2. Кровавый банк

Слоняясь без дела по пещере, Мун не мог понять, какое нынче время суток. Вдруг снаружи уже наступила ночь, а он тут томится? Однако он не рискнул отодвигать закрывающий пещеру камень. Хотя ему и казалось, что с момента наступления лунного утра прошла целая вечность, все же он решил довериться более опытным в этом туземцам. И не ошибся. В какой-то момент все жители пещеры разом проснулись, хозяин отодвинул булыжник – и Мун увидел, что снаружи наступают сумерки.

– Удачи, землятик, – сказал хозяин, провожая его к выходу. – Если в следующий раз будет негде ночевать, ступай уж лучше в приют для бездомных. Всяко лучше, чем на улице.

Город просыпался, оживал. Повсюду открывались норы, из которых выбирались сонные вампиры. Мун то шел, то летел (когда ступать по острому, словно бритва, песку становилось невмоготу) по городу и с любопытством глазел по сторонам. Этот удивительный мир, если не считать его обитателей, сплошь состоял из камня. Дома тут представляли собой выдолбленные прямо в горной породе пещеры с каменными лежанками внутри. На дне кратера поменьше, расположенного в центре большого и называемого Темным городом, где жителям не было нужды скрываться от Солнца, Мун с высоты птичьего полета (ближе тощим вроде него без особого разрешения подлетать к этому району запрещалось) разглядел служившие жилищами просторные ямы. Видел он тут и огромные, выдолбленные в лунном грунте амфитеатры; высеченные из камня арки, колонны, статуи. Это был полностью каменный мир: похоже, ни текстиля, ни дерева, ни металла, ни каких-либо иных материалов его жители попросту не знали.

Впрочем, как ни интересен и необычен оказался этот таинственный город, в котором очутился Мун, любопытству его мешало все нарастающее чувство голода. За две недели, проведенные в пещере, он оголодал жутко. На Земле он знал, как решить эту проблему: находишь человека послабее и напиваешься крови сколько влезет. Но тут его окружали лишь вампиры! Где берут пропитание они? Быть может, пьют кровь животных? Муну на Земле в самые голодные периоды жизни доводилось пить кровь свиней, коров, кошек, собак… Хоть и противно, но голод утоляло. Сейчас бы он не отказался даже от крысы. Вот только здесь, сколько он ни блуждал по лунным просторам, ни разу не встретил животных (как, впрочем, и растений). Тут не оказалось даже мошкары! Как же выживают эти лунатики?

И вскоре он понял как.

– Эй, парнишка, любви не желаешь? – поинтересовалась стоявшая около входа в пещеру красотка. По земным меркам, конечно же: для лунатиков она была слишком худа. – Всего пять глотков!

Неподалеку от нее, у стены, сидели несколько вампиров – тощих настолько, что походили на скелеты.

– Крови! – со стоном молили они, протягивая к прохожим костлявые руки. – Пожалуйста! Хотя бы глоточек!

Мимо них шла парочка: жирный вампир вел за руку не менее упитанную девочку – видимо, отец и дочь, из зажиточных.

– Можно я угощу дядю? – спросила отца девочка.

– Еще чего? – отмахнулся тот. – Поить всяких нищебродов…

– Папулечка, ну пожалуйста! – Девочка смотрела снизу вверх масляными глазками. – Мне их так жалко…

– Ладно, так уж и быть, – наконец сдался отец.

Острым когтем он надрезал себе запястье и сбросил на ладошку дочери несколько капель крови. Девочка протянула руку одному из нищих, и тот с жадностью бросился слизывать драгоценные капли.

– Ну все, довольно. – Толстяк ногой оттолкнул нищего от дочери. – Шел бы лучше работать, попрошайка.

И, снова взяв дочь за руку, он повел ее прочь, в сторону Темного города, по пути объясняя, что сострадание к отбросам общества не идет на пользу организму.

Как ни жаль было Муну этих худых бедолаг, сам он равнодушно прошел мимо, стараясь не слушать их протяжный голодный вой. Самому бы раздобыть хоть каплю!.. Зато ему стало ясно, каким образом выживают жители этого странного города: они пьют кровь друг друга! И, как он также успел отметить, никто вовсе не горит желанием ею делиться. Но как-то ведь поесть нужно!

Вдруг неподалеку раздалось призывное:

– Кровь! Кто хочет крови?

Мун стал жадно вглядываться в пешеходов и летунов, отыскивая того, кто это прокричал. Наконец разглядел в меру упитанного мужичка, прогуливающегося вдоль пещер и кричащего:

– Кровь! Кому нужна кровь? В любом количестве! Много крови!

Мун приблизился.

– Крови желаешь? – с улыбкой спросил мужичок, глянув на Муна ласковым взглядом.

– Очень!

Мужичок ощупал его с ног до головы хитрыми глазками и, видимо, остался доволен увиденным, так как кивнул:

– Что ж, ступай за мной.

И пошел, едва не приплясывая от удовольствия.

