Глава 4. Серая действительность

Мирана потянулась на кушетке, не разлепляя веки. Что за дикость приснилась! Сейчас откроет глаза – всё как прежде. Поднимется, выпьет кофе, поедет – привычная дорога. Пусть Рыхлыч достаёт идиотскими идеями, отпускает нелепые шутки, пусть модница Раечка хмурится на её кроссовки. Пусть давка в метро, мужик с воблой, бабка с шерстяными носками. Мама готовит завтрак – по комнате расползся аромат блинчиков. Мирана жадно втянула воздух.

– Выспалась, соня? – голос похож, почти мамин, но глуховатый от прокуренных связок – тётка Лида.

Мирану подбросило на кушетке.

– Вы всё ещё тут? И я тут? Сплю, да? Сейчас лягу – проснусь ещё раз. Бывает же – как в кино, много слоёв сна: просыпаешься во сне, потом опять…

– Мираша, солнышко, ты не заболела? – тётя Лида склонилась, потрогала лоб.

– Где мама?!

– Не пугай так, деточка. Помнишь, какое сегодня число?

– Двадцать четвёртое сентября.

– Вот именно. У тебя же сегодня съёмки передачи про плантации. Так долго готовилась. Сорвалось, что ли?

– Какие съёмки! Какие плантации! Я работаю в журнале «Максим».

Тётя Лида всплеснула руками.

– Итить-колотить! Из Останкино ушла?!

Мирана села, обхватила голову. Перед глазами пронёсся сегодняшний день – завтрак, мама у плиты ворчит, что дочь ест с телефоном, улица, дождь, метро… Стоп! Метро! После выхода из вагона всё пошло наперекосяк: магазин, мужик с воблой, бабушка, редакция, незнакомка в плаще. Надо просто ещё раз доехать!

Мирана соскочила с кушетки с криком:

– Я знаю, что делать!

Тётя ошеломлённо села, а Мирана уже выскользнула на лестницу – в тапках и халате выбежала из подъезда.

У подъезда стоял волк и скалился.

Мирана попятилась. Мир развалился на осколки. У неё закружилась голова. Девушка прислонилась к стене.

В чувство её привёл голос тётки, которая её тормошила.

– Мирка, едрёна кочерыжка, простудишься! Домой марш!

Мирана услышала «Мирка» – так звала мама. Сердце рванулось, слёзы хлынули.

Тётя обняла её.

– Всё пройдёт, деточка.

Мирана влетела в квартиру, схватила ноутбук. Экран – чёрно-белый. Потыкала клавиши, браузер: поле с заголовком «Поиск в сети». Вбила: «параллельные миры» – ответа нет. «Перемещение между мирами» – «нет доступа к информации». «Журнал Максим» – пусто. Своё имя – пара ссылок на ТВ-новости.

В соцсети – унылое поле: два раздела – текст, фото. Ленты, советов, рекламы, котиков – нет. Чужие семейства на пикнике, стихи o сентябре. Всё серое.

Тихий вой отчаяния заполнил комнату, испугав тётку. Интернет не бывает чёрно-белым! Мирана не узнавала себя на снимках: на байдарках, в палатке, с довольным лицом – это не она! На фотках рядом с ней парень – глаза весёлые, кудри. Ник – доктор Крылов. Кто это?!

Тётя, выглядывая из-за двери, прошептала в трубку:

– Алик, приезжай, с Миркой беда. Опять. Я уж думала – прошло, два года как ни одного приступа. А тут… сегодня не своя, напилась, ревёт, память путается. Приезжай, сынок…

Вошла и буднично кинула:

– Твой скоро заедет. Умойся давай. Я вареников налеплю. Платье надень, неудобно перед будущим зятем.

Мирана едва не выронила ноут. Зятем?!

Тётя захлопотала на кухне.

Мирана разрыдалась.

В трюмо увидела себя – размытая, в халате странного цвета. И всё вокруг серое: углы, тени, даже воздух безжизненный. Из окна видна Москва – пасмурная, лишённая красок, как в старых фильмах. Она сходит с ума! Вот до чего доводят бессонные ночи в попытках больше заработать!

