ночи. Но я не слышал ничего, кроме шума лагеря подо мной и негромкого завывания ветра в ущельях, оврагах, на тайных тропах. И в этот миг весь Афганистан – его земля, его горы – увиделся мне ландшафтом безумия Хабиба, таким же заброшенным, лишенным красок, привлекательности, нежности. Я почувствовал, что попал в ловушку – в каменный лабиринт охваченного галлюцинацией сознания.