– Ну да, тут он прав, – помрачнел Рутра. – Я действительно рисую себе утопические картины, как, обретя вечность, люди станут тысячелетиями трудиться на благо человечества, создавать шедевры, делать научные открытия, покорять космос, строить процветающую цивилизацию. А что получил в итоге?..

Он покачал головой:

– Прошло всего пять лет с той поры, как я изменился сам и начал создавать себе подобных, а также разыскивать и собирать вместе других, кто стал иным без моего вмешательства. Пять лет! А они уже ненавидят друг друга лютой ненавистью. Впрочем, мог бы сам догадаться, к чему все придет. Ведь, как ни крути, они всего лишь люди. Пусть и изменившиеся физиологически, но в душе прежние. А люди испокон веков быстрее приобретают врагов, чем друзей, скорее берутся за оружие, нежели за кисть или карандаш. Чего бы человек ни коснулся, все оборачивается в его руках источником зла. По идее, религии должны духовно воспитывать, расы и государства – объединять народы, идеологии – направлять общество, увлечения – вызывать желание к творчеству и прогрессу. Однако рано или поздно все это приводит лишь к одному – к ненависти! Люди дерутся из-за того, во что верить, что слушать, кого любить, под чьими знаменами идти, из-за цвета кожи, половой ориентации и места рождения. А теперь переложи все, что я только что сказал, на общество бессмертных. Представляешь, каких масштабов может достигнуть вечная ненависть?

Рутра снова покосился на Ганса:

– Впрочем, не думаю, что это продлится вечность. Вражда обычно заканчивается одним – кровопролитием. Не сейчас, так позже именно это их и погубит.

– Не все так плохо, дружище, – попытался подбодрить его Ганс. – Вот избавимся от некоторых персонажей, которые мутят воду в тусовке, и драться ни с кем больше не придется. Заживем мирной бессмертной жизнью.

– Ты сам-то в это веришь? – горько усмехнулся Рутра. – Вот лично я – нет. Избавитесь от Зевса и ему подобных, так передеретесь между собой. Поверь мне на слово.

– Это мы еще посмотрим, – Ганс щелчком отправил окурок в раковину и уселся за стол, потирая свои волосатые ручищи: – Ну что, друзья, вечеринка продолжается! Эй, Марта, ну этого ворчуна! Айда к нам!

Я пошла за стол, оставив задумчивого Рутру у окна, нашла свободную табуретку, села. Сама же все думала о сказанных им словах: «Что, если он прав? Что, если наша борьба с вампирами – охота на ведьм средневековой инквизиции, когда на кострах горели те, благодаря которым мы сейчас имеем телефоны, машины, летаем в космос… Мы истребляем их за то, что считаем слугами Сатаны. А что, если он прав и разбираться в этом нужно ученым, а ни священникам?» Да и вообще, меня поразило, что эти существа вообще задумываются о таких вещах. Я-то всегда считала вампиров бездушными чудовищами, которых волнует лишь жажда крови. А тут на тебе: наука, религия, социальные проблемы, вера в лучшую жизнь. Как-то это все не вяжется с нашими представлениями. Быть может, нам следует получше узнать их?..

Между тем, обитатели вампирского логова все больше пробуждались. Кто-то принялся за готовку еды, кто-то ушел из дома, кто-то пришел. В итоге откуда-то, как обычно, взялся алкоголь, и все уселись за общим столом. Пили пиво, травили анекдоты, пели песни под гитару. Причем я отметила про себя, что пели то же самое, что обычно и поют на прокуренных кухнях. К середине ночи я вообще позабыла, в чьей компании нахожусь. А потом… Ну дерни меня за язык спросить у Чана, что значит татуировка у него на плече.

– Да язычник хренов! – с усмешкой прокомментировал парень с выкрашенными в черный цвет волосами, которого все называли Лютый.

– Эй ты! Нашелся мне христианин, – приподнялся Чан. – Ты когда в последний раз в свою церковь-то ходил, а?

– Церковь?!.. – переспросила я шепотом у Салюта.

– Да, у них там что-то типа храма поклонения Лилит, – также шепотом ответил тот. – По легенде, она была первой женой Адама. Христиане верят, что именно от ее связи с Каином появились такие, как мы. По мне, так все это хрень. Но многим просто необходимо верить в какие-то Высшие силы, как бы они не назывались…

– Тебе какое дело? – проревел Лютый. – Когда надо, тогда и ходил. Поклоняешься своему Яме, так и молчи!