В дверь позвонили. Мирана вздрогнула от мелодии – давнего звонка, ещё с бабушкиных времён.

– Привет, малая! – раздался голос, и вошёл мужчина с фоток, пахнущий дождём и одеколоном. – Как самочувствие?

Наклонился, чтобы обнять.

Мирана отстранилась, резко глядя в упор.

– Не трогайте меня!

– Вот опять – прынцессу включила, – тётя Лида только покачала головой. – Да не обижайся, Алик. Ты же знаешь, у неё так с детства – то Золушкой себя ощущает, то забывает, кто есть кто.

– Пустяки, – блеснул улыбкой Алик, – сейчас всё поправим. Привёз укольчик – раз! – и память на место вернётся.

Мирана наблюдала, как он ловко раскладывает ампулы и салфетки, достаёт шприц. От лекарственного запаха стало не по себе.

– Я.… больна? – тихо спросила она.

– Нет, – мягко ответил Алик, – просто ты очень чувствительная. Пройдёт.

– Вы доктор? – беспомощно огляделась, уже не понимая, кто она и где.

– Угу. И, между прочим, твой жених. Потерпи, малая, – Алик подмигнул, но в глазах его стояла тревога.

Он сделал укол мягко, умелой рукой. Жидкий огонь прошёл по венам, голова, как после грозы, прояснилась. Шум в мыслях ослаб.

– Главное – не напрягайся, – сказал Алик, – можем пройтись, развеяться, хочешь?

Мирана замотала головой. Хотелось кричать «Нет!!!» на всё: на предложение погулять, на Алика и его лекарство, на мамино фото в рамке с чёрной лентой, на весь этот мир.

Тётя из кухни откликнулась:

– Куда, а вареники?!

Пока Алик обедал, девушка спряталась в ванной. Сквозь дверь слышала, как он успокаивает тётю, обещает позвонить на работу, уладить больничный.

Мирана нащупала в кармане пузырёк. Вспомнила: капнуть на огонь. Сигареты и зажигалка лежали тут же, тётка курила.

Едва пламя лизнуло масло, ванная залилась цветом, предметы приобрели глубину, мир – краски. Из воздуха тонкой нитью сшился плащ, а следом на корзине для белья появилась Феоктиста – спокойная, статная.

– Готова выслушать меня?

– Да, – усталый голос Мираны дрогнул, – сделаю что угодно, только верните мою прежнюю жизнь.

Глава 5. План Стражей

Заместитель Главы князь Арбатский собрал Стражей на совет. Кирилл Маратович откинулся в кресле, разглядывая схему, расползающуюся по живому ватману. Символы пересекались, текли по поверхности бумаги, подчиняясь невидимой воле хозяина.

Арбатский выглядел собранным и уверенным в себе. Дорогой костюм обтягивал спортивное тело чуть больше, чем нужно, волосы были уложены идеально. За внешним спокойствием угадывалась настороженность – он привык держать ситуацию под контролем и не терпел неожиданностей. Всё в его поведении выдавало персону, для которой власть и порядок – не просто цель, а естественная часть жизни.

Граф Владислав Тенебрис устроился у окна, небрежно вертя в пальцах золотую ручку. Его рассеянный взгляд был только маской: маг редко упускал хоть одну деталь происходящего. Янтарные глаза мерцали, когда он цеплялся за чьи-то чужие мысли; камень в серьге – тёмно-красный, как капля крови, – начинал светиться сильнее именно в такие моменты.

На вид граф казался полноватым, ничем не примечательным человеком, и если хотел – исчезал среди окружающих, но мог и наоборот, вдруг притянуть взгляды одним жестом. Он мгновенно схватывал настроение в комнате и подстраивался под каждого, кто находился рядом. Это искусство маскировки стало неотъемлемой частью не только его магии, но и самого образа жизни, выдавая редкий дар ментальной мимикрии.

Княгиня Екатерина Вяземская сидела идеально прямо, с королевской уверенностью на лице. Чёрное платье красиво облегало её высокую фигуру. В ней ощущалась внутренняя сила – отражение многих лет тренировок и опыта. Екатерина напоминала пантеру, готовую к броску, но внешне была спокойна; только чуть поднятая бровь выдавала, как её задевает то, что сейчас происходит.

