Глава 3. Портал

Лес встретил их запахом гари. Антон втянул носом воздух, пытаясь определить направление, но ветер метался между стволами, сбивая с толку. Крики стихли так же внезапно, как начались, и это было хуже всего – неизвестность давила сильнее, чем открытая опасность.

– Назад, – Максим крутил головой, ища взглядом башню. – Надо вернуться в башню.

– Её нет, – Настя стояла на том месте, где только что возвышалась каменная громада, и топтала пожухлую траву. – Была – и нет. Трава даже не примята.

– Этого не может быть.

– Может. Мы же только что выбрались из-под земли через башню, которой здесь никогда не было. Логично, что она исчезла. Это же... это портал или что-то такое.

Антон подошел к Насте, опустился на колени, провел рукой по земле. Дёрн был плотным, старым, корни переплелись в упругую сетку. Если здесь и стояло каменное сооружение весом в сотни тонн, оно не оставило ни малейшего следа.

– Нам нужно понять, где мы, – сказал он, поднимаясь. – Макс, что с приборами?

Максим уже возился с гравитометром, нервно нажимал кнопки, тряс аппарат.

– Глючит. Показывает какую-то чушь. Координаты пляшут, магнитное поле... такого поля вообще не бывает в природе. Оно как будто живое, дышит.

– Спутники?

– Какой спутники? Мы под землей были неизвестно сколько, связи нет, GPS не ловит. – Максим убрал прибор в рюкзак, достал обычный компас, посмотрел и выругался. – Стрелка пляшет как бешеная. Север то тут, то там.

– Значит, ориентируемся по солнцу, – Антон поднял голову к небу, прищурился. – Солнце вон там. Значит, там запад, если сейчас около полудня.

– А если не полдень? – спросила Даша. Она стояла чуть поодаль, прислушиваясь к лесу. – Если мы прошли не только через пространство, но и через время?

Все замолчали. Эта мысль витала в воздухе с того момента, как они увидели пульсирующие стены подземного зала, но никто не решался произнести её вслух.

– Даша права, – неожиданно поддержала Настя. – Историк во мне кричит, что это ненормально. Те знаки на стенах, архитектура башни... я такой не видела. Ни в одном учебнике, ни в одной экспедиции. Это не наша история. Или не наше время.

– А чье? – Максим поправил очки, нервно дернул щекой.

– Не знаю. Но лес... посмотрите на лес.

Они огляделись. Лес как лес – берёзы, осины, кое-где дубы, подлесок из орешника. Осень в самом разгаре: листья жёлтые, красные, земля усыпана палой листвой. Пахло грибами и прелью. Обычный русский лес, каких тысячи от Подмосковья до Сибири.

– Обычный лес, – сказал Антон.

– В том-то и дело, что слишком обычный. – Настя подошла к ближайшей берёзе, провела рукой по коре. – Мы в центре Москвы, под нами – километры асфальта, бетона, метро. Здесь не может быть такого леса. Даже в парках не бывает такого подлеска. Это дикий лес, настоящий.

– Значит, мы далеко от Москвы.

– Или глубоко во времени.

Снова крик. Теперь ближе, отчетливее – женский, полный отчаяния, и следом мужской, грубый, торжествующий. Антон рванул в сторону звука, не думая, на автомате. За спиной ли шаги друзей.

Он бежал между деревьями, перепрыгивая через корни и валежник. Ветки хлестали по лицу, но он не замечал. Крики становились громче, ближе. Вдруг лес кончился, и Антон выскочил на опушку.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила сердце пропустить удар.

Горела деревня. Несколько изб, окруженных частоколом, пылали ярко, с треском, выбрасывая в небо клубы чёрного дыма. По поляне метались люди в длинных рубахах, лаптях, простоволосые бабы с растрёпанными косами. А верхом на низкорослых лохматых лошадях носились всадники в странных доспехах – кожаных, с нашитыми металлическими пластинами, в остроконечных шапках, с кривыми саблями в руках.

– Твою мать, – выдохнул подбежавший Максим. – Это же...

– Монголы, – закончила Настя. Голос у неё сел, стал хриплым. – Ранние монголы. Тринадцатый век. Я по доспехам узнаю.

– Откуда здесь монголы? Мы в Подмосковье!

– Это не Подмосковье или не наше время.

Один из всадников заметил их. Он что-то крикнул своим, и трое отделились от общей массы, понеслись в сторону диггеров. Антон увидел лица – плоские, с узкими глазами, заросшие редкими бородками, перекошенные злобой и азартом погони.

