– Ох, черт возьми. Я просто высказал предположение, когда только приехал сюда, девять месяцев назад. А он до сих пор повторяет это, чтобы выставить меня невеждой. Мы с ним не очень ладим.
– Конфиденциально я вам скажу: Камилла, вы и вправду думаете, что эти преступления совершил какой-нибудь приезжий? Вы ведь криминальный репортер.
– Нет, не думаю, – ответила я, почему-то сразу взволновавшись. Я старалась не смотреть на зубцы вилки, которая лежала передо мной.
– Камилла, давайте заключим сделку. Я дам комментарий для статьи, а вы мне подробно расскажете о местных жителях. Мне нужно побольше знать о них, а Викери молчит. Похоже, он занял оборонительную позицию.
Если бы она не давала мальчишкам, никто бы с ней не знался. Но она давала. Так что она была не лесбиянкой, а шлюхой. Никто с ней не водился. Вот что значит маленький городок: ничего от соседа не утаишь. И все используют чужие тайны.
– Убитую звали Фей Мюррей. Она училась в моей школе. Ее звали Фей-Забей. После уроков она уходила с мальчишками в лес, и там они по очереди с ней развлекались. Ее мать покончила с собой, а Фей в шестнадцать лет трахалась со всеми парнями в школе.
– Вы знали, что в тысяча девятьсот семьдесят пятом году у берега Фолз были найдены две девочки-подростка с отрезанными запястьями, совсем недалеко от того места, где нашли Энн Нэш? Их смерть была признана самоубийством.
На это лицо приятно смотреть, но только когда я полностью одета. Если бы все сложилось иначе, я могла бы стать сердцеедкой, флиртовать с интересными мужчинами, выйти замуж.