Цитаты из книг автора «Георгий Данелия»

Хоронили Александра Ефремовича на Востряковском кладбище. Яблочкина любили, и попрощаться с ним пришло много народа. Режиссеры, с которыми работал Яблочкин, пробили и оркестр. Гроб поставили возле могилы на специальные подставки. Рядом стояли близкие, родные и раввин. «Мосфильм» был против раввина, но родные настояли. Раввин был маленький, очень старенький, лет под девяносто, в черной шляпе, легоньком, потрепанном черном пальто, в круглых очках в металлической оправе, с сизым носом. Был конец ноября, дул холодный ветер, выпал даже снег. Ребе посинел и дрожал. Я предложил ему свой шарф, он отказался, сказал, что не положено. Народ рассредоточился вокруг могил, а оркестр расположился чуть поодаль, у забора. Зам. профорга студии Савелий Ивасков, который распоряжался этими похоронами, договорился с дирижером оркестра, что даст ему знак рукой, когда начинать играть. Потом встал в торце могилы

Грузия очень красивая страна, очень красивые люди и вкусная еда. Но они так долго сидят за столом, «что у нее сейчас очень болеть ее жопа».

Летом, еще когда мы работали с Дзаватини, я как-то поехал к мастеру советоваться. Михаил Константинович сидел за столом и рассматривал в лупу пластинку с собачкой и граммофоном на этикетке. Держал он пластинку особым способом, большим пальцем за кромку, мизинцем за дырочку, чтобы не прикасаться рукой к поверхности. (Калатозов был страстным коллекционером пластинок.) Он усадил меня рядом, дал мне лупу и повернул пластинку ко мне. – Пате и Гамон. Коллекционная. Володя Марон подарил (Марон – постоянный директор Калатозова). Посмотрите. Я посмотрел в лупу и увидел на пластинке черные бороздки. – Видите, какие дорожки? – с гордостью спросил он. – Вижу. Очень хорошие дорожки. – Поэтому и звук соответствующий. Брамс, «Верное сердце». Знаете? – Нет. – Изумительная мелодия, – он поставил пластинку на диск, включил проигрыватель, пластинка закрутилась. Затем достал из ящичка щеточку с перламутровой ручкой в виде скрипичного ключа и приставил ее к пластинке. – Колонок, идеально снимает пыль, – объяснил он. – Она же новая. – Пыль всегда есть. За пластинками надо ухаживать. Иначе это не пластинки.

План не Библия, – сказали мне. – И не конституция. Его можно корректировать.

– Ребята, – закричал Ленин. – У меня на этой неделе спектаклей нет! Я все время буду здесь с вами стоять! Сколько скажете – столько и буду! – Поклянись! – потребовали из толпы. – Клянусь мамой! – закричал Ленин.

В тот же день Мжаванадзе позвонил Хрущев и предупредил, что если он – Мжаванадзе – немедленно не наведет порядок, то он – Хрущев, депортирует всех грузин в Казахстан, куда Сталин депортировал чеченцев.

Жена у него эстонка, а эстонки считают, что, когда дети рисуют, они меньше пьют.

Встречал сволочей и предателей. И немало. Но все они крепко-накрепко заперты в мусорном ящике моей памяти. И вход им в мои воспоминания строго запрещен.

Меня иногда спрашивают: – Неужели в жизни вы не встречали сволочей? Почему о них не пишете в своих книгах?

«Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку – это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях – доброта и ложь дороже тысячи истин». Грем Грин.