Цитаты из книг автора «Генрик Ибсен»

Он назвал эту болезнь своего рода размягчением мозга… или чем-то вроде этого. (С мрачной улыбкой.) Название, по-моему, звучит так красиво. Мне всегда представляются при этом драпри вишневого бархата, – так и хочется погладить…

Да, пожалуй, назови их привидениями.

Ты сама должна понимать, мама, что это просто ходячее мнение… Одно из многих пущенных в ход, чтобы затем…

Неужели все-таки ребенок не должен чувствовать привязанности к своему родному отцу? Освальд. А если ему не за что благодарить отца? Если он даже не знал отца? Или ты в самом деле так крепко держишься старых предрассудков, ты, такая развитая, просвещенная?

я знаю дом, который мне ближе, который мне ближе. Фру Алвинг. Чей же это? Регина. Приют камергера Алвинга. Фру Алвинг. Регина, я вижу теперь – ты погибнешь! Регина. Э, ладно! Adieu! (Кланяется и уходит через переднюю.)

Так мне надо поскорее собраться, чтобы захватить пароход. Пастор такой человек – с ним можно поладить. Да, сдается, что и мне будет так же с руки попользоваться теми денежками, как и этому противному столяру.

Меня с детства учили исполнению долга, обязанностям и тому подобному, и я долго оставалась под влиянием этого учения. У нас только и разговору было, что о долге, обязанностях – о моих обязанностей, об его обязанностях… И, боюсь, наш дом стал невыносим для твоего отца, Освальд, по моей вине.

И вот такому-то жизнерадостному ребенку, – да, он был похож тогда на ребенка, – ему пришлось прозябать тут, в небольшом городе, где никаких радостей ему не представлялось, одни только развлечения. Никакой серьезной задачи, цели жизни, а только служба. Никакого дела, в которое он мог бы вложить свою душу, а только «дела». Ни единого товарища, который бы способен был понять, что такое, в сущности, радость жизни, а только шалопаи-собутыльники.

Только взглянуть на него – на душе становилось весело. И вдобавок эта необузданная сила, избыток энергии!..

В нем радость жизни била ключом.