К спору между тем подключился Ганс и заявил, что он бы вообще и тех, и других отправил в царство Хель.

– Мальчики, не ссорьтесь! – вмешалась Лила. – Все равно никто из вас не врубается в истину…

– Ты вообще помалкивай, пока я не успокоил! – зло огрызнулся Лютый.

– А ты попробуй, успокой! – Лила вскочила, глаза ее полыхнули огнем, а между кроваво-красными губами сверкнули белизной два острых клыка.

Вскочил и Лютый с яростным хрипом, его свирепое лицо стало землисто-серым. В буквальном смысле этой фразы.

Я так и остолбенела от этой сцены, вдруг вспомнив, где и среди кого нахожусь. «Чего б я там сама себе не понавыдумывала, они все-таки чудовища! – подумала я, я ужасом глядя, как сжимаются кулаки и наливаются кровью глаза остальных участников вечерники монстров. – Ну, сейчас начнется!..» И уже прикидывала, куда бы спрятаться, чтобы не попасть под раздачу…

– Да идите вы к черту! – в сердцах вскричал Рутра и выбежал из кухни.

Раздался хлопок входной двери.

Народ сразу как-то успокоился, стыдливо заерзал на табуретках. Лила и Лютый опустились на места, хотя по-прежнему злобно поглядывая друг на друга. Мне же стало ясно, что лишь присутствие в этой квартире Рутры, его авторитет, сдерживают ее вспыльчивых обитателей. Если б не он, они давно бы перегрызлись, как свора собак. Да и я хороша, уж лучше сидеть и помалкивать. Какую тему у них ни затронь, везде какие-то конфликты. Прям как люди!..

– Слушай, – обратилась я к Салюту, когда мы возвращались обратно, – честно говоря, когда ты сказал, что они другие, я думала увидеть там в основном народ разных национальностей.

– Да ну, – махнул тот рукой, – Большинство – такие же славяне, как и мы с тобой. Просто они считают вампиризм и оборотничество скорее философией. То есть, перекинувшись, человек сам выбирает, в каком виде он будет жить. Да ладно, забей ты на эти споры. Наш народ кровью не пои, только дай поспорить…

– Салют, – решилась я наконец задать давно мучивший меня вопрос, – а есть среди вас те, которые… убивают?

– Знаешь, психов и маньяков хватает в любом обществе. И у нас встречаются, конечно. Да только те, кто свихнулся, долго не живут. Обычно их довольно быстро вычисляют и ловят, причем свои же. Кому охота жить рядом с маньяком? Так что все как у людей. Те, кто хочет жить в обществе, стараются вести себя мирно. Думаешь, долго бы просуществовал тот флэт, где мы только что были, если б его обитатели стали клыки пачкать? Причем если маньяку-человеку можно хотя бы попасть в тюрьму, то представь, каково угодить туда нам. Не пережили б и первого рассвета! Так что Зевс тебе правильно сказал: есть много других более безопасных способов добыть кровь. Ну а что, выживать-то как-то надо! В общем, власти для нас не помеха, мы с ними почти не конфликтуем. Гораздо большая проблема – охотники.

Салют заметил, как меня передернуло при этих словах. Он, видимо, расценил это по-своему и подбодрил:

– Не бойся. Они редко находят наших. Мы осторожные! А вообще, ну их, эти темы. Поживешь среди нас подольше – сама все поймешь. Хочешь, я тебе лучше расскажу, как мы с Ночкой познакомились?

– Расскажи! – воскликнула я, радуясь, что разговор можно пустить в другое русло.

– Короче, иду я как-то по городу. Жрать охота… А тут навстречу она. Я сразу прикинул: девочка что надо! В общем, она в переулок – и я туда же. Идем, значит, неподалеку. А она все на меня поглядывает и улыбается. Я думаю: ну, точно мое упыриное воздействие сработало! Знаешь, есть у некоторых из наших такая тема – что-то вроде гипноза. Очень помогает в поисках пропитания… Догоняю ее, мол, девушка, можно с вами познакомиться? Разговорились: привет-привет, все такое… И вот заходим мы в какую-то подворотню. Фонарей нет. Я ее приобнимаю. Она не против. Кладет мне руки на плечи. Думаю: «Отлично! Она моя!» И только я ее в шею кусать, как чувствую, а она мне уже артерию надкусила! Прикинь! Мы с ней друг друга заохотили! Оказалось, она недавно в город приехала. До этого жила в Старогербе, а где-то с год назад ее обратил какой-то залетный упырь-автостопщик. С той поры она скиталась, пока не узнала, что в Погорске есть общество ей подобных. Вот и приехала, решила присоединиться. Да только в тусовке нашей еще никого не знала, потому и вышел такой конфуз.

