкалывать.
А после продажи? А после продажи, дорогой теннисист, барабанщик, начинающий бизнесмен, выберешь сам: поместить деньги в надёжный банк и получать проценты с депозитов, купить акции перспективного предприятия или создать новое дело и инвестировать в него. Но сначала надо продать, консолидировать деньги – и процесс этот быстро не закончится.
На семейном совете Гриши с Ниной Марковной было решено, что такой подход разумен.
– Ну всё, Светик, первый этап закончен блестяще!
Женя полулежал на диване с бутылкой кефира. Стройная девушка с васильковыми глазами и оранжевой причёской крутила педали велотренажёра в коротких оборванных шортах. Не оборачиваясь и не сбавляя темпа, она с сомнением заметила:
– Как-то подозрительно легко у тебя получается. В вуз вдруг пожелал поступить – и именно в твой, доверился именно тебе…
– Тут просто повезло. – Он обожал сестру и всегда удивлялся её вполне взрослой и трезвой оценке. – Но всё-таки давай не спеша рассуждать, тут ошибиться никак нельзя…
Они жили вдвоём в двухкомнатной скромной квартире в центре Москвы. Когда погибли родители, Жене было чуть больше десяти, а маленькая Света только ходить научилась. Их забрала к себе одинокая тётка, сестра матери, которой на старости лет родители подарили эту квартиру. Через десять лет тётка умерла, и Женя, к тому времени студент, практически в одиночку вырастил сестру.
Теперь эта толковая, красивая и совсем не выпендрёжная особа училась в театральном, куда поступила самостоятельно, без всяких блатов, пройдя огромный конкурс, притом на бюджетное отделение. В удачное артистическое будущее Женя в принципе не верил чисто из математики: где столько ролей взять?.. Но сестру не отговаривал, полагая, что она сама разберётся со своей карьерой.
О проекте
О подписке
Другие проекты