Цитаты из книг автора «Герберт Уэллс»

Созидание – долгое и утомительное дело, со множеством задержек и разочарований, но разрушение доставляет мгновенное удовольствие. Все мы кое-что знаем о восторге, который мы получаем, когда взрываемся и начинаем крушить все вокруг себя. Открытому Заговорщику полезно время от времени спрашивать себя, насколько он действительно влюблен в мечту о новом миропорядке и насколько им движет простая ненависть к старым институтам, которые утомляют или унижают его. Он может быть не более чем мстительным поджигателем под маской конструктивного работника. Насколько же он тогда защищен от реакции на новое унижение? Открытый Заговор, который теперь является его убежищем и оправданием, может на данной стадии не дать ему искомой компенсации, может предложить ему роль не выше второстепенной, может проявить раздражающие и непонятные для него предпочтения. И со множеством вещей, явно противоречащих великой цели Открытого Заговора, он по-прежнему будет не просто соглашаться, но находить к ним внутри себя сочувствие и искреннее, хотя и непоследовательное, восхищение. А они тут как тут – только и ждут его разочарования. Он может вернуться к старым привязанностям с новой враждебностью против великой идеи. Он может быть рад, что избавился от обманщиков и лицемеров и вернулся в братство добрых малых с их разговорами ни о чем.

Совершенно очевидно, что читать о великих идеях, вдохновляться ими и принимать хорошие решения без последующих напоминаний об их исполнении и периодической ревизии морального облика недостаточно, чтобы удерживать людей на пути Открытого Заговора. Слишком легко скатиться обратно в «повседневизм». Современный Открытый Заговорщик может забыть о своей цели, и ему ничто о ней не напомнит; у него может случиться рецидив, и он ниоткуда не услышит упрека. Ведь он нигде и никому не давал клятвы. «Повседневизм» имеет бесконечное количество способов оправдать скатывание верующего к скептической небрежности. Человеку легко убедить себя в том, что он воспринимает жизнь или себя «слишком серьезно». Ум очень хорошо умеет выставлять самозащиту и имеет склонность отказываться от слишком больших или слишком далеко идущих усилий и возвращаться в пределы своих обычных возможностей. В нас заложен инстинкт думать, что все в порядке; мы заглушаем в себе чувство тревоги; мы оберегаем иллюзии, которые облегчают нам жизнь, даже если мы наполовину понимаем, что они являются не более чем иллюзиями. Мы негодуем на предупреждающий голос, на критикующий вопрос, который подвергает сомнению нашу деятельность. Наши повседневные настроения не только являются антагонистами наших религиозных настроений, они сопротивляются всем внешним призывам к нашим религиозным настроениям и приветствуют любую помощь против религиозных призывов. Мы очень легко переходим от простого оборонительного поведения к оборонительно-агрессивному, и от отказа слышать слово, которое могло бы пробудить нашу совесть, к энергичным усилиям по его полному запрету.

Но все же я избегаю их, избегаю любопытных взглядов, расспросов и помощи, стремлюсь уйти, чтобы быть одному.

И о своей Европе я думаю не как мелкий слизняк, в чей мир вторглись гигантские злые силы; я думаю о ней как человек, в чей цветущий сад ворвались свиньи.

Я никому не сообщал о своих работах, хотел ослепить мир своим открытием и сразу стать знаменитым.

Я не хотел публиковать свое открытие и делиться с ним славой.

Оливер, мой профессор, был мужлан в науке, человек, падкий до чужих идей, – он вечно за мной шпионил!

Они утверждают, что каждый может учиться до шестнадцати-семнадцати лет и что большинство людей способно всю жизнь пополнять свои знания и развиваться духовно;

Другие могут проповедовать сколько угодно, их не станут ни печатать, ни слушать

В настоящее время во всем мире имеются только две личности, к мнению, к каждому слову которых прислушиваются миллионы: вы и Рузвельт.