«Что-то тут не так, – насторожился Мун. Жизнь его давно научила, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а легкая кровь – в вампироловке. – Вот сейчас он заведет меня в какой-нибудь переулок, а там встретят его дружки, дадут по башке и самого выпьют до капли…» Но так как есть хотелось просто невыносимо, Мун все-таки продолжил следовать за своим проводником, правда, приготовившись к худшему, сжав кулаки и планируя дать деру, если вдруг что-то пойдет не так. А потому даже несколько удивился, поняв, что мужик вовсе не пытается завести его в ловушку и обокрасть.

Вскоре они приблизились к гигантской горе, что возвышалась в центре города-кратера, которую, как Мун уже успел узнать, называли Кровавым утесом, и шагнули на одну из тропинок, которые узкими, шириной в пару метров, спиралями тянулись вдоль стен ко дну малого кратера. Постройки начинались примерно на середине пути, обозначая тем самым границу, на которой в дневное время обрывается тень. Дальше простирался Темный город, о чем красноречиво говорила изменившаяся архитектура: тут строили не только из практичности, но и пытались придать всему некоторую эстетику. Пещеры в стенках малого кратера имели огромные, в десяток метров высотой, входы с красивыми фасадами, мастерски вырезанными из горной породы, отполированными до блеска и украшенными замысловатыми орнаментами. Перед ними нередко стояли статуи, сделанные настолько искусно, что изображенные скульпторами вампиры выглядели словно живые. Не менее роскошно смотрелись раскинувшиеся на вечно темном дне дома-ямы. Жителей в этой части города было мало, в первую очередь оттого, что за право посещения элитного района взималась гигантская плата. Повсюду бродили или медленно летали пузатые дядюшки и тетушки калибра толстяк и толще. Некоторые из них достигали такого ожирения, что Мун удивлялся, как они вообще способны перемещаться в пространстве. Быть может, им помогали в этом слабая лунная гравитация и вампирские сверхспособности?.. Попадались тут и худые, но это были либо работяги-строители, либо обслуживающий персонал, либо мускулистые мужики, по всей видимости, охрана – все те, чье право находиться тут оплатили их толстые благодетели. Например, в одном месте Мун заметил парочку худощавых мастеров, обтесывающих глыбу, и стоящую перед ними позирующую модель – женщину необъятных размеров (сразу видно – очень богатую).

Едва Мун пересек незримую черту, после которой начинался Темный город, дорогу ему тут же преградил один из верзил-охранников и поинтересовался, по какому он тут делу и готов ли заплатить за вход положенные пол-литра. Мун растерялся: он ведь пришел сюда получить кровь, а вовсе не расстаться с нею! Но, к счастью, платить не пришлось, так как проводник окликнул его:

– Эй, нам сюда!

Как оказалось, место, куда они шли, располагалось как раз на границе Светлого и Темного городов, видимо, чтобы к нему имели доступ как толстые, так и тощие. Это была пещера с крыльцом, украшенным резными колоннами, – прямо-таки шедевр лунной архитектуры. Около крыльца возвышалась статуя высотой в несколько человеческих (точнее, вампирских) ростов: пузатый жирдяй со сладкой физиономией протягивал руки, с его надрезанных запястий на землю стекала кровь, а у ступней ползали с десяток тощих доходяг и с благодарными улыбками облизывали землю.

– Чего стал? Идем! – отвлек Муна от созерцания этого произведения местного искусства проводник и скрылся в пещере. Мун шагнул следом.

Он очутился в просторном круглом зале метров двадцать в диаметре, посреди которого, занимая едва ли не половину его площади, лежал огромный бледно-розовый кожаный бурдюк, явно наполненный кровью. Мун растерянно посмотрел по сторонам, глянул на замершего в ожидании все так же ласково улыбающегося проводника; на двух верзил-охранников, с каменными физиономиями стоявших у входа. Не веря своему счастью, он осторожно приблизился к бурдюку. В жизни Мун не видел столько крови!

– Правда можно напиться? – недоверчиво спросил он.

– Конечно! – раздался голос.

Мун шарахнулся назад от неожиданности – голос раздавался из бурдюка!

Только теперь он заметил, что из этого гигантского кожаного сосуда торчат две коротенькие пухленькие ручонки, а между складок виднеется оплывшая жиром голова.

– Ну, что смотришь? – вывел его из ступора огромный вампир, которого он поначалу принял за кожаный бурдюк. – Сколько тебе?

– Да мне хотя бы пару глотков…

– Чего? – возмущенно прошлепали толстые губы, и в Муна вперились острые темные глазки. – Издеваешься? Мы меньше полулитра не выдаем!

Бурдюкообразный вампир сердито глянул на зазывалу, который привел сюда Муна:

– Ты ему объяснил условия займа?

– Так вроде все знают… – пожал тот плечами, испуганно попятившись к выходу.

– Выходит, что не все! – И, снова обратив к Муну свою торчащую между сладок огромного тела голову, «бурдюк» объяснил: – Значит так: берешь пол-литра – следующей ночью отдаешь литр.

– Где же я столько возьму?

– Это не наши проблемы. Так берешь или нет?

Мун задумчиво уставился на протянутые «бурдюком» жирные искусанные руки. Первым порывом было развернуться и уйти: условия ведь просто грабительские! Однако живот отозвался призывным урчанием, а от голода уже мутило и кружилась голова.

