– Да, – сказал я, удивляясь тому, как ловко он подвел меня к этому выводу.
– Конечно. Всеобщая любовь значительно ускорила бы наше движение к Богу. Любовь – это добро, как и дружба, верность, честность, свобода. Мы всегда знали, что все это хорошо, – так говорили нам и наши сердца, и наши учителя, – но лишь найденное нами определение добра и зла позволяет нам сказать, почему это хорошо.