Глава 2. Силикатная бездна

Сознание возвращалось толчками – медленными, тягучими, как патока. Антон лежал на чем-то твердом и холодном и смотрел в потолок, которого не мог разглядеть, потому что веки не слушались. Где-то рядом капала вода. Размеренно, успокаивающе: кап... кап... кап... Потом добавился второй звук – тихий, жалобный стон. Женский. Даша. Антон рванулся, пытаясь встать, и тут же пожалел об этом – голову прострелило острой болью, перед глазами поплыли разноцветные круги.

– Лежи, идиот, – раздался голос Максима. – Куда собрался?

– Даша...

– Жива твоя Даша, стонет, значит, живая. Ты как сам?

Антон прислушался к себе. Голова гудела, во рту было сухо, но руки-ноги двигались. Он приподнялся на локте, огляделся. Они лежали в центре огромного зала. Высокий куполообразный потолок терялся в темноте, само пространство освещалось мягким золотистым светом, который исходил от стен. Они не горели, не отражали – именно светились, ровным теплым фосфоресцирующим светом.

– Охренеть, – выдохнула Настя. Она сидела в двух метрах от Антона, обхватив голову руками. – Охренеть, охренеть...

– Настя, замолчи, – попросил Максим. Он стоял на ногах, слегка покачиваясь, и крутил головой. – Дай подумать.

– А есть о чем думать? Мы провалились! Мы шли по штреку, а потом... потом пол исчез! Я чувствовала, как падаю, но при этом стояла на месте! Это как?

– Квантовая телепортация, – автоматически ответил Максим. – Или пространственный сдвиг. Или...

– Или мы умерли, – тихо сказала Даша. Она села, подобрав под себя ноги, и посмотрела на свои руки. – Это тот свет?

– Не похоже, – Антон с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, но было относительно терпимо. – В раю, наверное, не должно так сильно болеть.

– В аду жарче.

Максим уже возился со своим рюкзаком, который чудом остался при нём. Он вытащил дозиметр, включил, уставился на экран.

– Фон в норме. Радиации нет. Температура – плюс двенадцать. Влажность – шестьдесят процентов. Атмосферное давление... странно, оно выше нормы, но дышится нормально.

– Где мы? – спросила Даша, поднимаясь. Антон поддержал ее под локоть, она благодарно кивнула.

– Под землей, – Максим обвел рукой пространство. – Очевидно. Но где конкретно – вопрос. Мы прошли метров сто по штреку, потом провалились. По идее, мы должны быть под старым заводом, на глубине метров сорок – пятьдесят.

– Это не завод, – Настя наконец встала и теперь крутилась на месте, разглядывая стены. – Это вообще не рукотворное сооружение. Вернее, рукотворное, но не наше. Посмотрите на кладку.

Она подошла к стене, провела рукой по поверхности. Та была гладкой, почти полированной, но при близком рассмотрении становилось видно, что она состоит из миллионов мельчайших кристаллов, сросшихся в единый массив.

– Это не бетон, – сказала Настя. – И не природный камень. Это выращено. Понимаете? Выращено, как кристалл в растворе, только в огромном масштабе.

– Бред, – Максим подошел ближе, включил мощный фонарь, направил на стену. Кристаллы вспыхнули, заиграли тысячами искр. – Такого не бывает. Чтобы вырастить кристалл таких размеров, нужны тысячи лет и совершенно особые условия.

– Видимо, условия подошли.

Антон отошел от них, двинулся вдоль стены, разглядывая прожилки, которые пульсировали золотистым светом. Они напоминали кровеносную систему – ветвились, утончались, уходили вглубь. Он вспомнил рассказ отца. Тот говорил о сфере с теплыми стенами и прожилками, похожими на вены. Говорил перед смертью, показывал фотографию. Антон тогда не придал значения, подумал – старческие фантазии, бред умирающего человека. А теперь стоял внутри такой же сферы и чувствовал, как под пальцами пульсирует тепло.

– Ребята, – позвал он. Голос прозвучал глухо. – Идите сюда.

Они подошли. Даша встала рядом, инстинктивно взяла его за руку.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю. Но мой отец видел такое. В 99-м году, под Строгино. Там нашли точно такую же сферу, сорок метров в диаметре. Потом засекретили, залили бетоном.

– Твой отец работал на оборонку, – напомнил Максим. – Он много чего видел.

– Но он мне это показал, точнее – фотографию. И сказал: там, внизу, не пусто, там ждут.

– Ждут? – переспросила Настя. – Кого ждут?

– Он не знал.

В этот момент свет в прожилках вспыхнул ярче, стена под пальцами Антона дрогнула, и откуда-то издалека, из глубины камня, донесся низкий гул. Он нарастал, превращаясь в вибрацию, которая проходила сквозь подошвы берцев, сквозь позвоночник, заставляя зубы лязгать.