– Бежим! – заорал он, хватая Дашу за руку.

Они рванули обратно в лес. Сзади слышался топот копыт, гортанные крики, свист. Антон петлял между деревьями, таща за собой Дашу, слыша за спиной тяжелое дыхание Максима и Насти. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, пытались остановить.

– Сюда! – крикнул Максим и свернул в овраг, поросший папоротником.

Они скатились по склону, больно ударяясь о корни и камни, забились под нависший берег ручья. Сверху, совсем рядом, прогрохотали копыта, послышались голоса. Всадники остановились прямо над ними, перекликались, явно потеряв след. Антон зажал рот Даше рукой, хотя она и так молчала, вцепившись в его куртку побелевшими пальцами.

Один из монголов спешился. Антон слышал его шаги совсем близко, видел край кожаного сапога в полуметре от своего укрытия. Если монгол заглянет под берег – всё. Спрятаться негде, бежать некуда.

Сапог постоял, развернулся и ушел. Шаги затихли. Сверху донёсся удаляющийся топот копыт.

Минуту они сидели не дыша. Потом ещё минуту. Потом Настя всхлипнула, и это прорвало плотину – Даша разрыдалась беззвучно, трясясь всем телом, Максим вытер пот со лба дрожащей рукой.

– Ушли, – выдохнул он. – Кажется, ушли.

– Тихо, – Антон прислушался. Лес шумел ветвями, где-то далеко всё ещё кричали люди, но крики становились тише, отдалялись. – Сидим пока здесь.

– Сколько?

– Пока не стемнеет.

– А если они вернутся с факелами?

– Значит, будем отбиваться.

– Чем? – Максим оглядел их снаряжение. Веревки, каски, налобные фонари, у Даши в рюкзаке – медицинские препараты, у Насти – блокнот и карандаш. Огнестрела нет, даже ножи – только складные, для хозяйственных нужд. Против монгольских сабель просто смех.

– Электрошокер, – вспомнил Антон. У него в кармане рюкзака лежал небольшой шокер, купленный для защиты от бродячих собак. – У кого ещё?

– У меня, – Максим достал такой же. – Настя, Даша?

– Я не ношу такое, – Даша покачала головой.

– А я забыла, – Настя виновато развела руками.

– Два шокера против десятка всадников. – Максим усмехнулся невесело. – Круто мы вооружены.

– Хватит, – оборвал Антон. – Надо думать, что делать дальше.

Они сидели в овраге до темноты. Слушали лес, вздрагивали от каждого шороха. Настя пыталась анализировать ситуацию с профессиональной точки зрения, но срывалась на истерику. Максим молча перебирал приборы, проверял, что работает, что сдохло. Даша прижималась к Антону, и он чувствовал, как её бьет дрожь, хотя на улице не было холодно.

Когда стемнело окончательно, они выбрались из оврага. Лес встретил их ночными звуками – ухал филин, где-то пищала мышь, ветер шелестел листвой. Никаких признаков монголов, никаких криков. Только вдалеке, в стороне деревни, все ещё светилось зарево пожара.

– Надо идти туда, – сказала Настя.

– С ума сошла? – Максим уставился на нее. – Там же эти...

– Они ушли. Налетели, ограбили и ушли, их дело – набег. А там, может, раненые остались, наши предки. Мы не можем просто бросить их.

– Она права, – Даша поднялась, вытирая лицо. – Я медик и если есть раненые, я обязана помочь.

– Вы обе с ума сошли, – Максим покачал головой. – Мы сами еле ноги унесли. Нас убьют, если вернемся.

– Не вернемся, – Антон принял решение. – Мы аккуратно подойдем, посмотрим. Если опасно – уйдем. Но Даша права: если есть раненые, мы не имеем права бросать.

– С каких пор мы имеем какие-то обязанности перед людьми, которые жили восемьсот лет назад?

– С тех самых, – жестко ответил Антон, – что мы, возможно, никогда не вернёмся домой. И жить нам здесь. А жить с грузом на совести я не хочу.

Максим хотел возразить, но Настя взяла его за руку, и он замолчал.

Деревня встретила их запахом смерти. Гарь, паленая плоть, кровь – запахи, которые не спутаешь ни с чем. Антон зажимал рот и нос рукавом, но они все равно проникали внутрь, заставляя желудок сжиматься.

Избы догорали, роняя искры в чёрное небо. На земле лежали тела – мужчины в разорванных рубахах, женщины, дети. Настя всхлипывала, прикрывая рот ладонью. Даша, пересилив себя, подошла к ближайшему телу, проверила пульс, покачала головой.