На ватмане вспыхивали геометрические узоры, лёгкая магическая рябь проходила по воздуху, и вся тройка, словно забыв обо всём, следила за танцем линий.

– Где стажёр? – прервал тишину Кирилл.

Екатерина не изменила позу, только чуть заметно повела плечом.

– На плантациях, дежурит.

В это время символы над ватманом вырвались в воздух, разгораясь всё сильнее, масштабы схемы росли – и по кабинету прошёл лёгкий озноб.

– С Володаром было проще, – нехотя бросил Кирилл Маратович. – Жаль, что покинул нас. Теперь вот стажёр-недоучка. Кто его сюда пристроил – загадка.

Владислав, не отрывая взгляда от узоров, лениво добавил:

– Мальчишка одарён. Мерлиор его обучал, – и указав на знаки, добавил: – Схема подойдёт.

– Меня не устраивает этот план, – отрезала Екатерина. – Это слишком простой план против Древней.

Кирилл улыбнулся, но глаза остались ледяными.

– В чём суть возражения?

– В ней четверть крови Первопроходца. У меня одна тридцать вторая – этого хватает, чтобы свернуть привычный порядок. А у Мираны куда больше.

– Ну вы сравнили, Екатерина Николаевна! Она ничего не знает о своей силе, Дар спит.

– Пока! – возразила Екатерина. – Любой стресс, или влюбится – и побегут трещины пробуждения.

Арбатский сжал пальцы в кулак.

– Я потому и настаиваю на возвращении во Второй слой. Уберём парня – того самого, триггер пробуждения. Варианта пробуждения без него нет: весь анализ хроник говорит о единственном исходе. Нет парня – не пробудится Дар, не выйдет за пределы обыденной жизни.

Граф коротко глянул на князя:

– Можно рассмотреть альтернативу.

В ответ вся комната, казалось, налилась напряжением. Каждый здесь надеялся на свою долю победы и боялся проиграть.

– Пусть будет два плана, – устало согласился Арбатский. – Но без борьбы между собой. Ошибка – слишком высокая цена. Мы балансируем на острие.

Он замолчал, будто давая собравшимся время на осмысление. Светлые линии на ватмане мерцали.

– Тут у нас осложнение. Хранитель, – произнёс князь, выдержал паузу и добавил: – Феоктиста.

Граф и княгиня переглянулись.

– Феоктиста… Белозёрская? Магиня шестого уровня из высших? Та, что ушла за Завесу? – Екатерина даже слегка понизила голос.

– Да, – коротко кивнул Кирилл. – Она здесь и перенесла подопечную к нам без остаточного вреда.

Владислав задумался, теребя серьгу: камень поблёк, а потом ярко вспыхнул.

– Феоктиста и раньше была сложнейшим противником… а теперь, обладая доступом Завесы и высшими кодами…

Арбатский задержал на каждом из них взгляд, в котором читалась ирония.

– Граф, займитесь альтернативным сценарием. Екатерина, перепроверьте все архивы: вдруг пробуждение возможно иными способами. Перекопайте хроники Шестимирья и Семимирья.

Он провёл рукой по ватману: линии исчезли в глубине, только остаточный блеск магии остался в воздухе.

– Феоктисту возьму на себя, – бросил князь. – Попробую выиграть время до перемещения. Главное – убедить её, что девочке безопаснее во Втором слое.

– Поторопимся, – усмехнулся Арбатский, и голос его стал азартнее. – Испытаем удачу: если получится, не только пройдём проверку сверху, но и, возможно, получим бессмертие. Может, кто-то займёт место Милорда – кто знает? Говорят, он метит в Шестимирье.

Глаза графа и княгини загорелись особым светом. Князь надавил на слабое место. Стать бессмертным хотел каждый Страж. Обладал этим даром только Милорд. Все остальные оставались частично бессмертными, имея лишь способность к омоложению.

Настоящая вечность – умение восстановить тело даже из атома – вот о чём они все мечтали. Новость об освобождении поста Главы Пятимирья взбудоражила графа и княгиню настолько, что у графа сменилось выражение лица, оно стало заинтересованным. А Екатерина покрылась румянцем, выдавшим её истинные желания.