Я шла, слушала, с каким восторгом он все это рассказывает, и думала о том, насколько он ее любит. Не каждый человек порой способен так любить другого человека, как любит этот монстр другого монстра. Да и монстры ли они в таком случае? Разве монстры способны любить?

Салют остановился у какой-то пятиэтажки.

– Ну вот, – сказал он. – Тут мы с Ночкой и живем. Лермонтова, дом десять, квартира два. Забегай в гости. Может, сейчас зайдешь? Ночка будет рада.

– Нет, – мотнула я головой. – Я лучше к Зевсу и компании вернусь.

На этот раз к месту встречи я шла не так уверенно, как прежде. «Они всего лишь кровососы, – убеждала я себя. – Я выполняю благую миссию!» Да только теперь меня не покидали сомнения, что я делаю что-то не так…

Магистр снова ждал меня, сидя за столом на кухне. Голос его звучал как обычно ласково и спокойно:

– Чего так долго, дитя мое? Мы уже начали беспокоиться. Все хорошо?

И сразу перешел к делу:

– Ну, что тебе удалось узнать? Много у них притонов?

Я вкратце рассказала, где была и что видела.

– Можешь сказать хотя бы примерное число их квартир?

– Нет конечно! Я побывала в двух, но по разговорам поняла, что их не счесть.

– Вот расплодилось-то бесовское отродье… – Отец Пейн нервно забарабанил пальцами по столу. – Расскажи, что еще узнала? Есть ли у них какие-нибудь слабости, хоть что-то, что может быть нам полезно?

Я пожала плечами:

– Разве что они очень сильно враждуют между собой.

– В чем именно?

– Во всяком: религия, политика, чистота крови. Одни, к примеру, считают, что русские могут называться только упырями, другие же утверждают, что все это не важно, мол, то, как вампир выглядит, – это состояние… (я чуть не сказала «души», но запнулась). В общем, по этому поводу у них постоянные стычки. Дело едва ли не доходит до драки.

– То, что враг враждует, это хорошо. Раз грызутся между собой – нам меньше работы.

Отец Пейн какое-то время размышлял, прохаживаясь по кухне.

– Ты упомянула, что среди них есть одно чудовище, которое никак не может определиться к какой из стай примкнуть.

– Салют, – кивнула я. – Он общается и с теми, и с этими… А что?

– Да так, есть одна идейка, – Магистр задумчиво глянул на меня. – Ты запомнила, где он живет?

Я почувствовала, как у меня бешено заколотилось сердце. Заметив мои сомнения, отец Пейн сказал:

– Чего молчишь? Тебе ничто не угрожает. Ты узнала достаточно, больше тебе не придется к ним возвращаться. Ты – молодец! Или… – Он насторожился: – дело в другом? Быть может, ты уже запятнала себя?..

Я почувствовала, как меня пронзает острый, словно стилет, взгляд. Я всегда боялась, когда он так начинал смотреть. Дрожащей рукой достала крестик и приложила к щеке.

– Я говорю сейчас не о чистоте тела, а о чистоте души, – Голос магистра был холоден и тверд словно сталь. – А это гораздо больший грех. Если ты станешь сочувствовать слугам Дьявола, тем самым ты сама продашь ему душу!

Я молчала. Отец Пейн подошел и обнял меня.

– Не веришь мне – верь Богу, – прошептал он, по-отечески прижимая меня к груди. – Господь всегда рядом с тобой и не оставит рабу свою. Но ты ведь не сможешь лгать перед лицом Бога?..

– Лермонтова, дом десять, квартира два, – тихо вымолвила я и ощутила, как какая-то жизненная струна лопнула в моей груди. – Там живут парень с девушкой…

– Мерзкие твари! – сердито оборвал магистр. – Это – не люди! Помни об этом всегда. Они только выглядят как мы, а на самом деле – это сплошное притворство и лицемерие, каким наделил их лукавый. Да не введет во искушение… Но ты молодец, справилась.

Он взял меня за руку, и я ощутила в ладони тяжесть купюр.

