Глава 3

Смена выдалась адской. Напряжение не отпускало ни на минуту. За всё время я ни разу не присела, о сне и речи не шло.

Помимо привычных проблем, которые сбивали с толку и мешали естественному биоритму, возникла новая напасть. Будто смерть ходила по пятам за всеми пациентами, и мы не знали, кто выживет, а кто нет. Люди умирали как мухи, стоило мне только коснуться их. Странные синяки оставались на их телах после моих прикосновений, словно я была не медсестрой, а посланником чего-то зловещего. Может, это просто мерещилось мне и было странным совпадением? Или в этом всё-таки было какое-то тайное послание свыше?

Пару человек выжило, но это не меняло общей картины. Двое молодых людей после аварии, у которых была сломана ключица и не было других тяжёлых травм, умерли после оказанной мною помощи. С такими лёгкими травмами, в отсутствие серьёзных повреждений, этого не должно было случиться.

Закон парных случаев, возможно, не покидал нас в ту смену. Всё это напоминало какой-то кошмар, и становилось всё более непонятно, что происходит на самом деле. Пора было отдохнуть, и это было очевидно всем вокруг. Но отдышаться нам было некогда.

Медсёстры едва справлялись, они не успевали вывозить умерших, а заведующий реанимацией, Александр Иванович, был готов уволиться в эту ночь, называя её судным днём. Как вы уже догадались, мне пришлось остаться не просто на ночь, а ещё и на следующий день, отдежурив практически сутки.

В 16:00 в четверг я, наконец, вернулась домой. Открыв дверь, я увидела, как Кира собирает вещи.

Кира перебирала вещи в своем шкафу, как вдруг приостановилась. Её взор упал на две милые кофточки, которые, должно быть, забыла упаковать раньше. Они сразу привлекли её внимание – наверное, ярким цветом или стильным дизайном. Она взяла их в руки, разглядывая, и задумалась: подойдут ли они к чему-нибудь из её планов?

Получаса не хватило, чтобы решить, брать ли их с собой. Девушка кружилась у зеркала, примеряя то одну кофточку, то другую, примеряя в воображении разные образы. То она улыбалась, представляя, как будет выглядеть в одной из них, то слегка хмурилась, сомневаясь в своём выборе. Её движения были лёгкими и изящными, а в глазах плясали искорки игривости и радости от процесса выбора.

Вдруг она отпрянула от зеркала, увидев меня, и подошла немного ближе, словно встречала меня как своего будущего мужа после работы.

– Здравствуй, снова незапланированная смена? Как жаль… Ты так устала, наверное. Кстати, а я еду с вами, меня пригласил Глеб. Я думаю, между нами что-то происходит… – начала было она своё повествование, вынося вновь свою личную жизнь напоказ передо мной. Но мне было всё равно.

– Круто. А как же Артём и Валентин? – сухо ответила я и устремилась в сторону ванной, пока вслед мне продолжали рассказывать о своих новых похождениях.

– Не Валя, а Витя! – разозлилась она и продолжила рассказ, будто я её даже не прерывала. – А с Глебом… У нас то самое с ним, ну, роман. Вчера с тем придурком ничего не вышло, мне вообще показалось, что у него есть девушка. Ты представляешь? То есть я у него не одна…

Я остановилась на мгновение, услышав имя Глеба. Странная парочка ведь выходит, они так похожи… Я быстро отбросила эти мысли и продолжила свой путь к ванной. В такие моменты я остро ощущала, как важно сохранять профессиональный подход и не позволять чужим переживаниям выносить остаток здравого смысла в моем помутненном сознании.

Я захлопнула дверь ванной комнаты перед её носом, надеясь, что это остановит её болтовню. Но она, кажется, не поняла намёка. Её голос продолжал звучать за дверью, словно она наслаждалась «разговором со стенкой». Иногда я ловила обрывки её слов, но это было как бальзам на душу. Я могла просто стоять под тёплыми струями воды, позволяя шуму душа заглушить её болтовню.

Когда я закончила свои процедуры, выходить из душа не хотелось. Я знала, что там, за дверью, меня ждёт Кира. Её бесконечный поток слов об очередных кавалерах, советы по макияжу и обсуждения нарядов. Мне это было не нужно. Я нуждалась в тишине и покое, чтобы собрать мысли и немного прийти в себя после этой тяжелой ночи.

Я осторожно встала на цыпочки, стараясь не шуметь. В руках у меня было первое попавшееся полотенце. Я медленно приоткрыла дверь, прислушиваясь к звукам из коридора.

Кира, как обычно, была там. Я заметила, как она, заметив моё движение, резко дёрнулась и схватила ручку двери, словно пытаясь помочь мне открыть её. Но я уже успела выскользнуть за дверь, прежде чем она успела что-то сказать.

Я вышла из ванной, стараясь сохранить на лице невозмутимое выражение. Кира, увидев меня, начала было что-то говорить, но я подняла руку, прося тишины.

– Дай мне пару минут, – сказала я. – Хочу собраться с мыслями.

Она окинула меня внимательным взглядом, но, видимо, не расслышала моей просьбы. Вместо этого она начала рассказывать о последних новостях, но я слушала вполуха, обдумывая свои мысли. Наконец, я взяла себя в руки и включилась в разговор, но в голове всё ещё звучал шум воды, заглушавший Кирины слова.

– Нет, ну ты представляешь?! – вскрикнула она, плюя мне в лицо.

– Ага, – равнодушно ответила я и, отжав волосы, устремилась на кухню.