– Назад! – крикнул Антон, увлекая Дашу к центру зала.

Гул достиг максимума и оборвался. Тишина обрушилась на них такая абсолютная, что заложило уши. А потом стены пошли рябью. Они не разрушались, не трескались – именно рябили, как поверхность воды от брошенного камня, и в этой ряби проступали очертания, фигуры. Люди? Нет. Что-то иное, сотканное из света и тени, движущееся по кристаллической решетке, как по коридорам.

– Вы это видите? – шёпотом спросила Настя.

– Вижу, – так же шёпотом ответил Максим. – Но не верю.

Фигуры двигались беззвучно, проходили сквозь стены, сквозь пол, сквозь друзей, не замечая их или не желая замечать. Они были заняты своим делом – строили, перемещались, общались на языке, который звучал как шелест листвы и звон капели. Антон поймал себя на мысли, что понимает этот язык. Не словами, нет – всем существом, на уровне древней памяти, спрятанной глубоко в генах.

– Это память, – сказал он. – Стены помнят. Они записали все, что здесь происходило, и сейчас проигрывают.

– Как видеопленка? – уточнил Максим.

– Как живая ткань.

Даша сжала его руку до боли. Антон обернулся к ней и увидел, что она плачет. Беззвучно, не моргая, глядя на фигуры, проплывающие сквозь реальность.

– Даша? Что с тобой?

– Я знаю их, – прошептала она. – Откуда я их знаю?

Фигуры тем временем менялись. Исчезли строители, появились другие – воины в доспехах, не похожих ни на что виденное Настей в учебниках истории. Они сражались с кем-то невидимым, падали, вставали, снова падали. Потом пришли дети. Маленькие фигурки бегали по залу, играли в игры, смысла которых диггеры не понимали. Одна фигурка – девочка с длинными волосами – остановилась прямо напротив Даши, подняла голову и посмотрела ей в глаза. Сквозь тысячелетия, сквозь грань реальности, сквозь кристаллическую решетку стены.

Даша вскрикнула и отшатнулась. Девочка улыбнулась и растаяла.

– Нам нужно уходить, – твердо сказал Максим. Он достал гравитометр, включил, уставился на показания. – Здесь слишком нестабильно. Поле скачет как бешеное. Если будет ещё один выброс, нас может размазать по стенам.

– Куда уходить? – спросила Настя. – Мы не знаем, где выход. Мы не знаем даже, как мы сюда попали.

– Надо искать.

– Я никуда не пойду, – Даша села на пол, обхватила колени руками. – Я видела её. Она была настоящей. Она смотрела на меня.

– Даша, встань, – Антон наклонился к ней, взял за плечи. – Пожалуйста, мы обязательно выберемся, но только все вместе.

– Ты не понимаешь. Она была мной.

– Что?

– Та девочка. У нее мое лицо. Я узнала себя.

Антон растерянно оглянулся на Максима. Тот только развел руками – мол, без понятия. Настя подошла к Даше, села рядом, обняла ее за плечи.

– Бывает, – сказала она тихо. – Оптические иллюзии, игра света. Ты испугалась, вот и показалось.

– Не показалось.

– Даже если не показалось, нам всё равно надо двигаться. Сидеть здесь и ждать – не вариант. У нас еды часов на восемь, если экономить. Воды – на пять. Надо искать выход.

Даша подняла голову, посмотрела на Настю долгим взглядом, потом кивнула. Антон помог ей встать, она не отстранилась, позволила себя обнять.

– Прости, – шепнула она.

– За что?

– За истерику.

– У нас у всех скоро будет истерика. Это всего лишь вопрос времени.

Максим тем временем изучал зал, водя фонарём по стенам.

– Там проход, – показал он. – Видите? Арка.

Действительно, в противоположной стороне зала темнел проём, который раньше скрывали тени. Антон повёл группу к нему, стараясь не смотреть по сторонам, где всё ещё бродили призраки древних обитателей.

Проём вёл в коридор, похожий на тот, по которому они шли до провала, но более древний. Здесь не было досок, не было бетона – только камень, гладкий, отполированный тысячелетиями. И тишина. Другая, не давящая, а скорее настороженная.

– Смотрите, – Настя остановилась у стены. На ней были знаки. Не буквы, не иероглифы – нечто среднее, похожее на следы птичьих лап, сложенные в причудливые узоры.

– Это письменность?

– Не знаю. Я такой не видела никогда. Ни в одной культуре.

– Сфотографируй.

– Телефон сдох. Связи нет, и батарея села за минуту.

