говорю с вами об этом теперь, еще до того, как наш бедный Шарль опущен в могилу, то только потому, что после ваших слов для меня важно, чтобы вы знали и чтобы вы не питали ложных надежд в случае… если… окажется, что вы не способны меня понять и примириться с моим характером.
Постарайтесь же понять меня как следует. Брак для меня – это не путы, а свободный союз. Я подразумеваю под этим свободу, полную свободу во всех моих поступках, действиях, отлучках из дому. Я не перенесла бы ни контроля, ни ревности, ни критики моего поведения. Разумеется, я обязуюсь никогда не компрометировать имени человека, за которого я выйду замуж, никогда не ставить этого человека в ложное или смешное положение. Но и он, со своей стороны, должен видеть во мне равную, а не подчиненную, товарища, а не послушную и покорную жену. Я знаю, что мои взгляды разделяются далеко не всеми, но я от них не отступлю. Вот и все.
Я тоже добавлю: не отвечайте мне сейчас, это было бы и неуместно и бесполезно. Мы еще увидимся и, может быть, возобновим этот разговор позже.
Теперь погуляйте, а я вернусь к нему. До вечера.
Он медленно поцеловал долгим поцелуем ее руки и ушел, не сказав ни слова.
Вечером они встретились только за обедом. Потом разошлись по своим комнатам, так как оба изнемогали от усталости.
Шарля Форестье похоронили на следующий день, без всякой торжественности, на каннском кладбище. Жорж Дюруа решил уехать скорым поездом, отходившим в Париж в половине второго.
Госпожа Форестье проводила его на вокзал. Они спокойно прогуливались по платформе, ожидая отхода поезда и разговаривая о безразличных вещах.
Подошел поезд, очень маленький, настоящий экспресс, только из пяти вагонов.
Журналист занял в вагоне место, затем вышел, чтобы поговорить с нею еще несколько минут; при мысли о том, что он расстается с