– Он мне говорит, у нас с ней ничего не было. Он начал обвинять в ответ меня. Мол, это я ему изменяю. Я же ответила, что это не измена, ведь мы же не в браке! – доносились до меня слова, пока я готовила ужин.

В какой-то момент она достала из кармана своей джинсовой юбки зеркальце и подправила расплывшийся от слёз макияж. Всё это казалось неестественным и показушным.

Ещё с полчаса я готовила еду, потом мы ужинали, пили чай, и она продолжала свой диалог. В какой-то момент патефон утих и произнёс, слегка краснея:

– Ой, что я о себе-то всё… Как у тебя на работе? – произнесла она, беря кружки, чтобы помыть их, словно выражая благодарность за вкусно приготовленные макароны по-флотски.

– Всё стабильно. Полночи спасали людей. Отвозила трупы, – ответила ей нехотя я. На самом деле, мне не хотелось совершенно делиться с ней своими неприятностями…

– Печально. Ну всё же я тебе не дорассказала, – зазвенело радио, словно вновь в нем появилась энергия.

– Я устала. Пойду к себе, – ответила я, давая понять, что я устала выслушивать её мемуары, и устремилась к себе в комнату.

Я не услышала последних слов своей сокамерницы, поэтому молча закрыла дверь, не отвечая ни слова. С ней я ощущала себя как в клетке: личного пространства в этой квартире в момент её присутствия явно не ощущалось.

Едва я прилегла в кровать с книгой, как телефон известил о пришедшем уведомлении. «Чёрт, – пронеслось у меня в голове, – я же совсем забыла». Нужно было написать друзьям.

Я вновь зашла в нашу беседу и пролистала ненужный мне диалог, читать который не было первой необходимостью. Краем глаза я заметила, что Киру тоже добавили в беседу. И теперь нас должно было поехать на одного больше.

Я отрывисто написала, что мне без разницы, кто меня заберёт, и что я буду готова в 12 – именно в то время, которое назначили нам Глеб и Илья. Единственные из всей компании, они имели собственные права.

Помимо Киры, меня, Ильи и Глеба, с нами также должны были поехать вышеупомянутый Борислав, Сюзанна, Гоша, Катя и Сергей.

С ними я познакомлю вас немного попозже. Сейчас же мне предстоит задача – уснуть и выспаться без ночных приключений, ибо последние два дня без сна вымотали меня окончательно. И вот я вновь завожу тринадцать будильников, чтобы не проспать момент пробуждения.

Я ни капли не пожалела, что завела столько будильников, ибо пробудиться мне, как и обычно, было сложновато. Пришлось поднимать своё бренное тело в течение примерно двадцати минут, затем максимально быстро собираться.

Всё это осталось у меня с колледжа, так как я часто недосыпала из-за экзаменов и не слышала будильников. На этот раз я тоже очень плохо спала, но дело было не в снах, а в страхе перед ними. В страхе проснуться вновь изувеченной или и вовсе не открыть глаз.

От одной мысли о предыдущей ночи я уже вздрогнула, а от лишнего шороха за окном я готова была задохнуться из-за того, что слишком долго задерживала дыхание от страха. В общем, ночка выдалась та ещё. И снова, разбитая, я уснула под утро, но поспать немного всё же удалось.

Время уже приближалось к 13 часам. Я взяла свой чемодан и вышла с ним, ожидая соседку у подъезда. Присев на ступени, я вновь достала пачку сигарет. Прильнула к одной из них сухими губами – казалось, что я словно вкушаю самый сладкий фрукт во всём мире. Зависимость – дело страшное. Неважно, от чего она происходит, важно то, что у тебя начинает формироваться постоянная потребность, новый смысл жизни, новое искушение, и это меняет твою личность. А я дико не люблю меняться и быть зависимой от кого-то или чего-то. Я вольная птица и свободно занимаюсь всем, что мне нравится, не подчиняясь правилам.

Сидя на ступенях, я вдруг почувствовала, как меня окружает природа. Листики на аккуратно подстриженных кустиках возле фасада здания шуршали, словно собирали последние сплетни о ночном госте, который приходил сегодня. А может быть, его и не было, и не приходил никто этой ночью в наш дом, окружая его мраком и страхом.

Я огляделась: всё было как обычно, кроме одной детали – капли крови на асфальте.

Противясь себе ещё с минуту, я бросила окурок и пошла по кровавым следам, ведущим меня непонятно куда. Зайдя за угол здания, где тропинка шла к трассе, я увидела мёртвую птицу, которую, вероятнее всего, разорвала кошка. Мне стало жаль бедолагу, и смотреть на неё более секунды я не смогла. Я вернулась назад и уселась вновь на ступени. Я ощутила себя этой птицей – измотанной и побитой, разорванной чередой бессонных ночей и страхов.

Прошло ещё какое-то время, и наконец моя соседка по комнате вышла из квартиры. Она подобрала самый вульгарный из своих нарядов и, казалось, готовилась к общению с мальчиками ещё со вчерашнего дня. Закусив нижнюю губу, она спросила меня:

– А ты чего тут так рано сидишь?

– В смысле рано? – удивилась я, отчётливо понимая, что скоро приедут друзья.

– Ну так ты уже два часа по двору прогуливаешься, а время только половина двенадцатого.

Я не ответила ей ни слова, но сама была удивлена, ведь я вышла ровно пять минут назад. Покурила, посмотрела на птицу… Неужели действительно уже прошло два часа? Это меня поразило.