– У меня тоже, – Максим похлопал по карману. – И часы встали. Электроника дохнет.

– А гравитометр?

– Работает, но я сам его собирал. Наверное, поэтому.

Они двинулись дальше. Коридор вился, раздваивался, сходился снова. Диггеры оставляли метки на стенах – Максим достал мелок, чертил стрелки, чтобы не заблудиться. Через час блужданий они вышли к подземной реке.

Вода текла медленно, тяжело, поблёскивая в свете фонарей. Чёрная, маслянистая, она не отражала свет, а впитывала его.

– Не пейте, – предупредила Даша, автоматически включаясь в режим медика. – Я не знаю, что это, но пить это нельзя.

– Пить никто и не собирался, – буркнул Максим. Он присел на корточки у воды, опустил руку в перчатке, попробовал жидкость на ощупь. – Странная. Плотная, как ртуть, только более жидкая.

– Может, это не вода?

– А что?

Ответа никто не знал.

Река уходила в тоннель, такой же чёрный, как она сама. Диггеры пошли вдоль берега, надеясь, что вода куда-то вытекает, а значит, там может быть выход на поверхность.

Через полчаса они нашли мост. Самый настоящий мост – каменный, арочный, перекинутый через подземную реку. Он был старым, очень старым, но сохранился идеально, словно построили его вчера.

– Кто строил мосты под землей? – спросила Настя риторически. – И главное – зачем?

– Чтобы попасть на ту сторону, – Антон показал на противоположный берег. Там, в свете фонарей, угадывалось ещё одно сооружение – высокая башня, уходящая в темноту.

– Легендарно, – Максим сглотнул. – Прямо как во «Властелине колец».

– Пошли?

– А есть выбор?

Они перешли мост. Под ногами глухо гудел камень, внизу текла чёрная вода, не издавая ни звука. На середине моста Антон остановился, посмотрел вниз. Ему показалось, или в воде что-то блеснуло? Что-то золотое, живое, пульсирующее тем же ритмом, что и прожилки в стенах.

– Там кто-то есть, – сказал он.

Все замерли, всматриваясь в черноту. Ничего не было, только маслянистая гладь.

– Померещилось, – решил Максим. – Нервы.

– Наверное.

Башня встретила их пустотой. Она была полой внутри, винтовая лестница уходила вверх и вниз. Вверх – терялась в темноте. Вниз – уходила в воду, потому что основание башни стояло прямо в реке.

– Куда полезем? – спросила Настя.

– Вверх, – решил Антон. – Внизу вода, тупик. А наверху, может быть, выход.

Лестница казалась бесконечной. Они поднимались, считая ступени. Сто. Двести. Триста. Пятьсот. Ноги гудели, дыхание сбивалось. Даша начала отставать, Антон придержал её за руку, помогал идти.

– Я больше не могу, – выдохнула она на шестисотой ступени.

– Можешь. Ещё немного осталось.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Ты сильная, справишься.

Она посмотрела на него в свете фонаря, и Антон увидел в её глазах что-то новое. Не благодарность, не усталость – доверие. Полное, абсолютное доверие. От этого стало тепло, несмотря на холод каменной башни.

– Идём, – сказала она. – Только не отпускай руку.

– Не отпущу.

На тысяча двухсотой ступени лестница кончилась. Они вышли на площадку, перед ними была дверь. Обычная деревянная дверь, обитая железными полосами, с кованой ручкой в виде львиной головы.

– Это не подземелье, – прошептала Настя. – Это чей-то дом.

Антон толкнул дверь.

Она открылась с протяжным скрипом. За ней был... лес. Настоящий лес, осенний, с жёлтыми листьями на деревьях, с запахом прелой травы и дыма. Где-то далеко кричала птица, и небо – небо было настоящим, серым, октябрьским.

– Как? – только и спросил Максим.

Они вышли из башни, обернулись. Башня стояла посреди леса, старая, каменная, поросшая мхом. Вокруг нее кружили птицы, и пахло жизнью.

– Мы выбрались, – Даша заплакала, уткнувшись Антону в плечо. – Мы выбрались, Боже, мы выбрались.

– Погодите, – Максим достал гравитометр, посмотрел на показания, потом поднял голову к небу. – Ребята, это не наше небо.

– В смысле?

– Солнце должно быть с той стороны. И облака движутся не так. И...

Он не договорил. Из леса донеслись крики. Женские крики, полные ужаса, и мужские – гортанные, злые, победоносные. Запахло дымом и кровью.

– Бежим, – скомандовал Антон. – Быстро!

Но бежать было некуда. Башня за спиной исчезла, растворилась в воздухе, оставив их посреди незнакомого леса, где кричали люди на древнем, почти забытом языке.