«Возьму-ка пол-литра, а там что-нибудь придумаю, – стал убеждать себя Мун. – Не подыхать же с голодухи!..»

И он уже, жадно облизнувшись, шагнул было к протянутой руке… Как вдруг в помещение ввалились двое верзил, держа под руки упирающегося тощего вампира.

– Должника поймали, – сообщил один из вышибал, швырнув бедолагу на пол.

– Ага-а-а!.. – весело протянул «бурдюк», потирая пухлые ручки. И с поддельной нежностью, сквозь которую сквозила угроза, обратился к должнику: – Ну, дорогой мой, сколько ты у нас взял?

– Пол-литра, – промямлил тот.

– Врешь! – рявкнул бурдюк. – У меня память хорошая. Я помню, кто сколько брал. Ты – литр! Значит, с тебя два. А за то, что пытался надуть, еще пол-литра сверху.

– Пожалуйста, – взмолился должник, став на колени. – Не забирайте последнее! Мне нечем будет заплатить за дом! У меня дочь!..

Не обращая внимания на его причитания, «бурдюк» кивнул одному из своих вышибал. Тот с легкостью приподнял доходягу, завернув ему руки за спину, второй верзила выпустил клыки и присосался к шее должника. Мун пораженно смотрел на то, как двигается кадык кровососа. Закончив, верзила отшвырнул обмякшее тело, после чего подошел к своему боссу и протянул ему руку. Теперь тот принялся пить. Закончив, живой бурдюк облизал окровавленные губы и, снова посмотрев на Муна, ласково спросил:

– Так сколько нужно?

Мун, с ужасом глядя на валяющегося на полу опустошенного бедолагу, мотнул головой – самому ему брать кровь в долг уже расхотелось.

– Что значит «нет»? – мигом рассвирепел «бурдюк». – Так на кой ты приперся сюда и тратишь мое время?

И, обратившись теперь уже к своим вышибалам, повелел:

– Возьмите с этого проходимца пять глотков за беспокойство и вышвырните его вон из Темного города!

«Ну вот, мало того, что чужой крови не получил, так еще и лишился своей!» – с досадой подумал Мун. И, увидев, как его угрожающе обступают мускулистые мужики с кровожадными клыкастыми харями, попытался спастись бегством – что было сил рванул в амбразуру выхода.

Быть может, ему бы и удалось удрать, вот только в этот самый момент в пещеру входил толстяк. Наскочив на него, Мун отлетел, отпружинив от жирного туловища, словно от батута.

– Эгей, полегче! – возмущенно вскричал толстяк. И, презрительно глянув на распластавшегося на полу Муна, фыркнул: – Очередной должник пытался сбежать?

При этом голос показался Муну знакомым. Взглянув на толстяка, он вдруг узнал в нем парня, которого встретил, едва оказался на Луне. Того самого, что тискал девушку.

– О, сынок пожаловал! – проворчал «бурдюк».

– Здравствуй, папочка! – Парень с улыбкой обнял необъятное тело.

– Чего пришел? – покосился на сына «бурдюк».

– Соскучился по любимому отцу, конечно же.

– Ага, знаю я! – «Бурдюк» недовольно поджал пухлые алые губы. – Небось, кровь кончается?

– И это тоже, – признался парень.

– Эх, зачем я тебя только кормлю, дармоеда…

– Наверное, потому, что я любимый сынок? Ведь так, папуля?

– Любимый сынок… Когда уже сам начнешь себе кровь зарабатывать?

– Начну, – пообещал сынок. – Непременно начну! Вот только нагуляюсь… Ну так я возьму пару литриков?

И, не дожидаясь ответа, толстый парень припал губами к отцовской руке.

– Опять, небось, все спустишь на девок, – ворчал «бурдюк», но руки не отнимал. – Смотри не растрать все за одну ночь!

– Спасибо, папуля, – весело воскликнул толстяк, вытирая запястьем рот. – Люблю тебя!

И он чмокнул в лысину торчащую среди кожаных складок башку.

– Ага, как же, любит он меня… – проворчал «бурдюк». – Кровь ты мою любишь, вот что!

Впрочем, в словах огромного кровососа было больше нежности, нежели возмущения.

Тут толстый парень заметил Муна.

– О! Это опять ты, землятик? – воскликнул он. И, повернувшись к отцу, объяснил: – Этот идиот утверждает, будто бы с Земли свалился!

И, снова обратив к Муну взгляд, спросил:

– Что, кровь кончилась, раз сюда пришел?

– Да, есть охота просто жуть! – кивнул тот. В голосе его при этом мелькнули нотки надежды. Только что этот толстяк просто так высосал из папаши-бурдюка пару литров, не меньше. Быть может, поделится несколькими глоточками по старому знакомству? Но толстяк в ответ лишь покачал головой.

– Что ж, бывает, – безо всякого сочувствия сказал он и покинул кровавый банк.

– Эй вы, почему эти двое все еще здесь? – сердито прокричал «бурдюк» своим верзилам. – Сейчас же вышвырните этих нищих из Темного города!