Мои родители, правоверные протестанты, поддавшись послевоенной моде примирения всех вероисповеданий, определили меня в католическую школу.
Эмигрантам и невдомек, что нацистов почти не посылали на фронт и перебили там главным образом совсем других людей, у
мне придется выслушивать там остроты коллег, я буду смеяться, но они так и не поймут, что я смеюсь не над их остротами, а над ними самими;