– Помогите...

Голос донесся из-под развалин амбара. Тихий, слабый, детский. Антон рванул туда, начал разбирать обгоревшие доски, обжигая руки. Максим подключился, отбрасывая головёшки ногами. Под досками лежал мальчик лет десяти, прикрытый телом женщины – видимо, матери. Она была мертва, мальчик жив, но правая рука висела плетью, из страшной раны на голове текла кровь.

– Даша! – крикнул Антон.

Даша уже была рядом, раскрывала аптечку профессиональными движениями, которые не могла убить никакая паника. Перекись, бинты, обезболивающее. Мальчик смотрел на них огромными глазами, полными ужаса и непонимания. Он никогда не видел таких людей – в странной блестящей одежде, со светящимися головами (налобные фонари все еще горели), с прозрачными пакетами и непонятными инструментами.

– Не бойся, – Антон опустился рядом на колени, взял мальчика за здоровую руку. – Мы поможем. Тебя как зовут?

Мальчик молчал, только вздрагивал всем телом.

– Он не понимает, – тихо сказала Настя. – Это древнерусский язык, он сильно отличается от нашего. Дайте я попробую.

Она заговорила, медленно подбирая слова, вспоминая курсы древнеславянских диалектов. Мальчик вздрогнул, услышав родную речь, и заплакал. Сквозь всхлипывания он произнес несколько слов.

– Он говорит, что его зовут Микула, – перевела Настя. – Что пришли «поганые», убили всех, забрали сестру. Мать закрыла его собой, а сама...

Она не договорила. Даша тем временем обработала рану, наложила повязку. Рука, судя по всему, была сломана, но не безнадёжно.

– Надо вправлять и шину накладывать, – сказала она. – Здесь не место. Надо увести его отсюда.

– Куда?

– К башне. – Максим оглянулся на лес. – Надо вернуться туда, где мы вышли. Может, портал еще работает.

– А если нет?

– Тогда будем искать убежище. Но оставаться здесь нельзя – монголы могут вернуться утром.

Антон подхватил мальчика на руки. Тот был легким, почти невесомым – кожа да кости. Они пошли обратно в лес, ориентируясь по звездам и внутреннему чутью. Даша шла рядом, держа мальчика за руку и тихо говоря что-то успокаивающее.

Место, где стояла башня, нашлось легко – по примятой траве, где они топтались в первый раз. Но башни не было. Только поляна, залитая лунным светом, и ни намека на каменное строение.

– Что теперь? – спросила Настя.

– Ждать, – решил Антон. – Раз здесь портал сработал один раз, сработает и второй. Надо просто ждать.

– А если он сработает через тысячу лет?

– Значит, будем жить здесь.

Мальчик Микула застонал. Даша дала ему обезболивающее, он провалился в сон. Они устроились под деревьями, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло. Осенняя ночь была холодной, а спальников у них не было – все осталось в машине, в другом мире.

– Антон, – позвала Даша шёпотом.

– Что?

– Мы умрем здесь?

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я тебя не отдам никаким монголам, никакому времени, ничему. Поняла?

Даша помолчала, потом придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.

– Я тебе верю, – сказала она. – Странно, да? Мы в полной заднице, неизвестно где, неизвестно когда, а я тебе верю.

– Не странно. Я сам себе верю.

Настя и Максим сидели чуть поодаль, но Антон видел, что Максим обнимает Настю за плечи, а она уткнулась носом ему в шею. Страх притих, уступив место усталости и странному спокойствию.

Луна поднялась выше, осветила поляну холодным светом. Антон смотрел на то место, где стояла башня, и ждал. Ждал, что она появится снова. Ждал, что портал откроется и унесёт их домой. Ждал чуда.

Чудо не приходило.

Зато пришло утро. Серое, холодное, с тяжёлым туманом, стелющимся по земле. Микула проснулся, застонал. Даша сменила повязку, напоила водой.

– Надо искать еду, – сказал Максим, поднимаясь. За ночь он осунулся, под глазами легли тени. – У нас есть сухпайки, но надолго не хватит. И воду надо где-то брать.

– В овраге ручей, – вспомнила Настя. – Вода там чистая, я проверяла.

– Значит, идем к ручью. И надо понять, что это за место. Вдруг рядом есть другие деревни, люди. Может, они знают, где тут башня или что-то похожее.

Микула, услышав родную речь, насторожился, потом заговорил быстро, взволнованно. Настя слушала, хмурилась.