– Вот, прими это. Мы собрали с прихожан на благое дело. Тебе это понадобится. Сейчас тебе лучше уехать из города. Хотя бы на какое-то время. На случай, если что-то пойдет не по плану, и они решат отомстить. Монстры ведь знают тебя в лицо.

Он проводил меня до двери, но на пороге еще раз обнял.

– Дух Братства Света всегда с тобой!

Впервые за все то время, что я пробыла в Ордене, мне послышалась в этих словах какая-то фальшь. На этот раз я не ощутила того тепла и чувства безопасности, какое получала весь последний год, с тех пор как покинутая всеми впервые пришла в Братство Света. А главное, я не ощутила в них справедливости.

Всю ночь я бродила по улице одна, размышляя, какой резон нам преследовать их. Древние страхи? Так за века эти существа приспособились к современному обществу настолько, что люди давно их записали в фольклор. Никто уже по-настоящему не боится вампиров, ведь нельзя бояться того, чего «не бывает»! То, что они периодически устраивают гоп-стоп прохожим? Так этим занимаются и немало людей. Да и вообще, это уже из разряда правопорядка и больше забота милиции и закона, перед которым все равны. Неважно, человек ты или вампир – статья одна. А если сбудется мечта Рутры и общество узаконит вампиров, так тем и вовсе не придется добывать кровь в темных переулках. Но нам-то, охотникам, какой резон? Из-за того, что они «слуги Дьявола»? Признаться, от такой формулировки веет какой-то средневековой дикостью. Со мной-то все ясно: интерес тинейджера, наслушалась баек из склепа, привлекает адреналин приключений, да и как пафосно звучит – охотница на вампиров!.. Я прокручивала в голове все те аргументы, что за последний год слышала от магистра Братства Света, и ни один из них не выдерживал критики. Какой нам резон их уничтожать?

Не знаю почему, но под утро я вернулась в упыриную квартиру. Я понимала, что теперь для меня это – смертельно опасно. Будто наказывала себя за предательство.

– Ну, как дела? – весело спросил Зевс.

Я молча положила на стол деньги, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Ого! – воскликнул Зевс. – Небось, какого-то крутого зацепила. Он хоть живой остался? А то нам лишнего палева не надо…

Я не ответила. Ушла в комнату и легла на матрац. Отвернувшись к стенке, я чувствовала, как слезы сами собой бегут по щекам. И сколько я ни пыталась переубедить себя, меня не покидало чувство, что я предала. Я слышала, что в комнату постоянно кто-то заходит, о чем-то говорят, но продолжала лежать лицом к стене, делая вид, что сплю, и пролежала так несколько часов. К обеду я все же заснула.

Разбудил меня какой-то шум. Спросонья я сначала не поняла, что происходит. Встала. Был уже глубокий вечер. С кухни раздавался громкий спор. Я прислушалась, и сердце мое обмерло. Все то же чувство предательства нахлынуло еще с большей силой.

В комнату вошел Черный.

– Проснулась? – сказал он траурным голосом.

– Что случилось? – спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Хотя уже знала ответ.

– Салют и Ночка. Их убили! Причем жестоко. Приковали к батарее, сорвали шторы и оставили ждать рассвета. Они медленно сгорели заживо! – Голос Черного срывался.

Я опустила голову.

В комнату вбежал Зевс.

– Вот уроды! – вопил он громовым голосом. – Теперь они за все получат!

– Кто? – Неужели они знают о то, что это сделал Орден?

– Кто-кто… Эти ублюдки! Унтервампы вонючие! Недоделки херовы! Я давно говорил, мочить их надо! А Салют все за них заступался…

– Так ты думаешь, что это… – поразилась я.

– А кто же еще? Там на стене было написано: «Вопрос крови»! Понимаешь? Они-то знали, что Салют с нами тусуется, а мы ратуем за чистоту расы! Они нас вызывают! Они войны хотят! – Зевс в ярости колотил кулаками по стенам. – Стрелу они нам набивают!..

– Там еще записка была: «Карьеры, полночь», – пояснил Черный. – Это вызов!

Хлопнула входная дверь, и вскоре появился Десад с огромным свертком в руках. Он положил его на пол, и оттуда высыпалась охапка обрезков арматуры.

– Я наших всех оббежал, – сообщил он. – В полдвенадцатого стыкуемся на окраине города у гаражей. Обещали все подтянуться.

Я бежала что было сил, едва не сшибая прохожих. У знакомого дома перевела дух и с ужасом обнаружила у подъезда огромную толпу.