– Он говорит, что башня – это нехорошее место. Старцы запрещали ходить туда. Говорили, что там врата в Навь, в мир мертвых. Оттуда приходят чудища и духи.

– Врата в Навь, – усмехнулся Максим. – Хорошее название для портала.

– А еще он говорит, что те, кто входил в башню, либо исчезали навсегда, либо возвращались... другими.

– Другими – это как?

– Не знает. Мать рассказывала сказки.

Антон посмотрел на поляну, где среди травы лежал лунный свет. Врата в Навь. Мир мертвых. Возможно, так древние славяне называли другие времена. Или другие реальности.

– Мы вернемся туда, – сказал он твердо. – Но сначала надо понять, как это работает. И выжить.

Они спустились к ручью, напились, умылись. Даша обработала Микуле руку по-настоящему – вправила кость, наложила шину из подручных материалов. Мальчик терпел, стиснув зубы, только изредка всхлипывал.

– Храбрый, – похвалила Даша. – Настоящий воин.

Микула не понял слов, но понял интонацию. Улыбнулся слабо.

Утро разгоралось, туман рассеивался. Лес просыпался, наполнялся птичьими голосами. Где-то застучал дятел. Обычное утро, но страшное своей обычностью посреди необычного.

– Слышите? – Максим замер, прислушиваясь.

Издалека донесся звук, ритмичный и тяжелый. Это был стук копыт.

– Монголы возвращаются, – побелела Настя.

– Бежим, – скомандовал Антон.

Но бежать было некуда. Лес вокруг был слишком редким, не спрятаться. Овраг – слишком далеко. А копыта гремели все ближе.

И вдруг земля под ногами дрогнула. Загудела, заходила ходуном. Трава на поляне, где стояла башня, вспыхнула золотистым светом, воздух замерцал, и из ниоткуда проявились очертания – каменные стены, арка, дверь с львиной головой.

Башня возвращалась.

– Туда! – заорал Антон, схватил Микулу на руки и рванул к порталу.

Они бежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Сзади уже слышались крики монголов – всадники вылетели из леса, увидели беглецов, погнали лошадей.

Даша споткнулась, упала. Антон развернулся, поставил Микулу на ноги, подхватил её.

– Беги! Я прикрою!

– Чем?

– Беги, сказал!

Монголы приближались. Антон выхватил электрошокер – смешное оружие против сабель и луков. Но другого не было.

Первый всадник налетел, занося кривую саблю для удара. Антон уклонился, ткнул шокером в лошадиный круп. Лошадь взвизгнула, взбрыкнула, скинула седока. Второй монгол натягивал лук, целясь прямо в Антона.

И тут мир схлопнулся.

Золотистый свет вспыхнул с нестерпимой силой, поглотил все – лес, монголов, крики, боль. Антон почувствовал, как его тянет куда-то, выворачивает наизнанку, смешивает с пространством и временем.

А потом – тишина.

Он лежал на холодном камне. Над ним был сводчатый потолок, освещенный пульсирующими прожилками. Рядом кашляла Даша, плакал Микула, Максим матерился сквозь зубы.

– Мы вернулись, – прошептала Настя. – Мы под землей.

Башня исчезла и вместо неё теперь был зал с пульсирующими стенами – тот самый, с которого началось их путешествие.

– Портал двусторонний, – Максим встал, отряхнулся. – Выходит, он ведёт отсюда в прошлое и обратно.

– Но мы же были в башне, потом в лесу...

– Башня – это промежуточная станция. А этот зал – центральный узел.

Микула смотрел на светящиеся стены круглыми от ужаса глазами и крестился дрожащей рукой.

– Матерь божья, – бормотал он. – Навь, чистая Навь.

– Не бойся, – Антон положил руку ему на плечо. – Это не Навь. Это... это другое.

– Какое?

– Мы сами не знаем. Но узнаем.

Он поднял голову, посмотрел на пульсирующие стены. Где-то там был их дом – 2025 год, Москва, Нива на парковке, обычная жизнь. А где-то в другой стороне – тринадцатый век, горящие деревни, монгольские сабли и мальчик Микула, которого они спасли.

– Мы вернемся домой, – сказал Антон. – Но сначала... сначала мы должны понять, что это за место. И почему оно выбрало нас.

– Оно выбрало? – Даша подняла на него глаза.

– Мой отец говорил: там ждут. Может, это место ждало именно нас. Диггеров. Копателей.

– Копателей чего?

– Временных цивилизаций.